Пакеты с продуктами больно оттягивали руки. Я остановилась у светофора, перехватывая ручки пластиковых сумок, и привычно перенесла вес с одной уставшей ноги на другую. Только час назад закончилась моя смена в круглосуточной государственной аптеке. Спина ныла после долгого рабочего дня, в ушах стоял гул от постоянных разговоров с покупателями, а все мысли были только о предстоящем отдыхе и мягких домашних тапочках.
Но сумки были тяжелыми. Я несла в них не только привычный для себя кефир и дешевую крупу. В левом пакете лежали кусок хорошей говядины, банка дорогого кофе, сыр и сладости. Все это предназначалось для моего племянника Дениса.
В моей собственной однокомнатной квартире на окраине города всегда было тихо и чисто. Ничего лишнего: старенький диван, небольшой стол, полированная стенка. Единственным живым существом тут был кот Барсик. Уют создавать не хотелось. Мой муж Павел скоропостижно сбежал десять лет назад от внезапной любви к стройной помощнице, детей у нас не случилось. Из близких родственников остался только Денис — сын моей покойной старшей сестры. Ему недавно исполнилось двадцать восемь. Может, я сама навязала себе это чувство долга, но мне казалось правильным помогать парню, оставшемуся без матери.
В финансовом плане у нас с ним всё было запутано, но, как мне казалось, справедливо. У Дениса имелось свое личное имущество — дорогая иномарка, купленная им в автокредит, который он вечно проклинал. У меня — моя скромная однушка. А еще нас связывала общая недвижимость: двухкомнатная квартира ближе к центру, доставшаяся в наследство от моей мамы. По закону мы владели ей поровну — половина моя, половина Дениса.
Три года назад племянник пришел ко мне с виноватой улыбкой и попросил пустить его пожить в эту общую «двушку».
— Тетя Аня, ну зачем ей пустовать? — убеждал он, заглядывая мне в глаза с искренней надеждой. — Я же молодой, надо на ноги вставать, копить на первоначальный взнос. Я буду сам оплачивать всю коммуналку, сделаю там косметический ремонт своими руками. А ты живи спокойно у себя.
Я согласилась. Более того, когда он пожаловался, что в квартире старая техника, я оформила на себя потребительский кредит. Купила новый мощный холодильник, хорошую стиральную машину и микроволновку. Денис клятвенно обещал ежемесячно отдавать мне наличные на погашение этого кредита.
Первые полгода так и было. А потом начались проблемы. То его сократили на работе, то машина потребовала дорогостоящей замены деталей. Денис приходил ко мне пить чай, тяжело вздыхал, жаловался на несправедливость жизни и злых начальников. В итоге я стала сама оплачивать банковский кредит. Потом, из жалости, начала переводить деньги за коммунальные услуги нашей общей квартиры — ведь у мальчика такие трудности, не плодить же долги. И на продукты, чтобы он хотя бы нормально питался.
Погода в тот день стояла промозглая, типично ноябрьская. Ветер срывал последние желтые листья с деревьев. Я решила зайти к Денису без предупреждения. Он уже третий день не отвечал на звонки, и я начала всерьез волноваться. Вдруг заболел и лежит с температурой?
Дом из серого кирпича находился в хорошем спальном районе. Я поднялась на третий этаж. На лестничной клетке пахло чем-то сладковатым, химическим. Достав из сумки свой ключ — я ведь полноправная собственница, — я тихо вставила его в замочную скважину. Замок поддался легко.
Я шагнула в прихожую и замерла.
В квартире не было привычной тишины. Откуда-то доносилась ритмичная клубная музыка, слышался женский смех и гудение какого-то аппарата. Я опустила пакеты на пол. Прихожая изменилась до неузнаваемости: исчезли старые обои, вместо них красовалась стильная декоративная штукатурка. Стояла стойка с вешалками, полностью забитая чужими куртками.
Сняв сапоги, я прошла по новому ламинату вглубь коридора и заглянула в большую комнату.
То, что я увидела, заставило меня прислониться плечом к косяку. Никакого Дениса здесь не было. Комната сияла ярким светом от трех огромных кольцевых ламп. За белыми столами сидели три молодые девушки в фирменных фартуках и делали клиенткам маникюр. В воздухе стоял плотный, режущий глаза запах акрила и лака. На стене висел неоновый логотип студии.
В моей квартире, на территории, за которую я каждый месяц отдавала часть своей скромной аптечной зарплаты, кипела жизнь полноценного коммерческого салона красоты.
Из бывшей спальни — моей законной комнаты — вышла высокая брюнетка с планшетом в руках. Увидев меня, она нахмурилась.
— Женщина, вы к кому? У нас строго по записи. Вы на брови?
— Я… я хозяйка этой квартиры, — мой голос прозвучал глухо, но уверенно.
Брюнетка удивленно подняла брови и снисходительно рассмеялась.
— Хозяйка? Да что вы говорите. Наш арендодатель — Денис. Он единственный собственник. Мы снимаем это помещение уже около года по договору.
Около года.
В ушах зазвенело. Я медленно прошла на кухню. Там, рядом с моей микроволновкой, за которую я до сих пор выплачивала долг банку, стояла профессиональная кофемашина, лежали глянцевые прайс-листы.
— И сколько вы платите Денису? — спокойно спросила я, глядя в окно на серый осенний двор.
— Семьдесят тысяч в месяц, — ответила подошедшая брюнетка, начиная заметно нервничать. — Плюс коммуналку сами ему на карту переводим. А в чем, собственно, дело?
Пазл сложился мгновенно, без единого пропущенного кусочка. Денис не был безработным неудачником. Он был хитрым, расчетливым дельцом. Он сдал нашу общую недвижимость под коммерцию, положил себе в карман огромные деньги, а коммуналку… Коммуналку он позволял оплачивать мне из моего кошелька. Он жил в другом месте, ездил на своей дорогой машине и регулярно приезжал ко мне поплакаться, чтобы я покормила его обедом.
Он методично и цинично меня обворовывал.
— Наберите Денису, — ровным тоном произнесла я, поворачиваясь к администратору. — Скажите, что пришла его тетя Анна. И пусть будет здесь через двадцать минут. Иначе я вызываю жилищную инспекцию и полицию за незаконную предпринимательскую деятельность в жилом помещении.
Брюнетка побледнела и тут же схватилась за телефон.
Ровно через девятнадцать минут в замке провернулся ключ. В квартиру влетел племянник. На нем была дорогая кожаная куртка, от него пахло хорошим парфюмом. Лицо было красным, глаза бегали.
— Тетя Аня! — начал он с порога, пытаясь изобразить возмущение, смешанное с фальшивой улыбкой. — Ты чего тут устроила? Зачем девчонок пугаешь? Мы же могли дома всё обсудить! Это мой маленький бизнес, я же должен как-то крутиться в этой жизни…
Я смотрела на него и не видела того несчастного мальчика, которого жалела все эти годы. Передо мной стоял наглый, самоуверенный мужчина, привыкший жить за чужой счет.
— Значит, крутишься, — медленно произнесла я.
— Ну да! Я хотел тебе сюрприз сделать, когда раскручусь. Отдавать тебе долю. Просто пока все деньги в оборот уходили!
— В оборот, — я кивнула, глядя на его дорогие часы. — Слушай меня внимательно, Денис.
Он замолчал, сбитый с толку моим спокойствием. Я не собиралась читать ему нотации или взывать к его совести. Взывать было не к чему.
— Эта квартира принадлежит нам поровну.
Я перевела взгляд на побледневшую администраторшу, которая испуганно стояла в дверях кухни.
— Девушки. Ваш арендодатель вас обманул. Он не единственный собственник, и я своего согласия на размещение здесь коммерческого салона не давала. Более того, это жилой фонд. Ваш бизнес здесь нелегален.
— Тетя Аня, ты что несешь?! — сорвался на крик Денис. — Ты мне бизнес ломаешь!
— Ты ломал мне жизнь полтора года, заставляя экономить на своем комфорте, — процедила я, не повышая голоса.
Я снова посмотрела на девушек.
— У вас есть время до завтрашнего утра. В девять ноль-ноль я приеду сюда с мастером и сменю дверные замки. Все оборудование, лампы и столы, которые останутся здесь после девяти утра, я выброшу на помойку лично. Или оставлю себе в счет погашения долга по коммуналке.
— Да ты не имеешь права! — взвизгнул племянник, делая шаг ко мне. Его лицо исказила неприкрытая злоба. В этот момент вся его фальшивая беспомощность окончательно испарилась.
— Имею, Денис. Я собственник половины этих квадратных метров. И завтра я сдаю свою законную половину бригаде рабочих со стройки. Они как раз искали недорогое жилье и готовы платить наличными. А ты можешь жить во второй комнате вместе с ними. Вы прекрасно поладите.
Он стоял с открытым ртом, ловя воздух. Его главный ресурс — моя слепая родственная жалость и возможность безнаказанно пользоваться общим имуществом — исчез за одну минуту. Он понял, что я не шучу про рабочих. Понял, что девочки-маникюрщицы прямо сейчас потребуют с него свои деньги за залог обратно. Понял, что платить по своим счетам больше не получится.
Я развернулась и вышла на лестничную клетку, не оборачиваясь на крики администратора, которая уже громко требовала от Дениса объяснений и возврата денег.
Спускаясь по ступеням, я чувствовала лишь легкую пустоту. Холодный ноябрьский ветер ударил в лицо, но теперь он казался свежим. Я дошла до автобусной остановки, достала телефон и заблокировала номер Дениса во всех мессенджерах.
Затем спокойно открыла записную книжку, чтобы найти номер знакомого бригадира. Мне нужно было сделать звонок, сказать, что у меня есть отличное предложение по аренде комнаты для его ребят.
Сирота устроилась сиделкой к доброй старушке и поставила камеру ‘на всякий случай’… То, что она увидела, заставило её бежать в полицию среди ночи!