— Хозяин квартиры дал нам двадцать четыре часа на выселение, потому что ты потратил деньги на аренду за три месяца на курсы успешного успеха и скрывал это от меня!!??

— Хозяин квартиры дал нам двадцать четыре часа на выселение, потому что ты потратил деньги на аренду за три месяца на курсы успешного успеха и скрывал это от меня! Мы завтра идем жить на вокзал, потому что ты захотел стать миллионером! — сказала Лена. Она не кричала. Её голос звучал сухо и ровно, как звук лопаты, втыкаемой в мерзлую землю.

Она стояла посреди кухни, держа в руках смятый лист бумаги — уведомление о досрочном расторжении договора. Бумага дрожала, но не от страха, а от того, с какой силой Лена сжимала её пальцами. На кухонном столе, покрытом дешевой клеенкой в цветочек, стояла недопитая кружка с остывшим кофе и лежала брошюра с яркой надписью: «Квантовый скачок: как пробить финансовый потолок за неделю».

Стас сидел напротив, развалившись на шатком табурете так, словно это было кожаное кресло генерального директора. Он медленно жевал бутерброд с сыром, всем своим видом демонстрируя превосходство над суетой и бытовыми проблемами. На его лице блуждала снисходительная улыбка человека, которому открылись тайны вселенной, недоступные простым смертным.

— Лен, ты опять мыслишь категориями дефицита, — лениво протянул он, откусывая большой кусок. — Вокзал — это ментальная ловушка. Ты фокусируешься на проблеме, а не на возможностях. Сергей Викторович, наш хозяин, просто инструмент судьбы. Он — катализатор. Вселенная выталкивает нас из зоны комфорта, потому что мы засиделись в этом болоте.

— В этом болоте у нас была горячая вода и кровать, — Лена швырнула уведомление на стол. Лист проскользил по клеенке и уткнулся в локоть мужа. — А теперь у нас есть только двадцать четыре часа и твой «Квантовый скачок». Сто пятьдесят тысяч, Стас. Сто пятьдесят тысяч рублей. Это были деньги, отложенные на аренду до конца года. Ты их просто взял и перевел какому-то инфоцыгану за видеоуроки?

Стас поморщился, словно от зубной боли, и отложил бутерброд. Его раздражала её приземленность. Он выпрямился, расправил плечи, как учили на втором модуле курса, и посмотрел на жену взглядом просвещенного гуру.

— Не инфоцыгану, а ментору. Это Алекс Громов, он управляет капиталами в Дубае. И я не потратил эти деньги, Лена. Я их инвестировал. Понимаешь разницу? Расход — это когда ты покупаешь колбасу, которая завтра превратится в дерьмо. А инвестиция — это вклад в мой масштаб. В мое мышление. Я купил не видеоуроки, я купил окружение. Я купил энергию. Ты хоть представляешь, какие инсайты я словил за последние три дня?

— Я представляю, какой инсайт словил Сергей Викторович, когда не увидел денег на счету, — Лена подошла к окну. За стеклом серый город жил своей жизнью: люди спешили с работы, горели окна в соседних домах. В тех домах, где за аренду платили вовремя. — Ты понимаешь, что он не просто попросил нас съехать? Он сказал, что сменит замки завтра в восемь вечера. Он орал в трубку так, что я чуть телефон не выронила. Он сказал, что ты кормил его «завтраками» две недели. Две недели ты врал мне в глаза, говоря, что перевел деньги.

— Я не врал, я визуализировал, — парировал Стас. — Я ждал поступления от вселенной. Алекс говорит, что деньги приходят под запрос. Если ты отправил запрос, нельзя сомневаться. Если бы я заплатил за квартиру, я бы подтвердил вселенной, что я — обычный наймит, который держится за стабильность. А я отправил эти деньги Алексу, чтобы подтвердить, что я готов к большим суммам. Это проверка на прочность. Тест на веру.

Лена обернулась и посмотрела на мужа так, словно видела его впервые. Перед ней сидел тридцатилетний мужчина, в футболке с пятном от кетчупа, который всерьез рассуждал о сигналах космоса, сидя в квартире, из которой их вышвыривают. В его глазах не было ни капли страха или раскаяния. Только фанатичный блеск и глухое, непробиваемое самодовольство.

— Тест на веру? — переспросила она тихо. — Стас, ты идиот? Ты клинический идиот или ты просто притворяешься? У нас на карте четыре тысячи рублей. До зарплаты две недели. Залога нет, потому что мы его проели, когда ты уволился с прошлой работы, чтобы «искать себя». На что мы снимем новое жилье? На твою визуализацию?

— Деньги — это энергия, — заученно повторил Стас, поднимая палец вверх. — Они придут, как только ты перестанешь вибрировать на частоте страха. Ты блокируешь мой денежный поток своим негативом. Вот поэтому у нас и нет денег. Не потому что я купил курс, а потому что ты не веришь в своего мужчину. Ты должна быть моей батарейкой, а ты — гиря на ногах. Алекс говорил, что окружение будет сопротивляться. Что крабы в ведре будут тянуть назад. Вот ты сейчас ведешь себя как этот краб.

Лена почувствовала, как внутри неё что-то щелкнуло. Это был звук лопнувшей пружины, которая держала её терпение последние полгода. Она подошла к столу, взяла брошюру «Квантового скачка» и медленно, с наслаждением разорвала её пополам.

— Эй! — Стас вскочил, пытаясь выхватить глянцевые обрывки. — Ты что творишь? Это раздаточный материал! Там схемы воронок!

— Воронка здесь одна, Стас, — Лена швырнула обрывки ему в лицо. — И мы в ней. Мы на дне этой воронки. Ты не просто потратил деньги. Ты украл нашу безопасность. Ты украл у меня спокойный сон. Ты украл у меня право приходить домой и не бояться, что ключ не подойдет к замку. Ты поставил на кон нашу жизнь ради болтовни какого-то шарлатана из интернета.

— Ты пожалеешь об этих словах, когда я подгоню к подъезду свой первый «Гелендваген», — зло процедил Стас, собирая с пола бумажки. — Ты будешь умолять меня взять тебя с собой на Мальдивы. Но я еще подумаю. Я подумаю, достойна ли ты быть рядом с миллионером. А сейчас отойди. У меня созвон с куратором через десять минут. Мы будем прорабатывать ограничивающие убеждения. Вижу, у тебя их целый вагон, мне придется работать за двоих.

Он снова сел на табурет, демонстративно отвернулся и уткнулся в телефон, всем своим видом показывая, что разговор окончен. Для него проблемы с выселением не существовало. Существовал только экран смартфона и обещание сладкой, богатой жизни, которая вот-вот наступит, стоит только закрыть глаза покрепче и не смотреть на реальность.

Стас деловито поправил воображаемый галстук на своей застиранной футболке и нажал кнопку записи голосового сообщения.

— Привет, чат! На связи Станислав, поток «Платина». Сегодня мощнейший инсайт: реальность проверяет нас на прочность, подкидывая бытовые траблы. Но мы-то знаем, что это просто сопротивление среды перед квантовым скачком. Всем огня! — он отпустил палец и, довольный собой, положил телефон на стол экраном вниз.

Лена смотрела на него, прислонившись спиной к холодному холодильнику. Ей казалось, что она смотрит не на мужа, с которым прожила пять лет, а на пациента психиатрической клиники, который вообразил себя Наполеоном. Только вместо треуголки у него была эта нелепая вера в «успешный успех».

— Ты действительно думаешь, что это сопротивление среды? — тихо спросила она. — Стас, очнись. Это не среда сопротивляется. Это хозяин квартиры хочет получить свои деньги. Деньги, которые ты отдал за… покажи мне, за что именно.

Стас хмыкнул, встал и с видом фокусника, достающего кролика из шляпы, извлек из рюкзака папку. Это была дешевая пластиковая папка на кнопке, какие покупают школьникам для уроков труда. Внутри лежала стопка распечатанных на черно-белом принтере листов А4.

— Вот, смотри, Фома неверующая, — он шлепнул стопкой по столу. — Это дорожная карта моего первого миллиона. Алекс говорит, что главное — это декомпозиция цели.

Лена подошла к столу. Она ожидала увидеть бизнес-план, графики, хоть что-то, напоминающее реальную работу. Но на верхнем листе кривым шрифтом Comic Sans было написано: «Я — МАГНИТ ДЛЯ ДЕНЕГ». Ниже шли строчки, которые нужно было заполнять от руки: «Мой доход через месяц: 1 000 000 руб.», «Моя машина: Ламборгини Урус», «Мое состояние: потоковое».

Она перевернула страницу. Там была схема, нарисованная, кажется, в Paint: человечек в центре круга, от которого шли стрелочки к словам «Свобода», «Бали», «Крипта» и «Личный бренд».

— И это стоит сто пятьдесят тысяч? — Лена подняла на него глаза. Внутри неё поднималась не ярость, а какое-то тошнотворное чувство брезгливости. — Стас, это же мусор. Это распечатки из интернета десятилетней давности. Тебя развели как ребенка.

— Ты ничего не понимаешь в инфобизнесе! — взвился Стас, выхватывая у неё листок. — Это не просто схема, это энергетическая матрица! Главное — не бумажка, а то, как Алекс это объясняет на вебинарах. Он дает ключи к подсознанию! Вот, смотри сюда!

Он открыл блокнот, исписанный его размашистым почерком.

— Я уже разработал свой продукт. Называется «Мышление Альфа-самца». Я буду учить мужиков, как перестать быть подкаблучниками и начать доминировать.

— Доминировать? — переспросила Лена, чувствуя, как у неё начинает дергаться глаз. — Ты, который боится позвонить в управляющую компанию, если отключают воду? Ты, который просит меня сходить в магазин за хлебом, потому что «там холодно»? Чему ты будешь учить?

— Тому, как выстраивать границы! — рявкнул Стас, ударив кулаком по столу так, что чашка с кофе подпрыгнула. — Я вот сейчас выстраиваю границу с тобой! Ты токсичная, Лена. Ты тянешь меня на дно. Алекс предупреждал, что близкие — это главные враги роста. Они привыкли видеть в тебе неудачника и не хотят, чтобы ты поднимался.

Он схватил ноутбук, открыл его и развернул к ней экраном.

— Вот, смотри! Вебинар в записи. Посмотри на этого человека. Разве он похож на мошенника?

На экране мужчина в ярко-синем пиджаке, явно тесном ему в плечах, и с неестественно белыми зубами, активно жестикулировал на фоне хромакея, изображающего панорамные окна с видом на Дубай Марину.

«…И когда вы отдаете последние деньги за обучение, вы делаете акт доверия миру! — вещал голос из динамиков. — Вы сжигаете мосты! Только когда вам некуда отступать, вы начинаете действовать как хищник!»

— Видишь? — глаза Стаса горели лихорадочным огнем. — Сжигать мосты! Это именно то, что я сделал. Я специально не заплатил за квартиру. Это был осознанный шаг. Мне нужна была стрессовая ситуация, чтобы включился режим хищника.

— Режим хищника? — Лена горько усмехнулась. — Стас, ты не хищник. Ты травоядное, которое съели. И меня заодно. Ты понимаешь, что мы будем ужинать сегодня гречкой без ничего, потому что в холодильнике пусто? Или твой «режим хищника» питается святым духом?

— Опять ты про жратву! — Стас закатил глаза, словно она сказала несусветную глупость. — Сколько можно думать о желудке? Я говорю о великих делах, о масштабировании, о запуске, который принесет нам миллионы через неделю, а ты бубнишь про гречку. Мещанство! Узколобость!

— Через неделю нас здесь не будет! — не выдержала Лена, повысив голос. — Завтра в восемь вечера, Стас! Завтра! Где ты будешь делать свой запуск? На лавочке в парке? Или в переходе метро, где есть бесплатный вай-фай?

Стас откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, всем своим видом выражая презрение к её панике.

— Я уже говорил. Сергей Викторович — человек старой формации, он не в потоке. С ним бесполезно разговаривать, он вибрирует на низких частотах. Я не буду унижаться и просить отсрочку. Это ниже моего достоинства. Вселенная решит этот вопрос. Может быть, завтра мне придет донат на стриме. Или я продам первое наставничество.

— Кому? — спросила Лена, глядя ему прямо в глаза. — Кому ты продашь наставничество? Такому же идиоту, который потратит последние деньги своей семьи?

— Не смей меня оскорблять! — лицо Стаса пошло красными пятнами. — Ты мне завидуешь! Да, завидуешь! Потому что я нашел в себе смелость рискнуть, а ты так и сгниешь на своей работе бухгалтером за копейки. Ты боишься успеха, Лена. Ты боишься, что я стану богатым и брошу тебя. И знаешь что? Может, так и будет. Потому что миллионеру нужна королева, а не истеричка, которая трясется над каждым рублем.

Лена молчала. Слова падали тяжело, как камни. Ей вдруг стало страшно не от того, что завтра их выгонят. Ей стало страшно от того, кого она видела перед собой. Это был не просто инфантильный мечтатель. Это был человек, который ради своей иллюзии величия был готов перешагнуть через неё, через их общее прошлое, через здравый смысл. Этот курс не просто выкачал деньги, он выкачал из него остатки адекватности, заменив их дешевыми лозунгами и агрессивной самоуверенностью.

— Значит, ты не будешь звонить хозяину? — уточнила она последний раз, хотя уже знала ответ.

— Нет, — отрезал Стас, снова утыкаясь в телефон. — Я занят. У меня сейчас проработка денежных блоков. Не мешай мне богатеть.

Он надел наушники, отсекая себя от жены, от пустой кухни и от неизбежного завтрашнего дня, оставив Лену один на один с тикающими часами на стене. Тик-так. Тик-так. Время до выселения неумолимо таяло.

— Думаю, нам больше не о чем разговаривать, — сказала Лена. Она сняла наушники со стола, положила их рядом с локтем мужа и вышла из кухни.

В спальне было душно. Воздух здесь казался тяжелым, застоявшимся, словно сама комната знала, что её обитатели скоро исчезнут. Лена опустилась на колени перед кроватью и вытащила из-под неё большой дорожный чемодан. Колесики глухо прогрохотали по ламинату. Этот звук, обычно ассоциирующийся с отпуском и предвкушением моря, сейчас звучал как приговор.

Она расстегнула молнию. Чемодан пах пылью и старыми ароматизаторами. Лена подошла к шкафу и распахнула дверцы. Её половина, его половина. Раньше это казалось единым целым, смешением тканей, запахов и жизней. Теперь она видела четкую границу.

Лена начала методично снимать с вешалок свои вещи. Блузки, джинсы, офисные платья. Она не бросала их как попало, а аккуратно складывала, разглаживая складки ладонями. Это было единственное, что она сейчас могла контролировать — порядок в чемодане, раз уж порядок в жизни рассыпался в прах.

В дверном проеме появился Стас. Он стоял, прислонившись плечом к косяку, скрестив руки на груди. На его губах играла та самая снисходительная улыбка человека, который видит мир на три шага вперед.

— Классика, — хмыкнул он. — Манипуляция уходом. Нам про это рассказывали в модуле «Психология отношений». Женщина начинает собирать вещи, чтобы мужчина испугался потери комфорта и побежал извиняться. Ты думаешь, это сработает? Я читаю тебя как открытую книгу, Лен.

Лена не ответила. Она сняла с полки стопку свитеров и уложила их поверх джинсов.

— Ты ждешь, что я сейчас упаду на колени? — продолжал Стас, заходя в комнату. Он ходил вокруг неё кругами, как акула. — Что я начну умолять тебя остаться? Забудь. Альфа не бегает за женщинами. Если ты хочешь уйти — иди. Это твой выбор. Выбор слабого человека, который бежит при первой же трудности. Но знай: обратно дороги не будет. Когда я поднимусь, ты не сможешь просто так вернуться и сказать «ой, я ошибалась».

— Я знаю, — глухо отозвалась Лена, доставая из нижнего ящика белье.

— Что ты знаешь? Ничего ты не знаешь! — голос Стаса стал жестче. Его раздражало её спокойствие. Ему нужен был скандал, эмоции, слезы, которые он мог бы героически игнорировать. А это молчаливое пакование чемоданов выбивало его из колеи. — Ты просто хочешь, чтобы я почувствовал вину. Но я не чувствую. Я чувствую жалость к тебе. Ты так и не поняла масштаба моей личности.

Лена подошла к комоду, где хранились документы. Ей нужно было забрать свой паспорт, диплом и трудовую книжку. Она выдвинула ящик. Бумаги лежали в беспорядке — Стас явно рылся здесь недавно. Среди привычных папок с коммунальными счетами и гарантийными талонами она заметила плотный конверт, которого раньше здесь не было.

Она открыла его. Внутри лежал договор. Красивый, на плотной бумаге с золотым тиснением: «Договор на оказание услуг VIP-наставничества». Сумма: триста тысяч рублей.

Лена пробежала глазами по тексту. Пункты о «раскрытии потенциала», «энергетической чистке» и «доступе в закрытый чат миллионеров». Но её взгляд зацепился за приложение к договору — график платежей. И данные плательщика.

Там стояла её фамилия. И данные её кредитной карты, той самой «заначки на черный день» с лимитом в триста тысяч, которую она хранила в дальнем отделении кошелька и никогда не трогала.

Руки Лены задрожали. Листок выпал из пальцев и спланировал на пол.

— Ты… — она повернулась к мужу. Голос сел, превратившись в хрип. — Ты собирался оплатить это моей картой?

Стас даже не моргнул. Он пожал плечами, словно речь шла о покупке пакета молока.

— Не собирался, а планировал привлечь инвестиции. Это называется «леверидж» — использование заемных средств для кратного роста. Я знал данные твоей карты, я видел, где она лежит.

— Ты хотел украсть у меня еще триста тысяч? — прошептала Лена, чувствуя, как холод пробирает её до костей. — Вдобавок к тем ста пятидесяти? Ты хотел повесить на меня кредит за свои бредни?

— Не украсть, а пустить в оборот! — Стас сделал шаг к ней, его лицо исказилось от возмущения её непонятливостью. — Ты что, не понимаешь? Через месяц я бы закрыл этот кредит с первой прибыли! Я делал это ради нас! Чтобы мы жили как короли! Но банк отклонил транзакцию, потому что ты, видимо, поставила какие-то лимиты, параноичка чертова!

Лена смотрела на него и видела бездну. В этом человеке не осталось ничего человеческого. Ни совести, ни эмпатии, ни любви. Только жажда халявы и чудовищный эгоизм, упакованный в обертку «успешного успеха». Он не просто инфантильный дурак. Он опасен. Он был готов загнать её в долговую яму, лишь бы не признавать свою несостоятельность.

— Ты не просто вор, Стас, — сказала она тихо, но отчетливо, глядя ему прямо в переносицу. — Ты гнилой. Насквозь.

— А ну заткнись! — рявкнул он, и в его глазах мелькнула настоящая злоба. — Ты должна благодарить меня за то, что я пытался вытащить нас из этого дерьма! Я хотел сделать тебе сюрприз! Представить тебя своему наставнику как партнера! А ты… ты просто мелочная баба, которая трясется за свои копейки!

Лена больше не слушала. Она быстро сгребла свои документы в сумку, проверила, на месте ли паспорт. Потом вернулась к шкафу и продолжила сборы. Теперь её движения стали еще быстрее и резче. Она не брала ничего лишнего. Никаких совместных фотографий, никаких подарков, которые он дарил ей на праздники. Только то, что принадлежало ей. То, что было куплено на её зарплату.

Стас стоял посреди комнаты, тяжело дыша. Он понимал, что ситуация выходит из-под контроля, но его искаженное сознание интерпретировало это по-своему.

— Ну и вали! — заорал он вдруг, пнув чемодан ногой. — Вали к своей подружке-неудачнице! Обсуждайте там меня, нойте о своей тяжелой женской доле! Я без тебя взлечу еще быстрее! Ты была балластом, Лена! Балластом! Я сброшу тебя и взлечу в стратосферу!

Он схватил со стола свой планшет с трещиной на экране и демонстративно начал что-то печатать, бормоча под нос:

— Сейчас в сторис выложу… Пусть все знают, как жена предала меня на старте… Это будет мощный контент… Прогрев через драму…

Лена застегнула молнию на чемодане. Звук был резким, как выстрел. Она поставила чемодан на колеса и выпрямилась. В комнате осталась половина вещей — его вещи. Его куртки, его растянутые треники, его коробки с проводами и мечтами. Она оглядела комнату в последний раз. Здесь прошли пять лет её жизни. Пять лет, которые теперь казались плохим сном.

— Прощай, миллионер, — сказала она пустоте, потому что Стас её уже не слышал — он записывал гневное видеосообщение для своих трех с половиной подписчиков.

Она покатила чемодан в коридор, чувствуя спиной его ненавидящий взгляд и слыша обрывки фраз про «предательство» и «путь одинокого волка».

Коридор встретил Лену запахом старой обуви и тихим гудением электрического счетчика. Того самого счетчика, показания которого Стас забывал передавать последние три месяца, потому что «мелочи отвлекают от главного». Она накинула пальто, стараясь не задеть плечом висящую рядом куртку мужа. Даже ткань его одежды сейчас казалась ей токсичной, заразной, пропитанной безумием.

Лена достала телефон. Руки не дрожали — на смену шоку пришла ледяная, хирургическая решимость. Она набрала номер. Гудки шли долго, тягуче, словно пробиваясь сквозь вату.

— Алло? — голос Иры был сонным и настороженным.

— Ир, привет. Прости, что поздно, — сказала Лена, глядя на свое отражение в пыльном зеркале прихожей. Там стояла уставшая женщина с темными кругами под глазами, но с абсолютно сухим взглядом. — Твое предложение еще в силе? Насчет дивана на пару дней?

— Ленка? Случилось чего? — сонливость Иры мгновенно улетучилась.

— Случилось. Я ушла. С чемоданом. Через сорок минут буду у тебя. Нет, не спрашивай ничего пока. Просто открой дверь.

Она сбросила вызов, не дожидаясь расспросов. В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь шарканьем тапочек Стаса. Он вышел в коридор, держа в руке чашку с тем самым недопитым кофе. Теперь, без своей «сцены» на кухне и без пафосных речей, он выглядел жалким. В мятых трениках, с растрепанными волосами, он был похож на обиженного подростка, у которого мама отобрала приставку. Но в его глазах всё еще горел тот самый фанатичный огонек отрицания реальности.

— Значит, всё-таки к Ирке? — скривился он. — К этой офисной планктонине? Ну конечно. Подобное тянется к подобному. Будете сидеть на кухне, пить дешевое вино и обсуждать, что все мужики козлы. Это твой потолок, Лена.

— Мой потолок — это крыша над головой, за которую заплачено, — ответила она, застегивая сапоги. — А твой потолок сейчас рухнет тебе на голову. Ты хоть понимаешь, что завтра в восемь вечера придет Сергей Викторович? Ты понимаешь, что он не будет слушать про воронки продаж и квантовые скачки? Он просто выкинет твои вещи на лестничную клетку.

Стас нервно хохотнул, отпивая холодный кофе.

— Ты меня недооцениваешь. Я уже отправил запрос во Вселенную. Ситуация разрешится самым наилучшим образом. Возможно, Сергей Викторович сам предложит мне партнерство, когда узнает о моих планах. А ты… ты просто слабая. Ты не прошла проверку. Вселенная отсеивает лишних людей перед взлетом ракеты. Ты — лишний вес.

Лена выпрямилась. Она взялась за ручку чемодана. Ей хотелось ударить его. Не кулаком, нет. Ей хотелось ударить его реальностью так, чтобы у него зазвенело в ушах. Но она знала — это бесполезно. Его броня из тренингов и аффирмаций была непробиваема. Любой аргумент он перекручивал в свою пользу, называя это «проверкой» или «сопротивлением среды».

— Я не лишний вес, Стас. Я была твоим фундаментом, — сказала она тихо. — Я оплачивала счета, пока ты искал себя. Я покупала еду, пока ты «инвестировал». Я верила в тебя пять лет. Но сегодня ты попытался украсть у меня будущее, повесив на меня кредит. Это не ошибка, Стас. Это предательство.

Она отпустила ручку чемодана и прошла на кухню. Там, на столе, среди обрывков разорванной брошюры, лежала его «Карта желаний» — ватман с наклеенными картинками яхт и пачек долларов. Лена взяла маркер, которым Стас рисовал свои безумные схемы, вырвала чистый лист из его блокнота «Миллионера» и быстро, размашисто написала несколько строк.

Вернувшись в коридор, она увидела, что Стас стоит, прислонившись к двери, преграждая ей путь.

— Ты не уйдешь, пока не признаешь, что была неправа, — заявил он, пытаясь придать голосу властность, которой там и в помине не было. — Ты должна извиниться за то, что не верила в меня. Скажи: «Стас, прости, я была дурой». И тогда, может быть, я позволю тебе остаться и наблюдать за моим триумфом.

Лена посмотрела на него с нескрываемым отвращением.

— Отойди, — сказала она спокойно.

— А то что? — он нагло ухмыльнулся, чувствуя свое физическое превосходство. — Позовешь полицию? Или свою Ирку? Ты никто без меня, Лена. Ты просто приложение к моему успеху, которое дало сбой.

Лена молча достала из кармана связку ключей от квартиры. От этой квартиры, которая больше не была их домом. Она разжала пальцы, и ключи с звонким лязгом упали на пол, прямо к ногам Стаса.

— Я оставляю тебе ключи, — сказала она. — И я оставляю тебе записку на кухне. Прочитай её, когда будешь паковать свои «инструменты успеха».

Стас инстинктивно посмотрел на упавшие ключи. Этой секунды Лене хватило, чтобы рывком отодвинуть его в сторону. Он был слабым, рыхлым, его тело, не знавшее спорта, легко поддалось. Лена открыла дверь. В подъезде было темно и пахло сыростью, но этот воздух показался ей слаще альпийской свежести.

— Ты пожалеешь! — заорал он ей в спину, высунувшись на площадку. — Ты приползешь ко мне на коленях, когда увидишь меня в «Форбс»! Я вычеркиваю тебя из своей жизни! Слышишь? Вычеркиваю!

Лена не обернулась. Она вызвала лифт, зашла в кабину и нажала кнопку первого этажа. Двери закрылись, отрезая вопли про «Форбс» и «мышление».

Стас остался один. Адреналин схлынул, оставив после себя пустоту и липкий страх, который он тут же загнал поглубже. Он захлопнул дверь и, перешагнув через ключи жены, пошел на кухню. Ему нужно было подпитаться, найти подтверждение своей правоты.

На столе, поверх его коллажа с Ламборгини, белел лист бумаги. Стас взял его, ожидая увидеть просьбу о прощении или хотя бы истеричные обвинения в загубленной молодости. Но текст был коротким и убийственно сухим.

«Ты хотел стать свободным и успешным. Начни с бомжевания. Мы разводимся, и долги делим пополам. Удачи с квантовым скачком».

Стас скомкал записку и швырнул её в угол.

— Дура, — прошептал он, чувствуя, как по спине бежит холодный пот. — Какая же дура. Долги она делит… У меня активы! У меня потенциал!

Он сел за стол, открыл ноутбук. Экран мигнул, показывая низкий заряд батареи. Зарядки не было — Лена забрала её, потому что это была её зарядка. Стас нервно нажал на пробел, запуская остановленное видео. Человек в синем пиджаке снова улыбнулся ему во все тридцать два винира.

«Помните, — вещал гуру, — когда от вас отворачиваются все, это знак! Это знак, что вы избранный! Только в одиночестве рождается истинный лидер!».

— Да, — выдохнул Стас, глядя в экран остекленевшими глазами. — Да. Я избранный. Я лидер.

В квартире вдруг стало очень тихо. Холодильник перестал гудеть — отключили электричество. Экран ноутбука мигнул последний раз и погас. Стас остался сидеть в полной темноте, в чужой квартире, с долгами, без жены и без денег.

— Это просто проверка, — прошептал он в черноту, сжимая кулаки до белых костяшек. — Это просто еще один уровень. Завтра я проснусь миллионером.

Но темнота молчала. До выселения оставалось шестнадцать часов…