— Машина я забираю. А квартиру продадим и поделим пополам.
Ирина с удивлением посмотрела на мужа. Виктор стоял в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и смотрел куда-то поверх её головы. Будто озвучивал прогноз погоды, а не решение о разделе их общего имущества.
Вечерний свет падал косо через окно, освещая разводы на только что вымытой плите. Ирина медленно повесила полотенце на крючок. Тринадцать лет она слышала этот тон — спокойный, рассудительный, не допускающий возражений. Раньше казалось, что это признак силы. Теперь звучало как равнодушие.
— Что ты сказал? — Ирина медленно повернулась к мужу.
— Ты слышала. Развод неизбежен, давай решим практические вопросы. Машина нужна мне для работы. Квартиру продадим, поделим пополам.
Виктор отлип от косяка и прошёл к холодильнику. Достал бутылку воды, сделал несколько глотков. Адамово яблоко дёрнулось на горле — единственный признак напряжения.
***
Семь лет назад они снимали квартиру на окраине, в панельной девятиэтажке. Однокомнатная, с видом на гаражи. Ирина тогда работала бухгалтером в небольшой фирме, Виктор пытался раскрутить свой бизнес по продаже автозапчастей. По вечерам она проверяла его документы, исправляла ошибки в договорах, составляла таблицы в Эксель. Бесплатно, разумеется — какие счета между мужем и женой.
Через год переехали в двухкомнатную. Виктор к тому времени открыл второй магазин, дела шли в гору. Ирина уволилась — он настоял, что жена предпринимателя не должна горбатиться на чужого дядю. Она занялась домом, помогала с документооборотом, встречала его деловых партнёров, организовывала ужины.
И тогда же купили машину. Чёрный кроссовер, Виктор выбирал долго и придирчиво. Не хватало четырёхсот тысяч — Ирина предложила взять кредит, но он отмахнулся. Как раз в тот момент у мер ла её бабушка, оставив небольшое наследство. Пятьсот тысяч рублей легли в общий котёл без лишних разговоров.
— Ирочка, ты же понимаешь, машина на мужчину должна быть оформлена, — сказала тогда Нина Петровна, свекровь. — Что люди подумают? И потом, Витя же глава семьи, добытчик.
Александр Иванович, свёкор, молча кивнул, подтверждая слова жены. Он вообще редко вмешивался в разговоры, предпочитая роль молчаливого арбитра, чьё мнение и так всем известно.
Ирина не стала спорить. Как и всегда.
Собственную квартиру купили на четвертый год брака. Трёхкомнатная, в новостройке, с черновой отделкой. Ирина сама выбирала плитку, обои, ламинат. Вместе с рабочими — Виктор нанял бригаду знакомых — красила стены, следила за укладкой полов. Когда пришло время покупать кухонный гарнитур, долго искала оптимальный вариант по соотношению цены и качества. Сэкономила почти треть от запланированного бюджета.
***
После ухода Виктора в спальню Ирина осталась на кухне. Сидела в темноте, не включая свет, и смотрела на улицу. В окнах напротив мелькали силуэты — люди жили своей жизнью, не подозревая, что в эту минуту чей-то мир рушится.
Она открыла ящик комода в прихожей, достала папку с документами. Договор купли-продажи квартиры. Покупатели: Мельников Виктор Александрович и Мельникова Ирина Андреевна. Доли не указаны — значит, пополам. Это она помнила.
Дальше — чеки. Она всегда их сохраняла, старая привычка бухгалтера. Вот кухонный гарнитур, вот ламинат, вот межкомнатные двери. На большинстве чеков её подпись — она ездила, выбирала, расплачивалась с общей карты.
ПТС на машину. Собственник — Мельников В.С. Ни слова про её вклад, ни намёка на те пятьсот тысяч.
Семь лет. Семь лет уступок. Маленьких и больших, незаметных и очевидных. Она бросила работу — он попросил. Не стала поступать на заочное отделение — некогда, нужно было помогать с бизнесом. Отказалась от поездки к подруге в другой город — Виктору требовалась помощь с годовым отчётом.
— Ты же понимаешь, это для нашего общего блага, — говорил он каждый раз.
И она понимала. Верила. Строила общее будущее, в котором её вклад казался таким же важным, как и его. Только вот будущее оказалось с односторонним движением.
Она разложила документы на столе, включила настольную лампу. Цифры складывались в чёткую картину: её вклад в общее имущество был не меньше, а порой и больше, чем у мужа. Просто об этом не принято было говорить. Виктор зарабатывал, Виктор принимал решения, Виктор был главой семьи.
А она? Она была тенью, удобным фоном, бесплатным бухгалтером, поваром, уборщицей и секретарём в одном лице.
Ирина взяла телефон, открыла калькулятор. Начала считать. Стоимость квартиры, машины, мебели. Делила пополам. Получалось внушительно. Это были не просто цифры — это были годы её жизни, переведённые в рубли.
Хватит. Слово возникло в голове чётко и ясно, как удар колокола. Хватит уступать, соглашаться, делать вид, что всё в порядке. Если Виктор хочет развода — будет развод. Но не на его условиях.
***
На следующий день Виктор встал поздно. Ирина сидела за столом с чашкой кофе и просматривала объявления о съёме жилья на ноутбуке.
— Поговорим? — спросил он, проходя в кухню. Сел в кресло напротив, закинул ногу на ногу. — Ты же подумала над нашей ситуацией? Мое предложение: квартиру продаем и делим пополам, а машину я забираю. По-честному.
Ирина закрыла ноутбук, откинулась на спинку стула.
— По-честному — это когда всё делится поровну. Машина куплена в браке, я вложила половину суммы из наследства. Либо ты выкупаешь мою долю, либо продаём и делим деньги.
Виктор дёрнулся, словно его ударили.
— С чего это вдруг такие требования? Я же объяснил — машина нужна мне для работы!
— А квартира нужна мне для жизни. Но это не значит, что я претендую на неё целиком.
— Ирина, не будь…
— Какой? Жадной? Мелочной? Неразумной? — она говорила спокойно, без надрыва. — Я просто хочу справедливости. У меня есть все документы, все чеки. Мой вклад очевиден.
Виктор встал, прошёлся по комнате. Остановился у окна, постучал пальцами по подоконнику.
— Ты же понимаешь, что без машины я не смогу нормально работать?
— Возьмёшь кредит, купишь другую. Или выкупишь мою долю в этой.
— Это шантаж!
— Это закон. К тому же я семь лет работала на твою компанию без зарплаты. Вела документы, встречала клиентов, организовывала поставки. Моя работа тоже чего-то стоит.
— Ты же не работала! Ты помогала мужу, как любая нормальная жена.
Ирина достала ещё одну папку. Распечатки с сайтов вакансий — средняя зарплата бухгалтера, офис-менеджера, специалиста по снабжению.
— Вот расценки. За семь лет набегает приличная сумма. Хочешь через суд выяснять, кто кому сколько должен?
Они смотрели друг на друга через всю кухню. Между ними были два метра, кухонный стол с чашкой чая и семь лет совместной жизни.
— Я думал, мы сможем договориться по-человечески, — Виктор покачал головой.
— Мы и договариваемся. Я хочу справедливости. Если мы расстаёмся — давай делить честно. Всё пополам. И квартиру, и машину.
***
После его ухода —с хлопаньем дверью, с недосказанными упрёками — Ирина осталась одна. Квартира казалась огромной и пустой. Она прошлась по комнатам, открыла все окна, впустила холодный ноябрьский воздух.
Начала с его кабинета. Собрала разбросанные бумаги, сложила в коробки. Протёрла пыль с полок, вымыла окно. Потом перешла в спальню. Сняла постельное бельё, закинула в стирку. Достала новый комплект — тот, что берегла для гостей.
В шкафу висели его рубашки, костюмы, галстуки. Она аккуратно сложила всё в чемодан. Без злости, без желания отомстить. Просто наводила порядок в своей жизни.
На антресолях нашлась коробка со старыми фотографиями. Их свадьба — она в простом белом платье, он в тёмном костюме, оба улыбаются. Поездка в Суздаль на майские праздники. Новоселье в этой квартире — друзья, шампанское, смех.
Ирина села на пол в коридоре, фотографии веером разложились вокруг. На одной они обнимались на фоне моря — единственный отпуск вдвоём за все годы. На другой — красили стены в спальне, перемазанные краской, счастливые.
Слёзы потекли неожиданно, солёные, горячие. Она плакала не по мужу, не по разрушенному браку. Плакала по себе — той, что верила, надеялась, терпела. Той, что растворилась в чужих желаниях и потребностях.
Плакала и освобождалась. С каждой слезинкой уходила тяжесть, накопленная годами. Обиды, недосказанность, усталость от вечных уступок — всё вымывалось этими слезами, оставляя внутри чистоту и покой.
Она встала, умылась холодной водой, посмотрела на себя в зеркало. Тридцать лет. Не конец, а начало. Новое начало.
***
После долгих раздумий Виктор понял, что упорство ни к чему не приведёт. Ирина была непреклонна, и её спокойная уверенность производила больший эффект, чем любые крики и угрозы.
— Хорошо, — наконец выдохнул он. — Делим по закону. Квартиру и машину продаём, и каждый получает свою долю.
Ирина кивнула. Она уже проконсультировалась с юристом — милой женщиной лет пятидесяти, которая выслушала её историю без удивления.
— Таких случаев сотни, — сказала юрист. — Главное — не идти на эмоциях. Только факты, только документы.
Раздел имущества занял месяц. Виктор пытался несколько раз вывести её из себя мелкими провокациями, но она оставалась невозмутимой. Это был уже не тот человек, которого он знал.
Родители Виктора приезжали дважды. Нина Петровна причитала, что Ирина разрушает семью. Александр Иванович вещал о женском предназначении и неблагодарности.
— Мы столько для тебя сделали! — восклицала свекровь.
— Что именно? — спокойно спросила Ирина.
Нина Петровна растерялась, начала перечислять какие-то мелочи — подаренный миксер, привезённые с дачи огурцы. Ирина слушала молча, потом проводила их до двери.
***
Прошёл год. Ирина сидела на балконе своей небольшой, но уютной квартиры, попивая утренний кофе. Солнце освещало цветы, которые она развела за это время. Зазвонил телефон — мама.
— Как ты, доченька?
— Отлично, мам. Вчера получила повышение на работе.
— Молодец! А… личная жизнь?
Ирина улыбнулась:
— Знаешь, я поняла главное — сначала нужно полюбить себя. Научиться жить для себя, а не оправдывать чужие ожидания.
— Ты стала мудрее, — в голосе матери звучала гордость.
— Да. И это оказалось лучшим решением в моей жизни.
После разговора Ирина отложила телефон и посмотрела на город, просыпающийся внизу. Впереди был новый день её новой жизни — жизни, в которой она сама определяла правила. И это чувство свободы стоило всех пережитых трудностей.
– Дети ваши, не мои! Собирайте чемоданы и выметайтесь из моей квартиры! – крикнула я наглой родне