Дверь хлопнула так, что задрожала люстра в прихожей. Я вздрогнула, расплескав чай по столу. На кухню влетел Денис. Красный, взъерошенный, с глазами бешеными. Таким я его не видела никогда за пять лет брака.
— Ты что творишь, Катя? Ты с ума сошла? — заорал он с порога, даже не разувшись. Так и стоял в ботинках на чистом полу.
Я медленно поставила чашку на блюдце. Руки уже начали дрожать, но я сжала их под столом. Спокойствие. Только спокойствие.
— Добрый вечер, Денис. Раздеваться будешь? Или так и продолжишь орать в ботинках?
— Какие ботинки?! Ты мне зубы не заговаривай! — он смахнул со стола салфетницу, та отлетела в раковину и упала на пол. — Мне только что Алла звонила! Рыдает в трубку, понять ничего не могу! Говорит, Катя квартиру продала! Я говорю — бред, не могла она без меня. А она говорит — уже продала, новые хозяева приходили смотрели!
Я молчала. Смотрела на него и молчала.
— Это правда? — Денис вдруг замер, будто только сейчас поверил в это сам. — Ты реально продала квартиру?
— Правда, — тихо ответила я. — Продала.
Он выдохнул. Шумно, как паровоз. Схватился за голову, прошелся по кухне, потом резко развернулся ко мне.
— Ты понимаешь, что ты натворила? Я же слово дал! Слово! Своей родной сестре! Что она въедет туда через месяц! Я уже и с риелтором договаривался, чтобы документы подготовить для временной регистрации ей!
Я встала из-за стола. Спокойно, медленно. Подошла к плите, поставила чайник, будто ничего особенного не происходит. Этот жест всегда бесил Дениса больше всего — мое показное спокойствие.
— Интересно получается, — сказала я, поворачиваясь к нему. — Ты договаривался с риелтором. Ты давал слово. А я, получается, последняя узнаю, что в моей квартире кто-то будет жить?
— В НАШЕЙ квартире! — рявкнул он.
— Нет, Денис. В МОЕЙ.
Он дернулся, будто я ударила его. Подошел ближе, встал напротив. Сверху вниз смотрит, давит ростом. Раньше это работало, я отводила глаза. Но не сейчас.
— Мы пять лет в браке, — процедил он сквозь зубы. — Пять лет! Я думал, у нас семья. А ты мне сейчас про МОЮ квартиру начинаешь?
— А ты своей маме пять лет назад, когда мы брачный договор подписывали, тоже про семью говорил? — я сложила руки на груди. — Или тогда, когда она орала, что я охотница за московскими квартирами, ты молчал? Тогда, помнишь, она сказала — пусть Катя подпишет бумагу, что ее квартира остается ее квартирой, а твоя — твоей, чтобы при разводе никаких претензий. Я подписала. Не потому что боялась, а потому что мне твоя двушка с конурой тридцать пять метров даром не сдалась.
Денис побледнел. Кулаки сжал, но молчит. Правда глаза колет.
— Так что давай не надо про семью, — продолжила я. — Когда выгоду свою защищали — вы первые про брачный договор вспомнили. А сейчас, когда мою квартиру пристроить надо, так сразу наша стала?
— Алле некуда жить! — взорвался он снова. — Ты понимаешь это или нет? Она снимает комнату в коммуналке за тридцать тысяч! У неё мужика нет, денег нет, здоровья нет! Я обещал ей помочь!
— А спросить меня — можно? — я повысила голос впервые за весь разговор. — Поинтересоваться у жены — не против ли она, чтоб твоя сестра в её квартире прописалась и жила бесплатно? Или это уже не обязательно?
— Какая разница — спросить или нет?! — заорал он в ответ. — Ты бы отказала!
Я рассмеялась. Горько так, зло.
— А ты проверял? Ты хоть раз в жизни меня спросил, что я думаю? Или вы с мамой и сестрой всегда за меня решаете?
В этот момент в прихожей зазвенел звонок. Длинно, требовательно, несколько раз подряд. Будто кто-то палец с кнопки не убирает.
Денис дернулся открывать. Я осталась на кухне, хотя уже догадывалась, кого несет.
— Где она?! — услышала я визгливый голос из коридора. — Пусть выходит, я ей все в лицо скажу!
Алла влетела на кухню как ураган. Короткая куртка нараспашку, под ней халат махровый, на ногах тапки с зайчиками. Волосы мокрые — видно, из душа выскочила. Крашеная блондинка с темными корнями на три сантиметра, глаза красные, опухшие.
— Ну что, Катерина, дождалась? — завелась она с порога. — Решила над нами власть показать? Квартирку прибрала к рукам и радуешься? А я, значит, бомжуй дальше?
— Алла, успокойся, — начала я.
— Не успокаивай меня! — заорала она так, что в соседней комнате, наверное, было слышно. — Я уже на работе всем сказала, что скоро съезжаю из этой конуры! Что я теперь им скажу? Что я обманула? Что я бомжиха?
Я посмотрела на Дениса. Он стоял, вжав голову в плечи, и молчал. Типично. Когда сестра орет, он всегда в кусты.
— Во-первых, здравствуй, — сказала я спокойно. — Во-вторых, куртку сними, жарко ведь. В-третьих, когда ты успела всем на работе сказать? Я квартиру неделю назад только в агентство отдала.
Алла опешила на секунду, но быстро нашлась:
— А какая разница — неделю или месяц! Я же знала, что Денис договорился! Он мне пообещал!
— Денис тебе пообещал, — кивнула я. — А я тебе ничего не обещала.
— Ты замужем за ним! — Алла ткнула пальцем в брата. — Вы одна семья! Значит, и обещания его — твои обещания!
Я снова посмотрела на мужа. Он отводил глаза. Интересно, он сам-то понимает, как это смешно звучит? Когда надо квартиру отнять — мы семья. А когда брачный договор составляли — я чужая.
— Алла, слушай меня внимательно, — я подошла к ней ближе. Говорила тихо, но четко. — Квартира, о которой идет речь, принадлежала мне. До брака. По документам. Это раз. Я ее продала. Деньги получила. Это два. И три — никакой дом и никакая квартира тебе больше не светят. Ни сейчас, ни потом. Потому что денег этих уже нет.
— Как это нет? — Алла выпучила глаза. — Куда дела? Себе купила что-то? Шубу? Машину?
— Не твое дело, — отрезала я.
— Ах не мое?! — она снова завелась. — А мое дело — по коммуналкам мыкаться, да? А ты тут на мои деньги будешь жировать?
— На твои деньги? — я опешила от такой наглости.
— А ты думала! — Алла уперла руки в бока. — Если бы не я, мама бы вас поженить не дала! Это я за тебя замолвила слово! А ты так благодаришь?
Я расхохоталась. Честно, от души. До слез.
— Слышишь, Денис? — сквозь смех сказала я. — Ты слышишь? Твоя сестра меня замуж пристроила. Как милостыню подала.
— Хватит ржать! — Алла топнула ногой в тапке. — Ты скажи — куда деньги дела?
— Не скажу.
— Денис! — она повернулась к брату. — А ты чего молчишь? Она твоя жена или кто? Требуй!
Денис подошел ко мне. Взял за плечо, развернул к себе.
— Кать, правда, — голос у него был уже не злой, а усталый. — Куда ты дела деньги? Мы же вместе планировали… Я думал, мы квартиру побольше купим, детей заведем…
— Вместе планировали? — я посмотрела ему в глаза. — А когда ты планировал сестру в мою квартиру поселить, ты со мной вместе планировал?
Он отвел взгляд.
— Это другое.
— Почему это другое?
— Потому что ей помочь надо! — вмешалась Алла. — А ты эгоистка! Только о себе думаешь!
— Я о себе? — во мне снова начало закипать. — Это вы о себе думаете! Ты, Алла, прибежала сюда не потому что тебе жить негде, а потому что халява уплыла! Ты же даже не спросила — зачем я продала, что случилось, может, у меня горе! Тебе это не интересно! Тебе интересно, где твоя личная халявная жилплощадь!
— Какая халявная?! — заверещала Алла. — Я бы коммуналку платила!
— Ты? — я усмехнулась. — Ты за прошлый год три раза у меня деньги на проезд занимала и не отдавала. Какая коммуналка?
Алла покраснела. От злости или от стыда — не поймешь.
— Не смей меня унижать!
— А ты не смей врываться в мой дом и орать на меня! — рявкнула я в ответ. — Это мой дом! Поняла? Мой! Хоть и съемный пока, но я тут хозяйка!
В кухне повисла тишина. Только холодильник гудел.
— Кать, — Денис шагнул ко мне. — Давай поговорим спокойно. Просто скажи — зачем ты это сделала? Я понять хочу.
Я посмотрела на него. На его усталое лицо, на сестру, которая стояла с обиженным видом, и вдруг поняла — не скажу. Не здесь. Не сейчас. Не им.
— Потом поговорим, — сказала я устало. — Не сегодня.
— Почему не сегодня? — Денис нахмурился.
— Потому что я устала. Потому что у меня завтра работа. И потому что я не хочу при ней, — я кивнула на Аллу, — ничего обсуждать.
— А что сразу при ней? — снова завелась Алла. — Я тебе мешаю? Я, между прочим, родная сестра твоего мужа!
— Вот именно что сестра, — отрезала я. — А не моя. Все. Уходите. Оба.
Я подошла к входной двери, распахнула ее.
— Катя, не глупи, — Денис попытался взять меня за руку.
— Я не глуплю. Я выгоняю гостей, которые пришли без приглашения и устроили скандал. Алла, куртку не забудь.
Алла фыркнула, схватила свою куртку с вешалки и вылетела в подъезд. Напоследок обернулась:
— Еще пожалеешь! Я маме расскажу! Она с тобой поговорит по-другому!
Дверь за ней захлопнулась.
Денис стоял в прихожей, не зная, что делать.
— Ты иди тоже, — сказала я тихо. — Мне побыть надо.
— Куда я пойду на ночь глядя?
— К маме. К Алле. Куда хочешь.
— Кать…
— Иди, Денис. Пожалуйста.
Он постоял еще минуту, глядя на меня. Потом вздохнул, натянул куртку и вышел.
Я закрыла дверь, повернула замок, накинула цепочку. Прислонилась спиной к косяку и закрыла глаза.
Тишина. Наконец-то тишина.
Я достала телефон. Сообщение от Ленки, моей сестры, висело непрочитанным с обеда. Я открыла.
«Катюш, завтра берут пункцию. Я очень боюсь. Спасибо, что продала квартиру. Если бы не ты, меня бы уже не было. Ты меня спасаешь. Я тебя люблю».
Я размазала слезы по щекам. Быстро, пока они не потекли ручьем. Сегодня нельзя плакать. Сегодня надо быть сильной.
Я прошла в спальню, достала чемодан. Надо уехать на пару дней к подруге Ире, пока все успокоится. Пока Денис перебесится, пока свекровь не приехала с нотациями. Мне нужно время. Им нужно время.
А Ленке нужно, чтобы я была рядом. Потому что пункция — это страшно. Потому что онкология — это страшно. Потому что спасать сестру — это единственное, что сейчас имеет значение.
Пусть думают что хотят. Пусть считают меня эгоисткой, жадиной, стервой. Мне все равно.
Я застегнула чемодан, оглядела квартиру. Съемную, маленькую, временную. Но нашу. Бывшую нашу.
Завтра будет новый день.
—
Глава 2. Осада
Я проснулась от того, что кто-то настойчиво тряс меня за плечо.
— Кать, вставай. Там твой звонит в пятый раз уже.
Я с трудом разлепила глаза. Надо мной стояла Ирка, моя подруга, в халате и с телефоном в руке. За окном было серо и пасмурно, на часах — половина восьмого утра.
— Дай сюда, — прохрипела я спросонья, взяла телефон. Действительно, пять пропущенных от Дениса и три сообщения.
Я открыла первое: «Ты где?». Второе: «Катя, это уже не смешно». Третье: «Мне мать звонила. Алла ей все рассказала. Мать в бешенстве, сказала, что приедет к нам сегодня вечером разбираться. Ты должна быть дома».
Я застонала и откинулась на подушку.
— Что там? — Ирка присела на край кровати.
— Свекровь едет, — сказала я глухо. — Разбираться.
— Ох ты ж боже ж ты мой, — Ирка покачала головой. — И что будешь делать?
— Не знаю, Ир. Честно — не знаю.
Она помолчала, потом спросила осторожно:
— Так может, скажешь им правду? Про Ленку? Может, поймут?
Я села на кровати, откинула одеяло.
— Ир, ты видела вчера их лица? Им не про Ленку надо. Им про квартиру надо. Если я скажу, что деньги на лечение ушли, они же не отстанут. Алла скажет — а почему не из общего бюджета? Свекровь начнет ныть, что у Дениса тоже права есть. А Денис… — я замолчала.
— Что Денис?
— Денис спросит, почему я ему не доверяю. А я не знаю, что ответить. Потому что правда — не доверяю.
Ирка вздохнула, встала.
— Ладно, пошли чай пить. Там твой опять звонить будет.
Мы сидели на кухне, пили чай с бутербродами, и я смотрела в одну точку. Телефон вибрировал каждые пять минут. Денис писал: «Катя, ответь», «Катя, мать уже выехала», «Катя, я серьезно, это твой последний шанс все объяснить».
В десять утра позвонила свекровь. Я посмотрела на экран и сбросила. Она перезвонила. Я снова сбросила. Тогда пришло сообщение: «Катерина, будь добра, подними трубку. Разговор серьезный. Или мне приехать к твоей работе? Я адрес помню».
Я набрала ее номер. Дрожащими пальцами.
— Слушаю, Анна Ивановна.
— Катя, — голос у свекрови был ледяной, как зимний ветер. — Я слушаю. Объясни мне, что происходит.
— Анна Ивановна, я не обязана перед вами отчитываться.
— А перед мужем? — в голосе появились металлические нотки. — Перед мужем обязана? Ты зачем квартиру продала без согласования с семьей?
— Это была моя квартира, — сказала я как можно спокойнее. — Я имела право.
— Твоя-твоя, — передразнила она. — А деньги куда дела? Тоже твои? А мужу с сестрой моей теперь в чем ходить? Ты Аллу вчера чуть до инфаркта не довела. Она же впечатлительная, у нее сердце слабое.
— У нее сердце? — не выдержала я. — У нее сердце слабое, когда деньги занимать надо, а когда мою квартиру халявную отнять — так она первая бежит?
— Как ты разговариваешь со старшими?! — рявкнула свекровь. — Я тебе не подружка! Я мать твоего мужа! И требую уважения!
— Уважение надо заслужить, Анна Ивановна.
В трубке повисла пауза. Я поняла, что перегнула палку, но назад дороги уже не было.
— Хорошо, — сказала свекровь тихо, но от этого тихого голоса у меня мурашки побежали по коже. — Хорошо, Катерина. Сегодня в семь вечера мы с Денисом и Аллой будем у вас. Жду тебя дома. Если не придешь — буду считать, что тебе на семью наплевать. И Денису объясню, что дальше так жить нельзя.
Она отключилась.
Я сидела с телефоном в руке и смотрела на Ирку.
— Ну что? — спросила она.
— Вечером семейный совет, — сказала я. — Без меня, но с моим присутствием.
— Поедешь?
Я кивнула.
— Надо. Нельзя прятаться вечно. Только… Ир, можно я у тебя еще поживу? Пару дней. После сегодняшнего мне с Денисом в одной квартире будет… неуютно.
— Живи сколько хочешь, — Ирка обняла меня. — Только ты это… Береги себя. Они же там озвереют все трое.
Я усмехнулась.
— Пусть озверевают. Мне терять нечего.
В семь вечера я стояла у дверей своей съемной квартиры. Ключи дрожали в руках. Я глубоко вздохнула и открыла дверь.
В прихожей пахло табаком — Денис курил на кухне, хотя я всегда просила не курить в квартире. Из кухни доносились голоса. Алла что-то быстро говорила, свекровь перебивала ее низким голосом.
Я разулась, повесила куртку и вошла на кухню.
Картина маслом: за столом сидели трое. Свекровь во главе стола — монументальная женщина с высокой прической и в очках на цепочке. Алла рядом — вся красная, взбудораженная. Денис напротив них — понурый, с сигаретой в руке.
— Явилась, — сказала свекровь, даже не поздоровавшись. — Садись. Разговор есть.
Я села на свободный стул, напротив Дениса. Он даже не поднял на меня глаза.
— Чай будешь? — спросила я. Просто чтобы нарушить тишину.
— Какие чаи, Катерина? — свекровь сняла очки и положила их на стол. — Мы тут по делу. Алла, расскажи.
Алла подалась вперед, глаза ее горели праведным гневом.
— Я вчера после твоего… визита всю ночь не спала! — выпалила она. — У меня давление подскочило! Я сегодня на работу не пошла, отпросилась! Сказала, что плохо!
— И? — спросила я.
— И что мне теперь делать? — Алла стукнула ладонью по столу. — Я на работе всем сказала, что скоро переезжаю! Мне уже и начальница отпуск поменяла, чтобы я могла переездом заняться! А теперь что? Теперь я врушка получаюсь?
Я смотрела на нее и не верила своим ушам. Она реально думает, что ее проблемы с начальницей — это самое важное сейчас?
— Алла, ты бы меньше языком трепала, — сказала я. — Надо было сначала убедиться, что квартира твоя, а потом уже планы строить.
— А ты не указывай! — вскинулась Алла. — Ты вообще кто такая? Ты в нашу семью вошла и должна уважать наших!
— Я вошла в семью, а не в рабство, — отрезала я.
— Хватит! — свекровь стукнула ладонью по столу. — Прекратили базар. Катя, я задаю вопрос один раз. Куда ты дела деньги от продажи квартиры?
Я посмотрела на Дениса. Он так и сидел, уставившись в стол.
— Я не отвечу на этот вопрос, — сказала я твердо.
В кухне повисла тишина. Так тихо стало, что слышно было, как муха бьется о стекло.
— То есть как не ответишь? — свекровь приподняла брови. — Ты мужу не отвечаешь?
— Мужу отвечу, если он спросит наедине, без свидетелей, — я кивнула на Аллу. — А при посторонних — нет.
— Какая же я посторонняя? — заверещала Алла. — Я сестра!
— Вот именно что сестра, — сказала я. — А не жена.
— Денис! — свекровь повернулась к сыну. — Ты слышишь? Ты это слышишь? Твоя жена нас всех за чужих считает! А ты молчишь?
Денис поднял голову. Посмотрел на мать, потом на меня.
— Кать, — сказал он устало. — Ну скажи. Чего ты ломаешься? Мы же семья. Скажи при всех, какая разница?
— Для меня разница, — ответила я. — Я не хочу, чтобы твоя сестра и твоя мать лезли в мои дела.
— В каких это твоих? — свекровь усмехнулась. — Деньги, между прочим, общие. Потому что в браке нажиты.
Я рассмеялась. Громко, зло.
— Анна Ивановна, вы вообще брачный договор читали? Там черным по белому написано: все, что принадлежало каждому до брака, остается его личной собственностью. Доходы от продажи личной собственности тоже личные. Так что деньги — мои. Целиком и полностью.
Свекровь побледнела. Алла открыла рот и закрыла.
— Ты… ты что мне тут юридическую консультацию устраиваешь? — голос свекрови дрогнул. — Я тебе не чужая тетка с улицы!
— А я вам не дочка, чтобы вы меня воспитывали, — отрезала я.
Денис вскочил.
— Катя, прекрати! — рявкнул он. — Ты с матерью как разговариваешь?
— А ты слышал, как она со мной разговаривает? — я тоже встала. — Она меня с порога унижает, а я молчать должна?
— Потому что она старше!
— А я слабее? — я смотрела ему прямо в глаза. — Я, по-твоему, должна терпеть, потому что она мать?
Алла вскочила, забегала по кухне.
— Да что же это делается! — запричитала она. — Мы к ней по-хорошему, а она… Денис, ты видишь? Ты видишь, какая она?
— Сядь, — рыкнул на нее Денис. — Не мельтеши.
Алла обиженно засопела, но села.
Свекровь молчала. Смотрела на меня сквозь очки, и взгляд у нее был тяжелый, как гранитная плита.
— Денис, — сказала она наконец. — Сынок. Ты понял теперь, кого в дом привел? Она нас всех за людей не считает. Ей наплевать на тебя, на сестру твою, на меня. Ей только свои интересы важны.
— Это вы только свои интересы защищаете! — выкрикнула я. — Вам не важно, почему я продала квартиру! Вам важно, что Алла не получила халявное жилье!
— А что, есть причина? — свекровь прищурилась. — Какая-то особенная причина? Может, ты деньги в долг кому дала? Или проиграла? Или на любовника тратишь?
Я почувствовала, как краснею. От злости. От обиды.
— Вы переходите все границы, — сказала я тихо.
— Это ты перешла все границы, — свекровь встала. Подошла ко мне, встала напротив. — Ты продала квартиру за спиной у мужа. Ты лишила его сестру крыши над головой. Ты отказываешься объяснить, куда дела деньги. И после этого ты еще смеешь мне указывать, как разговаривать?
— Я ничего не лишала вашу Аллу, — сказала я, сжимая кулаки. — Она никогда не имела никаких прав на эту квартиру. Это вы с Денисом придумали какую-то сказку и сами в нее поверили.
— Ах, сказку? — свекровь повысила голос. — А то, что мы тебя в семью приняли, хотя ты безродная, без приданого, без связей — это тоже сказка?
— Мама! — Денис дернулся.
— Молчи! — рявкнула на него свекровь. — Ты вечно молчишь, когда надо защитить родную кровь! Я тебя растила одна, я тебя выучила, я тебе квартиру помогла купить! А ты стоишь и смотришь, как эта… эта… — она запнулась, подбирая слово, — как эта выскочка твою сестру по миру пускает!
— По миру? — я не выдержала, расхохоталась. — Алла работает, получает нормальные деньги. Снимает комнату, потому что хочет жить отдельно от вас, а не потому что бедствует! Я знаю, вы ей предлагали с вами жить, она отказалась! Потому что с вами никто жить не может!
— Ах ты тварь! — Алла вскочила и бросилась на меня.
Я отшатнулась, но Денис перехватил сестру за руку.
— Пусти! — заверещала Алла. — Ты слышал, что она сказала? Ты слышал?
— Слышал, — Денис оттеснил ее к стулу. — Сядь. Быстро.
— Денис, ты с ними или с нами? — спросила свекровь ледяным голосом.
Денис замер. Посмотрел на мать, на сестру, на меня. Глаза у него заметались.
— Я… — начал он.
— Кто тебе ближе? — надавила свекровь. — Мать, которая тебя родила, или эта, которая квартиру прячет?
— Мама, не надо так, — попросил Денис.
— Надо, сынок. Надо. Потому что жизнь — она правду любит. Или ты с нами, или ты с ней. Третьего не дано.
Я смотрела на мужа и видела, как он ломается. Как мечется между желанием угодить матери и остаться со мной. И понимала — он выберет не меня. Он всегда выбирает не меня.
— Денис, — сказала я тихо. — Если ты хочешь со мной поговорить — поговорим. Без них. Но если ты сейчас встанешь на их сторону… я этого не прощу.
Он посмотрел на меня. Глаза у него были несчастные, растерянные.
— Кать, ну зачем ты так? — спросил он жалобно. — Ну скажи им, куда дела деньги. Скажи, и все успокоятся.
— Я не скажу.
— Почему?
— Потому что это мое. Мое личное. Я не обязана перед ними отчитываться.
— А передо мной?
Я посмотрела ему в глаза.
— Перед тобой — да. Наедине. Но не сейчас и не здесь.
— Значит, не скажешь? — свекровь усмехнулась. — Значит, есть что скрывать.
— Есть, — ответила я. — Но не от Дениса. От вас.
— Денис, ты слышал? — свекровь повернулась к сыну. — Она призналась, что скрывает. Ты понимаешь, что это значит? Либо у нее любовник, либо она деньги спустила на что-то незаконное. Либо вообще их нет — проиграла или пропил кто.
Я молчала. Пусть думают что хотят. Это даже лучше, чем правда. Потому что правду они точно не заслужили.
— Я ухожу, — сказала я. Встала, направилась к выходу.
— Куда? — Денис рванул за мной.
— К Ире. Поживу пока там.
— Катя, стой! — он схватил меня за руку в прихожей. — Не уходи. Давай поговорим. Только мы вдвоем. Сейчас. Здесь.
Я остановилась. Посмотрела на дверь кухни, откуда доносились голоса Аллы и свекрови. Они о чем-то перешептывались, но я слышала только шипение.
— Твоя мать и сестра в кухне, — сказала я. — Я не буду с тобой говорить, пока они здесь.
— Я их попрошу уйти.
— Не попросишь. Ты никогда не можешь им отказать.
Денис побледнел.
— Это неправда.
— Правда. Сколько раз твоя мать вмешивалась в нашу жизнь? Сколько раз Алла занимала деньги и не отдавала? Сколько раз ты обещал, что поговоришь с ними, и ни разу не поговорил?
Он молчал.
— Вот видишь, — сказала я. — Отпусти.
— Катя, если ты сейчас уйдешь… — начал он.
— Что?
— Если уйдешь, я не знаю, что будет. Мать сказала — если ты не объяснишься, нам лучше расстаться.
Я посмотрела на него. В глаза. Прямо.
— А ты что скажешь?
Денис отвел взгляд.
— Я… я не знаю, Кать. Ты правда ведешь себя странно. Я не понимаю, что происходит. Ты от меня закрылась, ушла к подруге, не отвечаешь на звонки. Как я должен на это реагировать?
— Как муж, — ответила я. — Как муж, который доверяет своей жене. Который верит, что у нее есть причина. Который защитит ее от своих родственников, даже если не понимает, что происходит.
— Я пытаюсь…
— Нет, Денис. Ты не пытаешься. Ты пытаешься усидеть на двух стульях. Но так не бывает.
Я выдернула руку, открыла дверь и вышла в подъезд.
За спиной хлопнула дверь. Я сбежала по лестнице вниз, вылетела на улицу. Холодный ветер ударил в лицо, но мне было жарко. Вся горела от злости и обиды.
Телефон зазвонил. Денис.
Я сбросила.
Он снова.
Я сбросила.
Пришло сообщение: «Катя, пожалуйста, вернись. Мать и Алла уходят. Мы поговорим спокойно».
Я написала: «Поздно. Говорить будем, когда ты решишь, с кем ты. И без них».
Он не ответил.
Я шла по ночной улице и сжимала телефон в руке. Хотелось плакать, но слез не было. Только пустота внутри.
И страх. Страх за Ленку. Завтра пункция. Завтра решится, сколько ей осталось жить. А я тут с этими… с этими людьми, которым плевать на всех, кроме себя.
Я остановилась посреди улицы, закрыла глаза и заставила себя дышать. Глубоко. Медленно.
Ленка. Главное — Ленка. Все остальное потом.
Я набрала Ирку.
— Ир, я иду к тебе. Можно?
— Конечно, Катюш. Ты как?
— Жива, — сказала я. — Но, кажется, без мужа.
— Приходи, — вздохнула Ирка. — Чай горячий. Поговорим.
Я убрала телефон и пошла дальше. Впереди горели фонари, и ветер гнал по асфальту сухие листья.
Завтра будет новый день.
—
Глава 3. Тайник
Я проснулась от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, простыня насквозь мокрая от пота. За окном было светло, и я не сразу поняла, где нахожусь.
— Катя! Катя, ты чего? — Ирка влетела в комнату, глаза испуганные. — Что случилось?
Я села на кровати, прижала руку к груди. Приснилось, что Ленка лежит в больничной палате, вся в трубках, и смотрит на меня пустыми глазами. А я стою за стеклом и не могу войти, потому что дверь заперта, а ключи у свекрови.
— Кошмар, — выдохнула я. — Приснилось просто.
— Воды дать? — Ирка уже бежала на кухню.
Я кивнула, хотя она не видела. Телефон лежал на тумбочке. Я схватила его, разблокировала. Сообщений от Ленки не было. Только от Дениса: «Катя, мы должны поговорить. Я приду к Ире, если ты не ответишь».
Я застонала и отбросила телефон в сторону.
Ирка вернулась со стаканом воды. Села рядом, погладила по спине.
— Приснилось что?
— Ленка в реанимации, а я не могу войти, — сказала я и разрыдалась.
Ирка обняла меня, прижала к себе. Так мы и сидели несколько минут — я ревела, она гладила меня по голове и молчала. Хорошая у меня подруга. Умеет молчать, когда надо.
— Позвони в больницу, — сказала она наконец. — Узнай, как там.
— Рано еще. Пункция в девять, результаты будут только вечером.
— А ты как думаешь, что скажут?
Я отстранилась, вытерла слезы.
— Не знаю, Ир. Врачи говорят — шансы есть, если начать лечение вовремя. Но это дорого. Очень дорого. И квартиры бы не хватило, если честно. Я еще ипотеку взяла на дом.
— На дом? — Ирка удивилась. — Ты же говорила, что продала квартиру, чтобы Ленку лечить.
— Лечить — это не только таблетки. Ей нужен свежий воздух, покой, свой угол. Она после химии слабая будет, где ей в городе жить? В моей однушке, где лифт не работает и до поликлиники час ехать? Я купила маленький дом в области. Недалеко, час электричкой. Там участок, тишина. И ипотеку взяла под маленький процент, использовала маткапитал, который от мамы остался. Если Ленка выкарабкается, у нее будет дом. Понимаешь?
Ирка смотрела на меня с уважением.
— Кать, ты гений. А Денис знает?
— Нет. И не узнает. Пока не узнает.
— Почему?
Я встала, подошла к окну. За окном серое утро, люди спешат на работу, машины сигналят. Обычная жизнь. А у меня внутри все перевернулось.
— Потому что если он узнает, что у меня теперь дом, его мать сожрет меня с потрохами. Она заставит его требовать долю. А по брачному договору он ничего не получит, но скандалы будут бесконечные. Алла вообще поселится у нас на участке в палатке, я ее знаю.
— А Денис?
— Денис… — я вздохнула. — Денис хороший, пока мать не вмешивается. Но она вмешивается всегда. И он всегда выбирает ее. Я устала бороться, Ир.
— Так может, развод? — осторожно спросила Ирка.
Я молчала. Долго молчала.
— Не знаю. Сначала Ленка. Потом все остальное.
Телефон зазвонил. Я посмотрела на экран — Ленка. Схватила трубку дрожащими руками.
— Лен! Ты как? Что говорят?
— Катюш, — голос у сестры был слабый, но живой. — Пункцию сделали. Врач сказал — результаты через три дня. Но он посмотрел предварительно… говорит, похоже на раннюю стадию. Если так, то шансы высокие.
Я выдохнула. Села на подоконник, потому что ноги подкосились.
— Ленка, родная моя… Ты как себя чувствуешь?
— Нормально. Страшно было, а сейчас нормально. Кать, я тебя люблю. Спасибо тебе за все.
— Дура, — сказала я сквозь слезы. — За что спасибо? Ты же сестра моя.
— За то, что ты есть. И за то, что квартиру продала. Я знаю, тебе тяжело было.
— Лучше бы ты поправлялась, а не ерунду говорила, — всхлипнула я. — Я приеду сегодня, ладно?
— Приезжай. Скучаю.
Мы попрощались. Я отключилась и уставилась в одну точку.
— Ну что? — Ирка подошла ближе.
— Вроде хорошие новости. Ранняя стадия, говорят. Шансы высокие.
— Катька! — Ирка обняла меня, закружила по комнате. — Молодец! Я же говорила!
— Ир, погоди, — я высвободилась. — Еще не точно. Результатов нет. Три дня ждать.
— Дождешься, — отмахнулась Ирка. — Главное, что не безнадежно. А там видно будет.
Я улыбнулась впервые за несколько дней. И правда, главное — не безнадежно.
Денис позвонил в полдень. Я как раз собиралась ехать к Ленке в больницу, красила губы перед зеркалом в прихожей. Телефон завибрировал в кармане. Я посмотрела на экран и чуть не сбросила, но потом подумала — хватит бегать. Надо решать.
— Да, — сказала я холодно.
— Катя, — голос у Дениса был уставший, хриплый, будто он не спал всю ночь. — Ты где?
— У Иры. Собираюсь к сестре.
— К сестре? К какой сестре? У тебя же вроде нет сестры в Москве.
Я замерла. Точно. Я никогда не рассказывала Денису про Ленку. Она жила в другом городе, мы виделись редко, перезванивались по праздникам. За пять лет брака он видел ее раза два, мельком. Я как-то не афишировала, что у меня вообще есть сестра. Стыдно признаться, но они со свекровью так достали меня своими разговорами про «родственников», что я предпочитала не впускать их в эту часть жизни.
— Есть сестра, — сказала я коротко. — Я тебе расскажу как-нибудь.
— Как-нибудь? — Денис усмехнулся. — Кать, ты вообще со мной говорить собираешься? Мы муж и жена или кто?
— Мы? — я горько усмехнулась. — А ты определись, Денис. Мы или ты с мамой и сестрой. Я вчера все слышала. Ты так и не сказал им, что я твоя жена и ты меня не дашь в обиду. Ты молчал.
— Я пытался…
— Пытался? — перебила я. — Ты пытался, когда она на меня орала? Ты пытался, когда она меня тварью называла? Ты пытался, когда она требовала, чтобы я отчиталась перед ней? Ты просто стоял и молчал. Как всегда.
В трубке повисла тишина. Я слышала, как Денис дышит. Тяжело, прерывисто.
— Кать, прости, — сказал он наконец. — Я правда не знаю, как с ними. Они… они же семья.
— Я тоже семья, Денис. Или нет?
— Ты — да. Но они — мать и сестра. Я не могу их послать.
— А меня послать можешь? — спросила я тихо. — Меня, значит, можно?
— Я тебя не посылал!
— Ты позволил им меня унижать. Это хуже, чем послать.
Он молчал. Долго, очень долго. Я уже хотела положить трубку, когда он заговорил снова.
— Кать, я приеду к тебе. Надо поговорить. Без них. Только ты и я.
— Я уезжаю к сестре. В больницу. Это не обсуждается.
— Тогда вечером. Я приеду вечером к Ире. Хорошо?
Я думала. Может, и правда пора. Хватит бегать. Надо или разводиться, или мириться. Третьего не дано.
— Приезжай, — сказала я. — В семь. Я постараюсь вернуться.
Я отключилась и посмотрела на себя в зеркало. Глаза красные, губы дрожат. Красавица.
— Ир, я поехала, — крикнула я в комнату. — Вечером буду. Тут Денис приедет.
— Ого! — Ирка выскочила в коридор. — Мириться?
— Разбираться, — поправила я. — Посмотрим, что из этого выйдет.
В больницу я ехала в метро и думала о Денисе. О том, как мы познакомились, как он ухаживал, какой был заботливый. Пока мать не начала лезть. А она полезла сразу, с первого месяца. Сначала советы, потом требования, потом откровенные приказы. Денис метался, пытался угодить всем, и в итоге не угодил никому.
Я любила его. Наверное, до сих пор люблю. Но жить так больше не могу.
Ленка лежала в палате на третьем этаже. Худющая, бледная, с огромными глазами на осунувшемся лице. Когда я вошла, она улыбнулась, и у меня сердце разорвалось.
— Ленка, дура, — сказала я, обнимая ее. — Ну как ты?
— Нормально, — она гладила меня по голове слабой рукой. — Ты чего плачешь? Я же живая пока.
— Не смей так говорить, — всхлипнула я. — Ты будешь жить. Долго и счастливо.
— С тобой?
— Со мной. Я дом купила, Лен. За городом. Маленький, но уютный. Там участок, яблони старые. Будешь летом в гамаке лежать, книжки читать.
Ленка смотрела на меня и улыбалась. А в глазах стояли слезы.
— Катя… ты с ума сошла? Ты же замужем. Ты квартиру продала, дом купила… А муж?
— А что муж? — я отвернулась, делая вид, что ищу салфетки. — Муж пока не в курсе.
— То есть как?
Я вздохнула и рассказала ей все. Про Аллу, про свекровь, про скандалы, про то, что ушла к Ирке. Ленка слушала и качала головой.
— Кать, ты дура, — сказала она, когда я закончила. — Надо было ему сказать. Вместе бы решили.
— Вместе? — я усмехнулась. — Лен, ты не знаешь его мать. Если бы он узнал, она бы тоже узнала. И началось бы — а почему это ты сестре помогаешь, а не нам? А где справедливость? А давай мы тоже в этом доме пропишемся? Нет уж. У меня теперь только ты. И дом твой.
— Наш, — поправила Ленка. — Наш дом, Кать. Ты для меня это сделала.
Я обняла ее и заплакала. В этот раз от облегчения. Потому что Ленка жива. Потому что у нас есть дом. Потому что все будет хорошо.
В семь вечера я стояла у дверей Иркиной квартиры и смотрела на Дениса. Он выглядел ужасно — небритый, с синяками под глазами, в мятой рубашке.
— Заходи, — сказала я коротко.
Он вошел, разулся, прошел на кухню. Ирка деликатно ушла в свою комнату и закрыла дверь.
— Чай будешь? — спросила я.
— Давай, — кивнул он.
Я поставила чайник. Мы сидели за столом друг напротив друга и молчали. Я не знала, с чего начать. Он, видимо, тоже.
— Кать, — сказал он наконец. — Я вчера не спал. Думал.
— О чем?
— О нас. О тебе. О том, что я сделал не так.
Я молчала, ждала продолжения.
— Я понимаю, что виноват. Перед тобой. Что не защитил. Что позволил матери и Алле… все это. Но ты пойми — они для меня не чужие. Я не могу просто взять и вычеркнуть их.
— Я и не прошу вычеркивать, — ответила я. — Я прошу, чтобы ты не позволял им лезть в нашу жизнь. Чтобы ты ставил границы. Чтобы, когда мать называет меня тварью, ты вставал и говорил — это моя жена, не смей. Ты это сделал?
Денис опустил голову.
— Нет.
— Вот видишь. Ты молчал. А молчание — это согласие.
Он поднял на меня глаза. В них было столько боли, что мне на миг стало его жалко.
— Кать, я исправлюсь. Обещаю. Только вернись домой. Пожалуйста.
Я смотрела на него и думала. Сколько раз уже было — он обещает, я верю, проходит неделя, и все по новой. Мать звонит, что-то требует, он бежит выполнять. Алла приходит занимать деньги, он дает, хотя мы сами в долгах.
— Я не вернусь, Денис, — сказала я тихо. — Пока не вернусь. Мне нужно подумать.
— О чем думать? — он подался вперед. — Я люблю тебя! Ты моя жена!
— А ты мой муж, — я посмотрела ему прямо в глаза. — Но мужа я рядом не почувствовала, когда на меня нападали. Ты был с ними. Против меня.
— Я не против! — выкрикнул он.
— Ты был с ними, — повторила я. — В одной комнате, на одной стороне. Молчал, когда они орали. Не заступился, когда Алла на меня бросилась. Ты просто стоял и смотрел. Это называется «против», Денис.
Он закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Я никогда не видела, чтобы он плакал. Никогда.
— Прости меня, — прошептал он сквозь слезы. — Прости, Кать. Я дурак. Я все понял. Я больше не допущу.
Я молчала. Внутри у меня боролись жалость и злость. Жалость к этому большому, сильному мужчине, который сидит и плачет на моей кухне. И злость за то, что только сейчас, когда я ушла, он понял, что теряет меня.
— Денис, — сказала я твердо. — Посмотри на меня.
Он поднял голову. Глаза красные, мокрые.
— Я скажу тебе одну вещь. Но обещай, что она останется между нами. Пока между нами. Если ты расскажешь матери или Алле — я уйду. Навсегда.
Он замер.
— Обещаю, — сказал он хрипло. — Клянусь.
Я глубоко вздохнула.
— Я продала квартиру, потому что моя сестра тяжело больна. У нее подозрение на онкологию. Ей нужно срочное лечение, иначе она умрет.
Денис побелел. Открыл рот, закрыл, снова открыл.
— Какая сестра? У тебя же нет…
— Есть. В другом городе живет. Мы не особо общались последние годы, но она моя сестра. И я не дам ей умереть.
— И поэтому ты продала квартиру? — голос у него дрогнул. — А деньги?
— Деньги ушли на лечение. И на дом. Я купила маленький дом в области, чтобы ей было где восстанавливаться после химии. Взяла ипотеку, использовала маткапитал, который от мамы остался.
Денис молчал. Долго, очень долго молчал. Я смотрела на него и ждала. Сейчас он либо поймет, либо…
— Почему ты мне не сказала? — спросил он тихо. — Почему сразу не сказала, когда узнала?
— Потому что ты бы рассказал матери. А она бы начала — а почему это мы сестре помогаем, а не Алле? А давай сестру в доме пропишем, а Аллу тоже? А может, нам самим туда переехать? Я не хотела этого, Денис. Я хотела спасти сестру, а не участвовать в семейном совете по распределению моих денег.
— Ты мне не доверяешь, — сказал он. Это был не вопрос. Констатация факта.
— А ты заслужил доверие? — спросила я в ответ. — Ты, который позволяет матери решать, как нам жить? Ты, который отдал мою квартиру сестре, даже не спросив меня?
Он снова опустил голову.
— Я думал, ты согласишься.
— Вот именно. Ты думал за меня. Ты решил за меня. А теперь удивляешься, почему я тебе не доверяю.
Мы сидели молча. Чайник давно вскипел и остыл. За окном стемнело.
— Что теперь? — спросил Денис.
— Теперь я буду спасать сестру. А ты решай — ты со мной или с ними. Если со мной — будем жить вместе, но ты ставишь границы своей семье. Раз и навсегда. Если с ними — я подам на развод. И дом оставлю себе, по брачному договору ты на него прав не имеешь.
Денис поднял на меня глаза.
— Ты правда готова развестись?
— Правда, — сказала я твердо. — Потому что жить так, как мы жили последние годы, я больше не могу. Я устала быть чужой в твоей семье. Я устала, что мои интересы никого не волнуют. Я устала бороться за тебя с твоей матерью. Если ты не можешь сделать выбор — я сделаю его сама.
Он встал, подошел ко мне, сел на корточки рядом со стулом. Взял мои руки в свои.
— Катя, я с тобой. Я выбираю тебя. Только не уходи. Дай мне шанс все исправить.
Я смотрела на него и видела, что он говорит искренне. Но сколько раз уже было — искренне, а потом звонок от мамы, и все летит к чертям.
— Я дам тебе шанс, — сказала я. — Один. Последний. Но запомни — если твоя мать или сестра еще раз вмешаются в нашу жизнь, если они обидят меня или Ленку — я уйду. Без разговоров. Ты понял?
— Понял, — кивнул он. — Я все понял.
Он обнял меня, прижал к себе. И я позволила себе расслабиться в первый раз за много дней. Может, все наладится. Может, он правда изменится.
— Поехали домой, — прошептал он. — Пожалуйста. Я соскучился.
— Завтра, — сказала я. — Сегодня я хочу побыть с Ирой. И завтра поеду к Ленке. А вечером вернусь.
— Хорошо, — согласился он. — Я буду ждать.
Он ушел. Я сидела на кухне и смотрела в темное окно. На душе было тревожно. Слишком легко все закончилось. Слишком быстро он согласился. Обычно после разговоров с матерью он возвращался другим.
— Ну что? — Ирка выглянула из комнаты. — Помирились?
— Не знаю, — честно ответила я. — Вроде да. Но внутри какая-то тяжесть.
— Пройдет, — махнула рукой Ирка. — Главное, что он выбрал тебя.
— Выбрал ли? — задумчиво сказала я. — Посмотрим завтра.
Я не знала, что завтрашний день перевернет все снова. Что Денис, уйдя от Иры, не поедет домой, а поедет к матери. Что он поддастся на уговоры и начнет копаться в моих вещах в поисках правды, которую я только что ему рассказала. Что найдет документы на дом и вместо того, чтобы радоваться, начнет подозревать меня во лжи.
Но это будет завтра. А сегодня я просто легла спать с надеждой, что все наладится.
—
Глава 4. Семейный совет (без Кати)
Утро началось с телефонного звонка. Я открыла глаза и долго не могла понять, где нахожусь. Потом вспомнила — Иркина квартира, диван в гостиной, вчерашний разговор с Денисом.
Телефон надрывался на тумбочке. Я глянула на экран — Денис. Время — половина девятого.
— Алло, — сказала я хрипло со сна.
— Катя, привет, — голос у него был странный. Напряженный какой-то. — Ты уже встала?
— Только что проснулась. А что?
— Ничего. Просто хотел узнать, как ты. Когда приедешь?
Я села на диване, откинула одеяло.
— Денис, я же вчера сказала — сегодня к Ленке съезжу, а вечером вернусь. Часов в семь.
— А во сколько поедешь? — спросил он. Слишком быстро, слишком настойчиво.
Я насторожилась.
— А какая разница?
— Да просто… — он запнулся. — Хочу встретить тебя, помочь с вещами. Ты же с чемоданом.
— Денис, что случилось? — спросила я прямо. — Говори как есть.
Пауза. Слишком длинная пауза.
— Ничего не случилось, — сказал он наконец. — Просто скучаю. Ладно, давай, вечером увидимся.
И отключился.
Я смотрела на телефон и чувствовала, как внутри закипает тревога. Что-то не так. Он никогда не звонил в восемь утра просто так. Никогда не спрашивал так настойчиво, куда я еду и когда вернусь.
— Ир, — позвала я. — Ир, проснись.
Ирка выползла из спальни, лохматая, сонная.
— Чего?
— Денис звонил. Странный какой-то. Спрашивал, когда я приеду, куда поеду.
— Ну и что? — Ирка зевнула. — Соскучился, наверное.
— Не похоже. Голос напряженный. Будто проверял меня.
Ирка пожала плечами.
— Кать, ты уже параноиком становишься. Ну позвонил мужик, хочет, чтоб жена домой вернулась. Что здесь странного?
Я хотела возразить, но не стала. Может, Ирка права. Может, я действительно накручиваю себя после всех этих скандалов.
— Ладно, пойду собираться. К Ленке поеду.
— Передавай привет, — Ирка поплелась в ванную.
Я собралась быстро. Умылась, оделась, выпила кофе. Выходила уже в прихожей, когда телефон снова зазвонил. Ленка.
— Кать, ты едешь? — голос у сестры был бодрее, чем вчера.
— Еду, Лен. Через час буду. Тебе что-то привезти?
— Привези яблок. Зеленых. Тут в больнице одни бананы, уже тошнит.
— Хорошо, куплю. Как ты?
— Нормально. Жду результаты. Врач сказал, завтра должны быть готовы.
— Завтра? — я остановилась посреди прихожей. — Ты же говорила — через три дня.
— Говорила. А сегодня сказали — завтра. Лаборатория быстрее сработала. Кать, я боюсь.
— Не бойся, — сказала я твердо. — Все будет хорошо. Я скоро приеду.
Я положила трубку и почувствовала, как сердце забилось быстрее. Завтра. Завтра решится судьба Ленки. А я тут с этими семейными разборками.
Я вышла из подъезда и направилась к метро. День был серый, пасмурный, моросил мелкий дождь. Я натянула капюшон и ускорила шаг.
В метро было душно и людно. Я ехала и думала о Денисе. О его странном звонке. О том, что он так и не спросил про Ленку. Я же вчера рассказала ему про сестру, про болезнь, про дом. А он сегодня даже не поинтересовался, как у нее дела. Странно. Очень странно.
Я достала телефон, набрала его номер.
— Денис, привет еще раз. Ты почему не спросил про Ленку?
Пауза.
— А что спрашивать? — голос у него был растерянный. — Ты же сказала — ждут результаты.
— Да, ждут. Завтра будут.
— Ну вот завтра и спрошу, — ответил он. — Кать, я на работе, занят. Давай вечером поговорим.
И снова отключился.
Я смотрела на экран и чувствовала, как внутри разрастается холод. Врет. Он не на работе. У него голос другой, когда он на работе — деловой, собранный. А сейчас говорил как-то… виновато, что ли.
Я набрала его снова.
— Катя, ну чего ты? — раздраженно сказал он.
— Ты где?
— На работе, я же сказал.
— А почему у тебя эхо? Как в пустой квартире?
Тишина. Потом он сказал:
— В коридоре стою. Ладно, мне идти надо. Пока.
И отключился.
Я сидела в вагоне метро и сжимала телефон в руке. Он врет. Он точно врет. Но где он? И зачем врет?
К Ленке я приехала расстроенная. Она сразу заметила.
— Кать, ты чего? Что случилось?
— Да ничего, — отмахнулась я. — Денис странно себя ведет.
— А что он делает?
Я рассказала про утренние звонки. Ленка слушала внимательно, потом сказала:
— Кать, а может, он действительно на работе? Просто нервничает из-за вашего разговора. Вы же вчера чуть не развелись.
— Может, — согласилась я. — Но у меня чуйка. Плохая чуйка.
— Ладно, потом разберешься, — Ленка откусила яблоко. — Ты лучше скажи, как ты сама? Устала?
— Есть немного.
Мы проболтали до обеда. Ленка рассказывала про больницу, про врачей, про соседок по палате. Я слушала вполуха, все время думая о Денисе. В конце концов не выдержала, набрала его снова.
Телефон был выключен.
Я набрала домашний. Никто не брал трубку.
— Кать, успокойся, — Ленка погладила меня по руке. — Может, у него совещание?
— Может, — сказала я, но спокойнее не стало.
В четыре часа я попрощалась с Ленкой и поехала к Ире. Всю дорогу набирала Дениса — бесполезно. Абонент недоступен.
Я уже отчаялась, когда в полшестого он перезвонил сам.
— Катя, ты где? — голос у него был какой-то другой. Не тот, что утром. Жесткий, холодный.
— Еду к Ире. А ты где был? Я тебе целый день звоню.
— Я был занят, — отрезал он. — Катя, нам надо серьезно поговорить.
— О чем?
— О твоем доме. О твоей сестре. О твоей лжи.
У меня сердце упало в пятки.
— Что?
— Я все знаю, Катя. Не надо делать вид, что ты не понимаешь.
— Денис, что ты знаешь? — я старалась говорить спокойно, но голос дрожал. — Я тебе вчера все рассказала.
— Ты мне рассказала красивую сказку, — усмехнулся он. — Про больную сестру, про дом, про ипотеку. А правда оказалась другой.
— Какой другой? — я почти кричала. — Денис, объясни!
— Приезжай домой. К нам, не к Ире. Я тебя жду. И мать с Аллой тоже.
Он отключился.
Я стояла посреди улицы, и люди обходили меня стороной. В ушах шумело, в глазах потемнело. Что случилось? Что он узнал? Откуда?
Я набрала Ирку.
— Ир, беда. Денис что-то узнал. Требует, чтобы я ехала домой. Говорит, мать и Алла там.
— Кать, не езди одна! — закричала Ирка. — Я с тобой поеду!
— Не надо. Сама разберусь.
— Катя!
— Ир, все нормально. Я позвоню, если что.
Я отключилась и поймала такси. Всю дорогу трясло так, что зуб на зуб не попадал. Что он мог узнать? Что я соврала про болезнь Ленки? Но это правда. Что я дом не покупала? Купила, документы есть.
Такси остановилось у моего дома. Я расплатилась, вышла. Ноги не слушались. Подъезд, лифт, дверь. Я нажала звонок.
Дверь открыла Алла. С победной улыбкой на лице.
— Явилась, — пропела она. — Проходи, дорогая. У нас тут семейный совет.
Я вошла в прихожую. Из кухни доносились голоса. Свекровь что-то говорила низким голосом, Денис отвечал.
— Раздевайся, проходи, — Алла кивнула на вешалку.
Я разулась, повесила куртку и пошла на кухню. Картина маслом: свекровь сидит во главе стола, перед ней чашка чая. Денис рядом, понурый, с телефоном в руке. А на столе разложены какие-то бумаги.
— Садись, Катерина, — сказала свекровь, даже не поздоровавшись. — Разговор есть.
Я села. Сердце колотилось так, что, казалось, все слышат.
— Денис, покажи, что ты нашел, — велела свекровь.
Денис пододвинул ко мне бумаги. Я глянула и обмерла. Это были документы на дом. Копии предварительного договора купли-продажи, выписки из банка, график платежей по ипотеке. Все, что я так тщательно прятала.
— Откуда это у тебя? — спросила я тихо.
— Из твоей сумки, — ответил Денис, не поднимая глаз. — Той, что ты оставила дома. Я искал твои документы, наткнулся.
— Ты рылся в моих вещах? — во мне закипала злость. — Ты обыскивал мою сумку?
— А ты не рылась бы, если бы жена тайком продала квартиру и купила дом? — вмешалась свекровь. — Ты зачем дом купила, Катерина? Для любовника?
— Для сестры, — сказала я, стараясь говорить ровно. Я вчера Денису все рассказала.
— Рассказывай сказки, — фыркнула Алла. — Сестра у нее больная. А документы на дом оформлены на тебя. Где сестра там прописана?
— Еще не прописана. Дом в ипотеке, пока не оформили.
— Ах, в ипотеке! — свекровь всплеснула руками. — Значит, ты влезла в долги, не посоветовавшись с мужем? А кто платить будет? Вы же вместе живете!
— Я буду платить, — ответила я. — Из своих денег.
— Из каких своих? — свекровь прищурилась. — Ты работаешь, но зарплата у вас общая. Значит, и ипотека общая.
— Нет, — покачала головой я. — По брачному договору все, что я покупаю на свои личные средства, остается моим. А деньги от продажи моей квартиры — личные.
— Ах, договор, договор, — передразнила свекровь. — Ты только им и прикрываешься. А то, что семья разрушается, тебе плевать?
— Это не я семью разрушаю, — я посмотрела на Дениса. — Это вы втроем сейчас этим занимаетесь.
Денис поднял голову. Глаза у него были злые.
— А ты не переводи стрелки, Катя. Ты мне вчера рассказывала про больную сестру, про то, как ей дом нужен. А сама молчала, что ипотеку взяла. Что в долги влезла. Что дом на тебя оформлен. Что мне с этого?
— А тебе ничего не должно быть с этого, — отрезала я. — Это моя забота. Моя сестра. Мои деньги. Мои проблемы.
— А я кто? — Денис стукнул кулаком по столу. — Я твой муж или кто?
— А ты вчера выбирал, — сказала я. — И выбрал меня. Или я ослышалась?
— Я выбрал, — он отвел глаза. — Но не для того, чтобы ты мне врала.
— Я не врала. Я не сказала про ипотеку, потому что это детали. Главное я сказала — сестра больна, деньги ушли на лечение и дом.
— А почему дом, а не квартира? — подозрительно спросила Алла. — Почему сразу дом?
— Потому что сестре нужен свежий воздух. Потому что после химии ей нельзя в городе.
— Химия, — скривилась Алла. — Выдумывает она. Нет у нее никакой сестры больной. Это она для отвода глаз.
Я вскочила.
— А ну заткнись! — заорала я на Аллу. — Ты мою сестру не смей трогать! Ты ее даже не видела ни разу!
— Ага, значит, не видела, — подхватила свекровь. — Значит, и правда нет ее. Выдумала.
— Есть! — крикнула я. — Она в больнице лежит! В 67-й! Можете съездить, проверить!
— И съездим, — кивнула свекровь. — Обязательно съездим. Но сначала давай разберемся с домом.
— Не с чем разбираться, — я села обратно. — Дом мой. Ипотека моя. Денис там не прописан, денег своих не вкладывал. Все законно.
— Законно, — усмехнулась свекровь. — А то, что ты мужа обманывала, это законно?
— Я не обманывала. Я просто не говорила.
— А это и есть обман, — вмешался Денис. — Кать, ты должна была мне сказать. Мы же вместе.
— Вместе? — я горько усмехнулась. — А где ты был, когда я металась, не зная, где взять деньги на лечение? Где ты был, когда я ночами не спала, считала, хватит ли квартиры, не хватит ли? Где ты был, когда я одна ездила смотреть дома, одна договаривалась с риелторами, одна брала ипотеку? Тебя рядом не было. Ты был занят — работой, мамой, сестрой. А я была одна. Так какое же мы вместе?
Денис молчал. Свекровь и Алла переглянулись.
— Это ты сейчас оправдываешься, — сказала свекровь. — А по сути — ты поступила не по-семейному. Тайком, за спиной. Значит, не доверяешь мужу. Значит, и муж тебе не обязан доверять.
— Я и не прошу доверия от человека, который роется в моих сумках, — ответила я. — И от людей, которые устраивают допросы с пристрастием.
— Ах, мы уже плохие! — Алла всплеснула руками. — Мы, значит, враги, а она одна хорошая!
— Хватит! — Денис встал. — Хватит, мама. Алла. Вы идите.
— Что? — свекровь уставилась на сына.
— Идите, говорю. Мы с Катей сами поговорим.
— Денис, ты что? — Алла выпучила глаза. — Мы за тебя пришли заступаться!
— Я не просил заступаться. Идите.
Свекровь медленно поднялась. Посмотрела на сына долгим взглядом.
— Смотри, Денис. Выберешь не ту сторону — пожалеешь.
— Я сказал — идите.
Алла фыркнула, схватила свою куртку и вылетела в прихожую. Свекровь пошла за ней, на пороге обернулась:
— Мы еще поговорим, Катерина. Это не конец.
Дверь хлопнула.
Мы остались вдвоем. Денис стоял у окна, смотрел на улицу. Я сидела за столом, смотрела на него.
— Зачем ты им позвонил? — спросила я тихо.
— Сам не знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Нашел документы, испугался. Позвонил маме. Она приехала, Аллу прихватила. А потом… потом я понял, что зря.
— Поздно понял.
Он обернулся.
— Кать, прости. Я правда не знаю, что на меня нашло. Я испугался, что ты меня обманываешь, что у тебя кто-то есть. А когда увидел дом…
— Что дом?
— Подумал, что ты хочешь уйти. Что купила его, чтобы жить отдельно. Без меня.
Я вздохнула. Подошла к нему, встала рядом.
— Денис, я купила дом для сестры. Для Ленки. Чтобы она поправилась. Ты можешь приезжать туда, отдыхать, жить, если захочешь. Это не тайное убежище для побега. Это просто дом.
Он посмотрел на меня. Глаза у него были усталые, виноватые.
— Ты правда простишь меня?
— Не знаю, — честно ответила я. — Мне нужно подумать. Сегодня был тяжелый день. Я устала.
— Останься сегодня, — попросил он. — Пожалуйста. Не уходи к Ире. Давай просто ляжем спать. Завтра поговорим.
Я думала. С одной стороны, хотелось уйти, хлопнуть дверью. С другой — сил не было. Ни на что не было сил.
— Ладно, — сказала я. — Останусь. Но завтра мы серьезно поговорим. Обо всем. О границах, о твоей семье, о нас.
— Хорошо, — кивнул он. — Завтра поговорим.
Мы легли спать. Я долго ворочалась, не могла уснуть. Думала о Ленке, о завтрашних результатах, о Денисе, о его матери и сестре. О том, что будет дальше.
Завтра решится многое. И для Ленки, и для нас.
—
Глава 5. Правда, от которой стынет кровь
Я проснулась от того, что Денис гладил меня по голове. За окном было уже светло, часы показывали половину девятого. Я лежала и смотрела на него, не двигаясь.
— Доброе утро, — тихо сказал он. — Выспалась?
— Не очень, — честно ответила я. — Ворочалась всю ночь.
— Я знаю. Я тоже не спал.
Он убрал руку, сел на кровати. Я посмотрела на его спину, на ссутуленные плечи и вдруг поняла, что не знаю, что буду делать дальше. Люблю ли я его еще? Хочу ли спасать этот брак? Или уже все кончилось, просто мы оба боимся это признать?
— Денис, — сказала я. — Нам надо серьезно поговорить.
— Знаю, — ответил он, не оборачиваясь. — Давай вечером. Сегодня с утра мне на работу надо, отчет сдавать. Вечером приду, и поговорим. Хорошо?
Я хотела возразить, но передумала. Может, и правда лучше вечером. Когда оба выспимся, успокоимся, подумаем.
— Хорошо, — согласилась я. — Вечером.
Денис ушел на работу. Я осталась одна в пустой квартире. Встала, прошлась по комнатам. Все было как всегда, но чувствовала я себя здесь чужой. После нескольких дней у Иры эта квартира казалась не моим домом, а просто временным пристанищем.
Я заставила себя позавтракать, выпить кофе. Потом позвонила Ленке.
— Привет, сестренка. Как ты?
— Кать, — голос у Ленки был взволнованный. — Ты не представляешь, что сейчас было.
— Что? — я напряглась.
— Приходили какие-то две женщины. Одна пожилая, в очках, другая помоложе, крашеная блондинка. Спрашивали меня, просили показать документы, говорили, что они родственницы моей сестры. Я сначала испугалась, думала, может, правда? Но они так странно себя вели…
У меня сердце упало.
— Ленка, они ушли?
— Ушли. Я сказала, что не знаю никакой Кати, что обознались. Они постояли, пошептались и ушли. А что это было?
Я закрыла глаза. Свекровь и Алла. Все-таки приехали. Все-таки проверили.
— Лен, это родственники Дениса. Моя свекровь и его сестра. Те самые, из-за которых я ушла из дома.
— А зачем они пришли? — Ленка испугалась. — Они что хотели?
— Проверить, правда ли ты существуешь, — горько усмехнулась я. — Они мне не поверили. Решили, что я выдумала больную сестру, чтобы оправдаться.
— Кать, это же… это же жестоко. Как можно не верить?
— Они не верят никому, кроме себя, Лен. Я же тебе рассказывала.
Ленка помолчала, потом сказала:
— Кать, может, тебе правда развестись? Зачем тебе такая семья?
— Не знаю, Лен. Честно — не знаю. Сегодня вечером будем с Денисом решать.
— Держись. Если что — я с тобой.
— Спасибо, родная. Ты главное себя береги. А результаты когда?
— Сегодня к вечеру обещали. Я как узнаю — сразу позвоню.
— Обязательно позвони. Я буду ждать.
Мы попрощались. Я сидела на кухне и смотрела в окно. За окном шел дождь, серый, нудный, осенний. На душе было так же серо и тоскливо.
День тянулся бесконечно. Я перебирала вещи, читала книгу, смотрела телевизор — ничего не помогало. Мысли возвращались к одному: что скажет Денис вечером? Сможет ли он наконец выбрать меня, а не мать с сестрой? Или опять начнет уговаривать уступить, пойти на компромисс, смириться?
В пять вечера позвонила Ленка. Я схватила телефон дрожащими руками.
— Лен? Ну что?
— Кать, — голос у Ленки был счастливый, плачущий. — Кать, рак не подтвердился. Это не онкология. Это доброкачественная опухоль, ее можно удалить, и все будет хорошо.
Я закричала. Прямо в трубку закричала от радости. Слезы потекли по щекам, я не могла их остановить.
— Ленка! Ленка, родная моя! Я так рада! Я так счастлива!
— Кать, спасибо тебе. Если бы не ты, если бы не дом, если бы не деньги… Я бы не знаю что делала. Ты меня спасла.
— Дура, — всхлипывала я. — Ты бы и без меня справилась. Но я рядом. Я всегда рядом.
Мы проболтали еще полчаса. Ленка рассказывала про врачей, про операцию, про планы на будущее. Я слушала и улыбалась сквозь слезы. Впервые за много недель на душе стало легко.
Когда мы попрощались, я посмотрела на часы — половина шестого. Денис обещал прийти в семь. У меня было полтора часа, чтобы привести себя в порядок и решить, что ему сказать.
Я приняла душ, оделась, накрасилась. Смотрела на себя в зеркало и видела другую женщину — не ту забитую, уставшую Катю, которая несколько дней назад уходила из дома. Эта женщина знала, что она сильная. Что она справилась с самым страшным — спасла сестру. И теперь ей было не страшно ничего.
Ровно в семь раздался звонок в дверь.
Я открыла. На пороге стоял Денис. Уставший, с мокрыми от дождя волосами, с большими пакетами в руках.
— Привет, — сказал он. — Я ужин купил. Помириться хотел.
Я посторонилась, пропуская его.
— Заходи.
Он прошел на кухню, выложил продукты на стол. Я смотрела на него и думала — как много всего изменилось за эти несколько дней. А он даже не знает.
— Денис, — сказала я. — Давай сначала поговорим. Потом ужин.
Он замер, потом кивнул.
— Давай. Садись.
Мы сели за стол друг напротив друга. Я смотрела на него и видела, как он нервничает — теребит салфетку, отводит глаза.
— Кать, я хочу извиниться, — начал он. — За все. За то, что рылся в твоих вещах. За то, что позвал мать с Аллой. За то, что не защитил тебя вчера. Я был неправ.
— Это хорошо, что ты это понимаешь, — сказала я. — Но этого мало.
— Я знаю. Я готов все исправить. Я поговорю с матерью, поставлю ее на место. Скажу Алле, чтобы больше не лезла. Я… я хочу, чтобы мы были вместе.
Я молчала. Смотрела на него и молчала.
— Катя? — он поднял на меня глаза. — Ты чего молчишь?
— Денис, у меня сегодня хорошая новость, — сказала я. — Ленке поставили диагноз. Это не рак. Доброкачественная опухоль, ее удалят, и все будет хорошо.
— Правда? — он обрадовался, потянулся ко мне. — Катя, это же здорово!
— Здорово, — согласилась я, отстраняясь. — Но это не меняет того, что между нами произошло.
Он замер.
— То есть?
— Денис, я спасла сестру. Я продала квартиру, купила дом, взяла ипотеку. Я сделала это одна. Потому что на тебя рассчитывать не могла.
— Но я же не знал! — воскликнул он. — Ты не сказала!
— А ты не спросил, — ответила я. — Ты не спросил, почему я так странно себя веду. Не спросил, что у меня случилось. Ты сразу начал кричать, обвинять, требовать отчета.
Он опустил голову.
— Я был не прав.
— Ты всегда не прав, Денис. А потом извиняешься. И так по кругу. Я устала.
— Что ты хочешь сказать? — он поднял на меня глаза, и в них был страх.
— Я хочу сказать, что нам нужно расстаться.
Он побелел.
— Катя, нет. Ты не можешь так. Мы же любим друг друга.
— Любили, — поправила я. — Раньше. А сейчас… сейчас я не знаю. Я смотрела на тебя вчера, когда твои мать и сестра меня уничтожали. Ты молчал. Ты просто молчал.
— Я выгнал их! В конце выгнал!
— В конце, — усмехнулась я. — Когда они уже все сказали, все сделали. Когда я уже была раздавлена. Тогда ты их выгнал. Спасибо, конечно. Но этого мало.
Он вскочил, заметался по кухне.
— Катя, дай мне шанс! Еще один шанс! Я все исправлю, клянусь!
— Ты уже клялся, — я встала. — Много раз. И каждый раз все повторялось. Я больше не верю.
Он остановился, посмотрел на меня. Глаза у него были мокрые.
— Что мне сделать, чтобы ты поверила?
— Ничего, — я покачала головой. — Ничего, Денис. Потому что веру нельзя вернуть словами. Ее можно вернуть только делами, но для этого нужно время. А у меня нет времени ждать, пока ты изменишься. У меня есть сестра, которой нужна моя помощь. У меня есть дом, который надо обустраивать. У меня есть жизнь, которую я хочу жить, а не тратить на бесконечные скандалы с твоей родней.
— То есть ты выбираешь сестру, а не меня? — голос у него дрогнул.
— Я выбираю себя, — ответила я. — Себя и свою жизнь. В которой нет места людям, которые меня не уважают. И тем, кто позволяет меня не уважать.
Он закрыл лицо руками. Плечи его затряслись. Я смотрела на него и чувствовала… ничего. Пустоту. Наверное, это и есть конец, когда любовь уходит.
— Денис, — сказала я тихо. — Я не враг тебе. Я просто хочу жить по-другому. Без унижений, без борьбы, без вечного страха, что мать с сестрой опять влезут. Ты хороший человек, но ты слабый. А мне нужен сильный мужчина рядом.
Он поднял голову.
— Я стану сильным. Ради тебя стану.
— Поздно, — я покачала головой. — Сильным становятся не ради кого-то. Сильным становятся для себя. Ты должен сам захотеть измениться, а не потому, что я ухожу.
Он молчал. Долго, очень долго молчал. Потом спросил:
— Что теперь?
— Теперь я соберу вещи и уйду к Ире. А завтра начну оформлять документы на развод.
— Так быстро?
— А зачем тянуть? — я пожала плечами. — Чем быстрее закончим, тем быстрее каждый начнет новую жизнь.
— А как же дом? Квартира? Все, что у нас было?
— У нас ничего не было, Денис. Было у меня — квартира, дом, ипотека. У тебя — твоя двушка, которую мы сдаем. Разделим это мирно, по договору. Ты свое получишь, я свое.
Он снова замолчал. Потом встал, подошел ко мне. Осторожно взял за руку.
— Кать, можно я тебя обниму? На прощание?
Я кивнула. Он обнял меня, прижал к себе. Мы стояли так несколько минут, и я чувствовала, как бьется его сердце. И свое сердце — спокойное, ровное. Не больно. Совсем не больно.
— Прощай, Катя, — сказал он в мои волосы.
— Прощай, Денис.
Я высвободилась, пошла в спальню собирать вещи. Через полчаса я стояла в прихожей с чемоданом. Денис сидел на кухне и смотрел в одну точку.
— Я ключи оставлю на тумбочке, — сказала я. — Завтра заеду за остальным, когда тебя не будет.
— Хорошо, — глухо ответил он.
Я открыла дверь и вышла в подъезд. Лифт долго не приезжал, я спускалась пешком. На каждом этаже останавливалась, переводила дух. Не от тяжести — от того, что внутри все дрожало.
Я сделала это. Я ушла.
На улице лил дождь. Я стояла под козырьком подъезда и смотрела на воду, стекающую с крыши. Потом достала телефон, набрала Ирку.
— Ир, я иду. С вещами. Насовсем.
— Катька! — заорала Ирка в трубку. — Ты решилась? Молодец! Я жду, чайник ставлю!
Я улыбнулась и пошла под дождь. Чемодан прыгал по лужам, вода затекала за шиворот, но мне было все равно. Я была свободна.
Через час я сидела на Иркиной кухне, пила чай с печеньем и рассказывала, как все было.
— И что он? — спросила Ирка.
— Плакал. Просил прощения. Обещал измениться.
— А ты?
— А я сказала — поздно.
— Правильно, — Ирка кивнула. — Такие не меняются. Точнее, меняются, но только когда сами захотят. А у них там мамаша такая, что он никогда не захочет.
— Наверное, — я вздохнула. — Знаешь, Ир, мне даже грустно. Пять лет вместе. А сейчас — ничего. Пусто.
— Это пройдет, — уверенно сказала Ирка. — Ты сейчас Ленкой займись, домом. А там и новая любовь придет.
— Не надо мне новой любви, — отмахнулась я. — Мне бы с этой разобраться.
Мы посмеялись. Я допила чай и пошла спать. Завтра начиналась новая жизнь.
Прошла неделя. Я жила у Иры, ездила к Ленке в больницу, занималась документами на развод. Денис звонил каждый день. Сначала умолял вернуться, потом просил прощения, потом просто молчал в трубку. Я отвечала коротко, по делу — когда можно забрать вещи, когда подписать бумаги.
В субботу утром я собиралась к Ленке. Она уже ходила по палате, строила планы на переезд в дом, как только ее выпишут. Операцию назначили на следующий месяц, но врачи говорили, что прогноз благоприятный.
Телефон зазвонил. Я глянула на экран — незнакомый номер. Обычно я не беру такие, но внутри что-то кольнуло.
— Алло.
— Катерина, здравствуй, — голос свекрови я узнала сразу. Ледяной, высокомерный. — Не занята?
Я замерла. Сердце забилось быстрее.
— Анна Ивановна, зачем вы звоните?
— Поговорить надо. Встретиться. Есть разговор.
— Нам не о чем говорить, — ответила я как можно спокойнее. — Все вопросы решаются через адвокатов.
— Через адвокатов? — она усмехнулась. — Ты уже и адвокатов наняла? Быстро. А с живыми людьми поговорить боишься?
— Я не боюсь, — отрезала я. — Просто не вижу смысла.
— А я вижу. Приезжай сегодня в три к нам. Без Дениса. Только ты и я. И Алла. Женский разговор.
Я молчала, обдумывая. Лезть в это осиное гнездо не хотелось. Но с другой стороны — если не поговорить сейчас, они не отстанут. Будут звонить, писать, являться к Ире, к Ленке в больницу.
— Хорошо, — сказала я. — Приеду. Но без скандалов. Если начнете орать — я сразу уйду.
— Договорились, — в голосе свекрови послышалось удовлетворение. — Ждем.
Она отключилась.
Я стояла посреди комнаты и смотрела на телефон. Ирка выглянула из кухни.
— Кто звонил?
— Свекровь. Требует встречи. В три у них.
— Кать, не езди! — Ирка выскочила в коридор. — Зачем тебе это?
— Затем, чтобы они отстали, — вздохнула я. — Если не поеду, они к Ленке придут. Или сюда. Надо поставить точку.
— Я с тобой!
— Нет, Ир. Сама. Ты только звони мне каждые полчаса. Если не отвечу — приезжай.
— Давай хоть на такси поедешь, чтобы быстро уйти, если что.
— Договорились.
В три часа дня я стояла у дверей свекрови. Та же дверь, тот же звонок. Пять лет назад я впервые пришла сюда знакомиться с родителями Дениса. Тогда я волновалась, надеялась понравиться, стать своей. Глупая.
Я нажала звонок.
Дверь открыла Алла. Выглядела она по-другому — не та наглая, уверенная в себе хамка, а какая-то притихшая, с опухшими глазами.
— Заходи, — буркнула она и сразу ушла в комнату.
Я разулась, прошла на кухню. Свекровь сидела за столом, перед ней дымилась чашка чая. Рядом на стуле притулилась Алла. Обе смотрели на меня.
— Садись, — кивнула свекровь.
Я села. Молчание затягивалось. Я ждала, что они начнут, но они молчали.
— Зачем я здесь? — спросила я наконец.
Свекровь вздохнула, сняла очки, протерла их.
— Мы с Аллой поговорили, — начала она медленно. — После того, как в больницу съездили. Увидели твою сестру.
Я напряглась.
— И что?
— И то, — свекровь посмотрела на меня. — Ты не врала. Правда больна. Правда худая, бледная, страшно смотреть.
— Я же говорила, — тихо сказала я.
— Говорила, — кивнула свекровь. — А мы не верили. Думали, придумываешь, чтобы оправдаться. Алла, скажи.
Алла шмыгнула носом.
— Кать, я… я дура, — выпалила она. — Прости, если можешь. Я наговорила тебе, наорала, а сама даже не подумала, что у тебя горе. Я ж в больницу пришла, увидела твою сестру, и так мне стыдно стало…
Она всхлипнула и уткнулась в платок.
Я смотрела на них и не верила своим глазам. Эти двое, которые травили меня годами, сидели и извинялись?
— Вы это серьезно? — спросила я.
— Серьезно, — свекровь вздохнула. — Мы с Аллой вообще многое пересмотрели за эту неделю. Ты ушла, Денис сам не свой ходит, на работу забил, дома сидит, молчит. Мы его потерять боимся.
— А я тут при чем?
— При том, — свекровь посмотрела мне прямо в глаза. — Ты его жена. Он тебя любит. Без тебя он пропадет. А мы… мы дуры старые, лезли не в свое дело. Думали, лучше знаем, как ему жить. А вышло вон что.
Я молчала. Слишком много информации, слишком неожиданно.
— Ты нас прости, Катя, — тихо сказала Алла. — Я правда дура. Думала, если квартира халявная, то моя по праву. А это ж твоя была. Твоя. Ты имела право делать что хочешь.
— Я не за квартиру злюсь, — ответила я. — За то, как вы со мной обращались. Как с пустым местом.
— Знаем, — кивнула свекровь. — И стыдно нам. Но что сделано, то сделано. Мы теперь хотим… ну, если можно, попробовать по-новому. Ты Дениса не бросай. Он мужик хороший, просто слабый. А с нами мы разберемся.
Я посмотрела на часы. Прошло двадцать минут. За окном моросил дождь.
— Я уже подала на развод, — сказала я.
Свекровь побледнела.
— Как подала?
— В понедельник отнесла документы. Через месяц разведут.
— Катя, ты что! — Алла вскочила. — Денис же не переживет!
— Переживет, — я пожала плечами. — Все переживают.
— А может, не надо? — свекровь подалась вперед. — Может, отзовешь? Мы же все наладим, обещаем. Я слово даю — больше не полезу. Алла, скажи!
— Не полезу, — закивала Алла. — Честное слово.
Я смотрела на них и чувствовала странную пустоту. Раньше я бы обрадовалась, расплакалась, обняла их. А сейчас — ничего. Слишком поздно.
— Поздно, — сказала я. — Над пропастью мост не строят.
— Как это? — не поняла Алла.
— Это значит, что когда уже упал, поздно строить ограждения, — объяснила я. — Вы меня столько лет унижали, а теперь хотите, чтобы я забыла? Не выйдет.
— Но Денис же не виноват! — воскликнула свекровь. — Он любит тебя!
— Денис виноват больше всех, — ответила я. — Потому что он муж. Потому что он должен был защищать. А он позволял вам делать что угодно. Он предавал меня каждый раз, когда молчал. И я устала.
Свекровь опустила голову. Алла заплакала громче.
— Что же теперь делать? — прошептала свекровь.
— Ничего, — я встала. — Жить. Каждый свою жизнь. Я свою уже начала. У меня дом, сестра, работа. Я справлюсь. И Денис справится. Со временем.
Я пошла к выходу. В прихожей остановилась, обернулась. Они стояли в дверях кухни — две женщины, которые столько лет делали мою жизнь невыносимой. А сейчас смотрели на меня с такой мольбой, что сердце дрогнуло.
— Прощайте, — сказала я и вышла.
На улице моросил дождь. Я шла быстрым шагом, застегнув куртку до подбородка. Хотелось бежать. Бежать от этого города, от этих людей, от прошлого.
Телефон зазвонил. Денис.
Я сбросила.
Он снова.
Я снова сбросила.
Пришло сообщение: «Катя, мать сказала, что вы говорили. Я знаю, ты подала на развод. Просто ответь — это точно конец?»
Я остановилась посреди улицы, под дождем, и набрала ответ: «Да, Денис. Конец. Прости и прощай».
И выключила телефон.
—
Через месяц мы развелись. Я забрала свои вещи из нашей съемной квартиры. Денис не пришел — прислал друга, который помог погрузить коробки в такси. Я была рада, что не пришлось видеть его лицо.
Ленку выписали из больницы. Мы переехали в дом. Первое время жили как в походе — матрасы на полу, плитка на стульях, чайник на подоконнике. Но Ленка сияла. Она выходила на веранду, дышала осенним воздухом и говорила, что здесь она точно поправится.
Ирка приезжала каждые выходные, помогала с ремонтом. Мы красили стены, белили потолки, сажали какие-то кусты, которые наверняка не приживутся, но было весело.
Однажды, в ноябре, когда выпал первый снег, я сидела на веранде с чашкой чая и смотрела на белый сад. Ленка спала в комнате — она быстро уставала, но врачи говорили, что это нормально, организм восстанавливается.
Телефон звякнул. Сообщение от незнакомого номера: «Катя, это Алла. Не сбрасывай, пожалуйста. Я хочу сказать спасибо. За то, что не стала добивать Дениса. Он приходит в себя, начал работать, даже улыбаться стал. Я знаю, ты нас не простила, и не надо. Просто спасибо, что отпустила его по-человечески. Мы с мамой тоже меняемся. Правда. Наверное, поздно, но меняемся. Будь счастлива».
Я перечитала сообщение несколько раз. Потом набрала ответ: «Спасибо. И вы будьте».
И убрала телефон.
Снег падал крупными хлопьями, укрывая землю белым одеялом. Где-то вдалеке лаяли собаки, пахло дымом из печных труб. Хорошо.
Я посмотрела на дом. Наш дом. Маленький, смешной, с кривой верандой и облупившейся краской. Но наш. И в нем было тепло.
Ленка вышла на веранду, закутавшись в плед.
— Кать, ты чего мерзнешь? Иди в дом.
— Иду, — я улыбнулась. — Снегом любуюсь.
— Красиво, — Ленка села рядом, прижалась ко мне. — Кать, спасибо тебе.
— За что?
— За все. За жизнь. За дом. За то, что ты есть.
Я обняла ее.
— Ты главное поправляйся. А остальное — ерунда.
Мы сидели и смотрели на снег. И мне вдруг подумалось, что все, что было — и боль, и слезы, и скандалы, и развод — все это было не зря. Потому что привело сюда. В этот момент. К этому дому. К этой сестре. К этой тишине.
— Кать, а ты счастлива? — спросила Ленка.
Я подумала.
— Знаешь, Лен, наверное, да. Впервые за долгое время — да. Не идеально, не сказочно, но по-настоящему. Я сама строю свою жизнь. И мне это нравится.
— И мне нравится, — улыбнулась Ленка. — Наша жизнь. Наша.
Мы замолчали. Снег все падал и падал, укрывая старый сад, кривую веранду, маленький дом. И где-то далеко, в городе, остались люди, которые когда-то были мне семьей. Но это уже не важно.
Важно то, что здесь. И сейчас.
Я закрыла глаза и вдохнула морозный воздух. Впереди была зима. А за ней — весна. И новая жизнь.
Конец
Не нравится, как я готовлю? Езжай к маме и ешь у нее, — не выдержала жена