Дача досталась Нине от родителей. Участок в старом садовом товариществе, где летом всегда пахло хвоей и нагретой землей. Папа, царствие небесное, сам ставил баню, а мама высаживала сортовые пионы и строго следила за порядком. Нина эти цветы берегла как память и любила, особенно когда приезжала в пятницу вечером, смотрела на закат над лесом и думала, что завтра опять надо полоть, поливать и чинить то, что обветшало за зиму. Работа тяжелая, но земля лечила душу.
Рита, младшая сестра мужа, появилась на даче лет пять назад. Муж Нины, Виктор, человек тихий и вечно пропадающий на вахтах, в дела жены не лез. А вот Рита, работавшая в городской администрации, носившая дорогие очки и любившая рассуждать о личном пространстве, дачу оценила. Нине, привыкшей больше делать, чем говорить, поначалу даже льстило внимание уверенной в себе родственницы. Рита заняла просторную гостевую спальню с видом на сад, обещая вложиться в благоустройство, купить подвесные качели и новую газонокосилку.
А потом Рита решила, что дача — это её личный бесплатный санаторий. Каждый май она привозила тюки с вещами, детей-подростков и заявляла:
— Я выгорела в городе. Мне нужен детокс на природе. Тебе не понять, у вас тут тишь да гладь.
Время шло. Детокса не наступало. Рита лежала на шезлонге, листала ленту в телефоне, критиковала Нинины посадки и изредка ходила за малиной. На робкие предложения Нины — может, польешь огурцы вечером, или поможешь убрать сорняки — золовка отвечала с холодным презрением:
— Я сюда не для того ехала, чтобы в грязи ковыряться. У меня маникюр. Ты же сама любишь в земле возиться, вот и развлекайся.
Нина замолкала. У неё появилось чувство вины. Действительно, зачем заставлять? Человек работает в офисе, устает. Родня всё-таки. Надо потерпеть.
Соседка по участку, тетя Галя, видела это через забор каждый день.
— Ну как там твоя барыня? Опять загорает?
— Отдыхает, теть Галь.
— Нинка, ты дура? Сколько можно её ораву на своей шее тащить? Здоровая баба лежит, а ты ишачишь с утра до ночи, еще и кастрюлями гремишь на всю их компанию.
— У неё стресс на работе.
— У неё наглость! — соседка опиралась на грабли. — Твои родители этот участок поднимали, а ты какую-то приживалку пустила. Гони её в шею, пока она тебе на голову окончательно не села!
— Галь, я не могу. Она же сестра Вити.
— Какая разница чья она сестра? Дача чья? Твоя по документам!
Нина отводила глаза и думала: а ведь Галина права. Но делать ничего не решалась.
Рита, чувствуя её мягкость, становилась требовательнее.
— А где шашлык? Я с утра просила мясо замариновать.
— Я не успела, грядки полола. Я думала, ты сама сделаешь.
— Я должна об этом думать? Я гостья или кто?
Она молча прошла на летнюю кухню, посмотрела на раковину. Грязные тарелки после ритиных детей лежали горой с самого завтрака.
— Рит, посуду можно было помыть за собой.
— О Господи, — золовка закатила глаза, отложив телефон. — Начинается. Я целый год жду этого отпуска, чтобы расслабиться, а ты про посуду.
— Я не пилю тебя. Я просто сказала.
— Ты вечно всем недовольна! Никакого гостеприимства!
Она села в кресло, лицо её надменно скривилось.
— И вообще, это семейная дача! Мой брат тут тоже хозяин! И я вложилась в неё немало!
Нина замерла.
— Вложилась? — переспросила она тихо. — Во что именно?
— Мангал этот! Я его выбирала! Лавку! Ты без нее до сих пор на пеньках бы сидела! Удобрения весной привезла.
Рита действительно купила мангал. Правда, самый дешевый, из тонкой жести, который прогорел в первый же сезон. Лавка за две тысячи рублей была неудобной и стояла около сарая. А удобрения оказались пакетом просроченной золы. Это было всё. Всё её «вложение» в родительскую дачу.
Нина не сказала ничего. Она повернулась и пошла мыть посуду. Рита обиженно замолчала, включив музыку на колонке погромче.
Ночь, когда всё кончилось, приближалась неминуемо. Нина легла на старую железную кровать на веранде. Она смотрела на луну, пробивавшуюся сквозь ветки яблонь. Половица скрипнула. Мама будто стояла где-то рядом, неодобрительно качая головой.
Береги, Ниночка. И никому не отдавай.
Нина лежала и думала, сколько денег уходит на продукты для Риты и её гостей. О том, как Рита назвала её «обслугой» в телефонном разговоре с подругой. О том, что за пять лет золовка ни разу не спросила: «Нина, как ты? Ты устала? Давай я сегодня приготовлю ужин». Ни разу.
Наступил вечер воскресенья, Рита уехала в город, бросив на прощание: «В пятницу приеду с коллегами, отмечаем мой день рождения. Подготовь баню и спальни».
В понедельник Нина вызвала мастера. Он за час врезал новый, надежный замок в калитку и поменял личинку на входной двери дома. Затем Нина достала с чердака плотные черные пакеты для мусора. Сложила в них ритины крема, надувной матрас, шлепанцы и растянутый гамак. Выставила мешки за забор.
В пятницу вечером к участку подъехали две машины. Рита дернула калитку. Потом еще раз.
Нина вышла на крыльцо в стареньком свитере.
— Нина, открывай! У тебя замок заклинило! — крикнула золовка через забор. Коллеги стояли рядом с пакетами из супермаркета.
— Замок новый, — спокойно ответила Нина, подходя ближе. — Твои вещи в пакетах у столба. Разворачивайтесь.
Рита замерла.
— Чего?
— Ты слышала. Разворачивайся, забирай вещи, и чтобы вас здесь больше не было.
На лице Риты появилось недоумение, потом обида, потом злость. Она затрясла калитку, крича, что Нина позорит её перед людьми.
— Ты с ума сошла? Куда мы поедем? У нас мясо куплено! А ты нас выгоняешь!
— Вокруг полно баз отдыха. Ты всегда говорила, что мой сервис не дотягивает до твоих стандартов. Вот и поезжайте туда, где всё включено.
— Нина, прекрати немедленно! Это дача моего брата! Я имею право тут отдыхать! Я вкладывалась в нее, в конце концов!
— Что ты вкладывала, Рита? — Нина посмотрела на неё в упор, ледяным взглядом, и золовка впервые осеклась. — Твой брат к этой даче не имеет отношения, она досталась мне от родителей до брака. Ты жила здесь пять лет. Бесплатно. На всем готовом.
— Мы же семья!
— Семья помогает. Семья уважает чужой труд. Семья не воспринимает хозяйку дома как бесплатную прислугу. Ты переоценила свое место в этой семье.
Рита схватила телефон, начала звонить брату, судорожно тыкая в экран. Нина слышала только обрывки: «Да, прямо перед коллегами… Она с ума сошла… Сделай что-нибудь!».
— Витя сказал, что он на вахте и это твоя территория, — голос Риты сорвался, стал тихим и растерянным. В глазах стояли слезы злости. — Тебе всё это вернется.
— Уже вернулось. Мое спокойствие.
Рита резко развернулась, пнула пакет с надувным матрасом, и пошла к машинам, что-то нервно объясняя своим гостям. Нина стояла у забора, скрестив руки. Она подождала, пока машины развернутся и поднимут пыль по грунтовке. Затем медленно развернулась и пошла в дом.
Утром в субботу она проснулась не от криков чужих детей, а от пения птиц. Вышла на крыльцо, налила себе крепкого чая с чабрецом. Достала купленные накануне семена сортовых роз, на секунду задумалась, улыбнулась и пошла готовить для них лучшую клумбу.
— Вам надо, вы и содержите свою доченьку, Тамара Викторовна! А с меня и вашего сына хватит вытягивать на неё каждую копейку