Анна сидела за рабочим столом и смотрела на экран компьютера, не веря своим глазам. Письмо от директора пришло десять минут назад, и с тех пор женщина перечитывала его раз за разом. Премия. Годовая премия за выполнение плана на сто тридцать процентов. Сумма была серьезная — двести пятьдесят тысяч рублей. Аня работала менеджером по продажам в крупной компании уже пять лет, и такую премию получала впервые.
Руки сами потянулись к телефону. Хотелось позвонить Владимиру, поделиться радостью. Но муж был на совещании, не возьмет трубку. Анна откинулась на спинку кресла и позволила себе помечтать. Давно хотела съездить в Сочи, снять номер с видом на море, просто полежать на пляже неделю. Или купить наконец тот диван, который присматривала в мебельном. Старый совсем развалился, пружины торчат.
Вечером Анна вернулась домой в приподнятом настроении. Владимир уже сидел на кухне, разогревал в микроволновке вчерашний борщ.
— Привет, — женщина поцеловала мужа в макушку. — Слушай, у меня новость.
— Какая? — Владимир достал тарелку, добавил в борщ сметаны.
— Мне премию дали. Годовую. Двести пятьдесят тысяч.
Муж поднял голову, и на лице его появилась широкая улыбка.
— Аня, это здорово! Молодец ты у меня.
— Я думала, может, в отпуск съездим? В Сочи, например. Или диван новый купим, а?
Владимир обнял жену, прижал к себе.
— Конечно. Решим. Поздравляю тебя.
Они поужинали, обсуждая планы. Владимир предложил часть денег отложить на ремонт в ванной — плитка там действительно требовала замены. Анна согласилась. Настроение было отличное, будто наконец-то можно позволить себе чуть больше обычного.
Утро следующего дня началось как обычно. Анна собиралась на работу, когда телефон на тумбочке завибрировал. Сообщение. Женщина взяла в руки телефон и увидела длинный текст от Татьяны Андреевны. Свекровь писала редко, обычно звонила, так что Анна удивилась и открыла сообщение.
То, что предстало перед глазами, заставило женщину застыть на месте. Свекровь поздравляла с премией — видимо, Владимир уже успел рассказать матери — а дальше шел список. Подробный, детальный список того, на что нужно потратить деньги. Сестре Владимира Ирине требовался новый холодильник, их старый сломался. Племяннику Максиму нужны были деньги на курсы английского. Самой Татьяне Андреевне требовалось заменить зимнее пальто, старое износилось. И ещё мелочи — лекарства для тёти Зои, подарок на юбилей двоюродной сестры мужа.
Анна перечитала сообщение трижды. Первая мысль была — это шутка. Но Татьяна Андреевна не умела шутить. Женщина всегда была серьезной, строгой, привыкшей командовать и раздавать указания. С самого начала их с Владимиром брака свекровь вела себя так, будто имеет право голоса во всех семейных вопросах.
— Володя! — позвала Анна, выходя из спальни.
Муж сидел на кухне, пил кофе и листал новости в телефоне.
— Это что? — женщина протянула ему телефон с открытым сообщением.
Владимир пробежался глазами по тексту, и на лице появилось нечто среднее между смущением и виноватостью.
— Ну… мама просто хотела помочь распределить деньги.
Анна почувствовала, как внутри начинает закипать что-то горячее и неприятное.
— Распределить мои деньги?
— Не совсем так. Она просто подумала, что раз у нас появились средства, можно помочь родственникам.
— Не поняла, это я премию получила или твоя родня?! — голос женщины сорвался на крик. — Я полгода пахала как проклятая, перевыполняла план, ездила в командировки, а теперь твоя мама решила за меня, куда тратить деньги?
Владимир поморщился, отставил чашку.
— Аня, не кричи. Мама просто хотела как лучше.
— Как лучше? Вова, ты вообще понимаешь, что происходит? Это моя премия. Моя! Я её заработала, я имею право решать, на что её потратить.
— Конечно, конечно, — муж поднял руки примирительно. — Никто и не спорит. Просто… ну, Иришке правда холодильник нужен. У них денег сейчас нет, Сашка работу потерял.
— И что, я теперь должна всех родственников содержать?
— Не содержать, а помочь. Мы же семья.
Анна схватилась за голову. Вот оно, началось. Каждый раз одно и то же. Стоит появиться деньгам — и тут же находятся нуждающиеся. Причем не просто нуждающиеся, а именно из родни Владимира. Её собственные родители никогда ничего не просили, жили скромно на пенсию, но не лезли с требованиями.
— Вова, послушай меня внимательно, — женщина села напротив мужа, глядя ему прямо в глаза. — Я устала быть банкоматом для твоей семьи. В прошлом году мы дали Ирине на ремонт. Позапрошлым летом оплатили твоей маме путевку в санаторий. На Новый год купили Максиму ноутбук. Когда это закончится?
— Это не так часто. И потом, они нам тоже помогали.
— Когда? — Анна вскинула брови. — Напомни мне, когда?
Владимир замялся, подбирая слова.
— Ну… мама связала тебе свитер, чтоб ты не мерзла.
— Свитер, — женщина невесело усмехнулась. — Отличная компенсация за триста тысяч, которые мы за три года на всех потратили.
— Ты преувеличиваешь.
— Я не преувеличиваю! Я считала, Володя. Считала каждую копейку. И знаешь что? Все эти годы мы жили впроголодь, откладывали, экономили, а всё почему? Потому что постоянно кому-то помогали. Твоей матери, твоей сестре, твоим племянникам. А на себя ничего. Даже отпуск нормальный позволить не могли.
Муж отвел взгляд. Пальцы его нервно барабанили по столешнице.
— Что ты предлагаешь? Отказать всем?
— Я предлагаю начать жить для себя. Хотя бы иногда. Хотя бы один раз потратить деньги на то, что нужно нам, а не твоим родственникам.
— Но Иришке правда холодильник нужен…
— Пусть муж ей купит! — Анна стукнула ладонью по столу. — Или она сама заработает. Почему это моя проблема?
— Потому что мы семья, — упрямо повторил Владимир.
Женщина встала, чувствуя, как руки трясутся от переполняющих эмоций. Разговаривать дальше не было смысла. Владимир не слышал. Не хотел слышать. Для мужа семья — это в первую очередь мать, сестра, племянники. А жена где-то на втором плане.
Весь день на работе Анна не могла сосредоточиться. Мысли возвращались к утреннему разговору, к сообщению свекрови. Как можно быть настолько наглой? Составить список, буквально распределить чужие деньги. И Владимир, вместо того чтобы поддержать жену, снова встал на сторону матери. Как всегда.
Вечером дома Анна нашла мужа в гостиной. Владимир смотрел телевизор, щелкая пультом по каналам.
— Нам надо поговорить, — сказала женщина, садясь рядом.
— Опять про деньги?
— Да, опять про деньги. Потому что это важно.
Владимир выключил телевизор, повернулся к жене.
— Хорошо. Слушаю.
Анна сделала глубокий вдох, собираясь с мыслями.
— Вова, я больше не могу так жить. Я устала чувствовать себя источником финансирования для всей твоей семьи. Каждый раз, когда у нас появляются деньги, сразу находятся причины их раздать. Я хочу, чтобы мы тратили заработанное на себя. На наши нужды, наши желания. Это нормально?
— Нормально, конечно. Но помогать близким — тоже нормально.
— Помогать близким нормально, когда это происходит по доброй воле, а не под давлением. Твоя мама не попросила, Володя. Она потребовала. Разницу чувствуешь?
Муж потер переносицу, явно раздраженный.
— Мама просто… она так привыкла. У неё характер такой.
— У неё характер манипулятора, — резко сказала Анна. — И ты ей в этом потакаешь.
— Это моя мать!
— А я твоя жена! — крикнула женщина. — И между нами ты должен выбирать меня, а не её!
Владимир вскочил с дивана, прошелся по комнате.
— Ты ставишь меня перед выбором?
— Нет. Это ты ставишь меня перед фактом, что твоя мать важнее.
— Я никогда такого не говорил.
— Не говорил, но показываешь. Каждый раз, когда соглашаешься с её требованиями. Каждый раз, когда игнорируешь моё мнение.
Владимир остановился, глядя на жену с непониманием.
— О каком игнорировании ты говоришь? Мы всегда всё обсуждаем.
Анна горько усмехнулась.
— Обсуждаем? Серьёзно? Вспомни прошлый год. Я хотела поехать в отпуск в Турцию. Мы копили полгода. А потом твоя мама сказала, что Ирине нужны деньги на ремонт, и мы отдали все наши сбережения. Это обсуждение?
— Мы же договорились!
— Ты договорился. А меня поставили перед фактом. Я пыталась возразить, но ты сказал, что я жадная и бессердечная.
Муж нахмурился, вспоминая.
— Я не так выразился…
— Именно так, — Анна встала, подошла к окну. — И таких случаев десятки. Помнишь, когда я хотела записаться на курсы по маркетингу? Ты сказал, что это лишние траты, а через неделю купил Максиму ноутбук за шестьдесят тысяч.
— Пареню нужен был для учебы!
— А мне не нужны были курсы для карьерного роста? — женщина развернулась, и в глазах блеснули слезы. — Видишь, Володя? Ты даже сейчас не понимаешь. Для тебя всё, что касается твоей семьи, — важно и нужно. А всё, что касается меня, — лишнее и второстепенное.
Владимир замолчал. Лицо мужа приняло упрямое выражение — такое бывало всегда, когда доводы заканчивались, а признавать ошибку не хотелось.
— Ты просто раздуваешь из мухи слона, — наконец сказал муж. — Обычные семейные просьбы превращаешь в проблему.
Анна почувствовала, как что-то внутри обрывается. Надежда, что муж поймет, услышит, встанет на её сторону. Всё это рассыпалось в прах.
— Обычные семейные просьбы, — медленно повторила женщина. — Значит, для тебя это норма. Что твоя мать диктует, как распоряжаться моими деньгами.
— Она не диктует, она советует.
— Она требует! — голос Анны зазвенел от напряжения. — Ты не видишь разницы между советом и требованием?
— Мама хочет как лучше для всех.
— Для всех, кроме меня.
Они стояли в разных углах комнаты, и расстояние между ними казалось огромным. Владимир смотрел на жену с раздражением и непониманием. Анна чувствовала тяжесть в груди, словно что-то сдавливало изнутри.
— Знаешь что, Вова, — женщина устало опустилась на диван. — Давай вспомним. Когда мы покупали эту квартиру, кто вложил большую часть денег?
— Мы вместе копили.
— Я спросила, кто вложил больше. Моё наследство от бабушки составило восемьсот тысяч. Твои сбережения — триста. Так?
Муж поджал губы, кивнул.
— И на чьё имя оформлена квартира?
— На моё, — тихо ответил Владимир. — Но мы же договаривались, что так удобнее…
— Удобнее для кого? Для твоей матери, которая решила, что её сын глава семьи и всё должно быть на него? А я что, просто жена, которая приложилась?
— Ты передергиваешь.
— Нет, Вова, я наконец-то вижу ясно. Все эти годы я думала, что мы партнёры. Равноправные. Но на деле ты всегда ставил свою семью выше меня. Твоя мать решает, куда нам тратить деньги. Твоя сестра получает помощь без вопросов. А я? Я должна молчать и отдавать всё, что заработала.
— Это несправедливо, — Владимир шагнул к жене. — Я всегда о тебе заботился.
— Заботился? — Анна вскочила. — Ты даже не заметил, что последние три года я не покупала себе ничего нового. Хожу в одних и тех же джинсах, которым уже пять лет. Ношу сумку с потертыми ручками. Отказалась от парикмахера, крашу волосы сама. А всё почему? Потому что все деньги уходили на твою семью!
— Я не знал…
— Ты не хотел знать! Тебе было удобно не замечать. Удобно кивать матери, удобно помогать сестре. А то, что твоя жена живёт в постоянной экономии, — это мелочи.
Владимир опустился на диван, закрыл лицо руками. Анна смотрела на мужа и понимала — бесполезно. Сколько ни говори, сколько ни объясняй, Владимир не изменится. Для мужа мнение Татьяны Андреевны всегда будет весомее. Потому что так его воспитали, так приучили. Мать — главная женщина в жизни, её слово — закон.
— Вова, — тихо сказала Анна. — Я не хочу так жить дальше.
Муж поднял голову.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу, чтобы ты выбрал. Либо ты начинаешь слушать меня, уважать моё мнение, защищать мои интересы перед своей матерью. Либо… либо я не вижу смысла продолжать этот брак.
Лицо Владимира побелело.
— Ты не можешь быть серьёзна.
— Я абсолютно серьёзна. Мне тридцать два года. Я не собираюсь тратить остаток жизни на то, чтобы обеспечивать твою родню.
Муж молчал, переваривая услышанное. Анна ждала. Надеялась, что сейчас Владимир скажет правильные слова, пообещает измениться, встать на её сторону. Но вместо этого мужчина тяжело вздохнул и произнес:
— Ты преувеличиваешь проблему. Нам просто нужно спокойно всё обсудить.
Что-то щелкнуло внутри Анны. Окончательно, бесповоротно. Женщина встала и направилась в спальню.
— Куда ты? — окликнул муж.
— Собирать вещи.
Владимир вскочил, бросился следом.
— Подожди, не надо сгоряча…
— Это не сгоряча, — Анна достала из шкафа чемодан, начала складывать одежду. — Я думала об этом давно. Просто всё время надеялась, что ты изменишься. Что поймёшь наконец. Но ты не хочешь понимать.
— Аня, ну хватит. Давай завтра поговорим, когда успокоимся.
— Мне не нужно успокаиваться, Вова. Мне нужно уважение. И если ты не можешь его дать, то я найду того, кто сможет.
Руки двигались механически, укладывая вещи в чемодан. Косметика, книги, документы. Анна работала молча, не обращая внимания на мужа, который стоял в дверях с растерянным видом.
— Ты серьёзно уходишь, — наконец произнес Владимир, и в голосе прозвучало недоверие.
— Серьёзно.
— Из-за какого-то сообщения от мамы?
Анна выпрямилась, глядя мужу в глаза.
— Не из-за сообщения. Из-за того, что ты не встал на мою сторону. Не поддержал. Не сказал матери, что это неприемлемо. Вместо этого ты снова начал оправдывать её, защищать. И я поняла — так будет всегда. Что бы ни случилось, ты выберешь их, а не меня.
— Это не так…
— Тогда почему ты сейчас не говоришь, что позвонишь матери и объяснишь ей, что это моя премия и только я решаю, как её потратить? Почему не обещаешь, что больше никогда не будешь ставить меня в такое положение?
Владимир открыл рот, но слова не прозвучали. Мужчина смотрел на жену, и на лице читалась борьба. Желание что-то сказать, но невозможность произнести нужные слова.
— Вот именно, — кивнула Анна, закрывая чемодан. — Ты не можешь пообещать. Потому что знаешь — не сдержишь. В следующий раз всё повторится. Твоя мама снова придёт с требованиями, и ты снова согласишься.
— Аня…
— Хватит, Вова. Я устала. Устала быть на втором плане. Устала бороться за своё место в твоей жизни. Я заслуживаю большего.
Женщина взяла чемодан, сумку с документами. Прошла мимо мужа в прихожую. Владимир следовал за женой, бормоча что-то невнятное. Уговаривал, просил подождать, обещал всё обсудить. Но слова звучали пусто, без веры.
У двери Анна остановилась, обернулась.
— Знаешь, Вова, в чём твоя главная проблема? Ты боишься разочаровать маму. Боишься, что она осудит, расстроится, перестанет тебя любить. И ради этого готов жертвовать всем остальным. Даже женой.
— Я не хочу жертвовать тобой, — голос мужчины дрогнул.
— Но ты жертвуешь. Каждый день. Каждым решением. И я больше не могу с этим мириться.
Анна открыла дверь и вышла, не оглядываясь. Лифт спускался медленно, и в тишине слышалось только биение собственного сердца. Слёз не было. Только странное облегчение, будто сняли тяжелый груз.
На улице было прохладно. Октябрьский вечер пах сыростью и опавшими листьями. Анна достала телефон, набрала номер подруги.
— Лерка, это я. Можно к тебе переночевать?
Лера не задавала вопросов, просто сказала адрес. Через полчаса Анна сидела на кухне в просторной квартире подруги, пила горячий чай и рассказывала обо всём.
— Давно пора было, — сказала Лера, когда Анна закончила. — Я смотрела на вас и не понимала, как ты терпишь. Эта свекровь просто монстр.
— Дело не только в ней. Вова мог бы поставить границы, но не хочет. Боится.
— Мамсик, — Лера скривилась. — Таких не переделать, поверь. Я сама через это прошла с первым мужем.
Анна кивнула, допивая чай. В телефоне вибрировали сообщения — Владимир писал, просил вернуться, обещал всё обсудить. Женщина даже не открывала их. Не было сил.
Следующие дни прошли в странном тумане. Анна ходила на работу, выполняла обязанности, общалась с коллегами. Но внутри было пусто. Владимир звонил, приезжал к подруге, стоял под окнами. Анна отказывалась разговаривать. Не видела смысла.
Через неделю Владимир прислал сообщение, что хочет встретиться официально, обсудить развод. Анна согласилась. Они встретились в кафе недалеко от её работы.
Муж выглядел помятым, уставшим. Не брился несколько дней, одежда измята.
— Ты серьёзно решила разводиться? — спросил Владимир, когда они сели за столик.
— Серьёзно.
— Я могу что-то сделать, чтобы ты передумала?
Анна посмотрела на мужа. Честно посмотрела. И поняла — нет. Ничего нельзя сделать. Потому что для изменений нужно желание самого человека. А у Владимира его не было.
— Нет, Вова. Ты не можешь.
— Я разговаривал с мамой. Объяснил, что ты обиделась. Она согласилась больше не вмешиваться.
Анна невесело усмехнулась.
— Ты веришь в это?
— Я…
— Вова, твоя мама не изменится. И ты не изменишься. Потому что для тебя её мнение священно. И я не хочу больше бороться за своё место в твоей жизни.
Муж смотрел в стол, молчал. Анна встала.
— Обратись к юристу. Я тоже обращусь. Разведёмся цивилизованно.
— А квартира?
— Квартира на тебе. Пусть остаётся. Выплатишь мне компенсацию. Я заберу свои вещи и уйду.
Владимир поднял голову.
— Я не хотел, чтобы так получилось.
— Я тоже не хотела, — Анна надела куртку. — Но получилось. Прощай, Вова.
Женщина вышла из кафе и пошла по улице. Ноги несли сами, мимо витрин, мимо людей. Хотелось плакать, но слёз не было. Только странное чувство свободы.
Процесс развода занял два месяца. Владимир не сопротивлялся, согласился на все условия, подписывал все бумаги молча. Анна забрала свои вещи из квартиры, когда мужа не было дома. Больше они не виделись.
Через полгода Анна узнала от общих знакомых, что Владимир переехал к Татьяне Андреевне. Живёт с матерью, помогает ей по хозяйству. А квартиру сдаёт. Женщина не удивилась. Так и должно было случиться.
Сама Анна сняла небольшую однушку. Никто не диктовал, как расставить мебель, что готовить на ужин, на что тратить деньги. Премию женщина потратила на себя — съездила в Сочи на неделю, обновила гардероб. И каждая покупка приносила радость, потому что это был её выбор.
Иногда Анна думала о Владимире. Интересно, понял ли муж свою ошибку? Жалеет ли о том, что потерял? Но эти мысли приходили редко и быстро уходили. Жизнь шла дальше. Работа, новые знакомства, новые планы.
Как-то вечером подруга Лера позвонила с предложением сходить в театр. У неё был лишний билет, а идти одной не хотелось. Анна согласилась. В фойе театра женщины столкнулись с компанией друзей Леры. Среди них был мужчина лет тридцати пяти, высокий, с приятной улыбкой. Его представили как Игоря.
За вечер Игорь несколько раз заговаривал с Анной. Обсуждали спектакль, актёров. Разговор шёл легко, без напряжения. Когда вечер закончился, мужчина попросил номер телефона. Анна дала.
Через несколько дней они встретились в кафе. Потом ещё раз. И ещё. Игорь оказался инженером, работал в крупной строительной компании, жил один. Родители его жили в другом городе, встречались редко, но тепло. Мужчина уважал их, советовался, но решения принимал сам.
Как-то Анна рассказала Игорю о своём браке, о причинах развода. Мужчина выслушал внимательно, кивнул.
— Понимаю. Я тоже когда-то встречался с девушкой, которая ничего не решала без мамы. Измучился. Понял, что мне нужен партнёр, а не ребёнок.
Анна улыбнулась. Впервые за долгое время ей было спокойно рядом с мужчиной. Не нужно было доказывать своё право на мнение, отстаивать границы. Всё складывалось естественно.
Прошёл год. Анна получила повышение на работе, стала руководителем отдела. Зарплата выросла, появились новые амбиции. С Игорем они продолжали встречаться, и отношения становились всё серьёзнее.
Однажды вечером, когда они сидели на кухне в квартире Игоря и ужинали, мужчина вдруг сказал:
— Знаешь, я подумал тут… может, нам съехаться?
Анна подняла глаза от тарелки.
— Правда?
— Ну да. Зачем тебе платить за квартиру? Моя большая, удобная. Тебе понравится.
Женщина задумалась. Год назад такое предложение вызвало бы страх. А сейчас… сейчас было только спокойствие и радость.
— Давай, — улыбнулась Анна. — Попробуем.
Она переехала через месяц. Жизнь наладилась — работа, отношения, быт. Всё складывалось легко, без борьбы. Игорь не пытался контролировать, не лез с советами, уважал выбор Анны. И это было непривычно приятно.
Иногда женщина думала о Владимире, о том браке. И понимала — сделала правильный выбор. Лучше остаться одной, чем жить в постоянном напряжении. Лучше начать с чистого листа, чем цепляться за иллюзию семьи.
Премию следующего года Анна потратила на путешествие с Игорем в Италию. Они гуляли по Риму, ели пасту в маленьких тратториях, смеялись над плохими фотографиями. И никто не требовал отчёта, не составлял списков, не диктовал, как распоряжаться деньгами. Просто двое взрослых людей, которые уважают друг друга и наслаждаются жизнью.
Анна научилась главному — своё счастье нужно защищать. Даже если для этого придётся разрушить то, что казалось незыблемым. Потому что жизнь одна, и проживать её нужно для себя, а не для чужих ожиданий.
Я ушла от «скучного» мужа «пожить для себя», а вчера поняла, что он счастлив в новой семье, а я — осталась одна со своей свободой