Екатерина толкнула дверь съемной квартиры плечом, едва удерживая сумку с продуктами и рабочий портфель. День выдался тяжелый — три совещания подряд, отчет, который пришлось переделывать дважды, и начальник, который весь вечер названивал с уточнениями. Ноги гудели так, будто она пробежала марафон, а не просто провела девять часов в офисе.
Роман сидел за компьютером в гостиной, уткнувшись в монитор. Клавиатура тихо постукивала под его пальцами. Он даже не повернул головы, когда Екатерина вошла. Просто продолжал смотреть в экран, словно перед ним была самая важная работа в мире. Хотя она прекрасно знала — очередная таблица с расчетами, которые никому, кроме него самого, не нужны.
Екатерина прошла на кухню, поставила сумку на стол. Достала из холодильника свой контейнер с вчерашним ужином, разогрела в микроволновке. Роман появился через пять минут, открыл холодильник, на второй полке — стояли его продукты, аккуратно разложенные отдельно от ее. Достал готовую еду из магазина, сел за стол напротив.
Они ели молча. Екатерина смотрела в окно, где уже стемнело. Роман листал что-то в телефоне, изредка усмехаясь.
Между ними было метра полтора расстояния, но казалось, будто целая пропасть. Когда-то они сидели за этим столом и разговаривали часами — о планах, о будущем, о ремонте в квартире, которую собирались купить. Теперь даже не здоровались при встрече.
— Кстати, — Роман оторвался от телефона, — я сегодня купил новую мышку для компьютера. Игровую. Шесть тысяч стоила, но оно того стоит. Для работы нужна качественная периферия.
Екатерина подняла взгляд. Для работы. Он всегда так говорил — для работы. Хотя половину вечеров проводил в каких-то онлайн-играх, а не за рабочими проектами. Но она ничего не сказала. Просто встала, забрала свою тарелку, помыла ее. Роман доел, оставил грязную посуду на столе и ушел обратно к компьютеру.
Екатерина вытерла руки, посмотрела на его тарелку. Раньше она бы подошла, молча помыла за ним. Но сейчас оставила как есть. Пусть сам убирает. Она устала от этого молчаливого договора, где она всегда делала больше, а он воспринимал это как должное.
На следующий день за завтраком Роман достал из папки какой-то листок. Положил его перед Екатериной, когда она наливала себе кофе.
— Смотри, — в голосе мужа прозвучало что-то похожее на гордость. — Мне зарплату повысили. Теперь семьдесят пять тысяч. А у тебя сколько? Семьдесят? Значит, я зарабатываю на пять тысяч больше.
Катя замерла с чашкой в руках. Пальцы сжались так, что костяшки побелели. Она посмотрела на квитанцию, потом на довольное лицо мужа. Внутри что-то оборвалось. Не резко, не больно — просто тихо отпустило, как перетершаяся нитка.
— Понятно, — сказала она ровным голосом и отвернулась к окну.
Роман явно ждал другой реакции. Может быть, восхищения. Или хотя бы зависти. Но Екатерина просто допила кофе, взяла сумку и вышла из квартиры, даже не попрощавшись.
Вечером она лежала в постели, уставившись в потолок. Роман уже спал рядом, повернувшись к стене. Они спали в одной кровати, но не прикасались друг к другу уже несколько месяцев. Как будто между ними была невидимая граница, которую нельзя переступать.
Катя думала о том, как они дошли до этого. Когда именно все переломилось? Может, когда Роман предложил вести раздельный бюджет, потому что ему не нравилось, что она покупает дорогой крем для лица. Или когда они перестали ездить вместе к родителям, потому что каждый ходил к своим отдельно. А может, еще раньше — когда он в первый раз сказал, что не понимает, зачем ей нужны эти бессмысленные встречи с подругами.
Теперь они просто два человека, которые живут под одной крышей и делят счета пополам. Соседи по квартире, не более. И это понимание давило на грудь сильнее, чем любая ссора.
Развод. Екатерина произнесла это слово мысленно и почувствовала не страх, а странное облегчение. Как будто кто-то открыл окно в душной комнате. Может, пора перестать цепляться за то, что уже давно умерло?
Утром Роман снова начал за завтраком. На этот раз про премию, которую ему обещали к Новому году. Десять тысяч, может, даже пятнадцать. Екатерина кивала, помешивая чай, и представляла себе маленькую однокомнатную квартиру. Тихую. Где она будет одна. Где не нужно будет слушать эти бесконечные напоминания о том, кто сколько зарабатывает.
У нее было пятьдесят тысяч отложенных. На первый и последний месяц аренды хватит. Можно поискать что-то недалеко от работы. Мебель… ну, самое необходимое купит постепенно. Главное — уйти. Просто встать и уйти, пока не поздно. Пока не стала окончательно чужой самой себе.
— Ты меня вообще слушаешь? — Роман нахмурился.
— Да, конечно, — соврала Екатерина. — Слушаю.
Но мысли были далеко. О разводе она думала теперь постоянно. За работой, в метро, перед сном. Просчитывала варианты, искала в интернете информацию о том, как все оформить. Они снимали квартиру, общей собственности не было. Детей тоже. Можно разойтись быстро и без лишних драм.
Оставалось только набраться смелости сказать об этом вслух.
Через неделю все изменилось. Роман вернулся домой около шести вечера — раньше обычного. Лицо у него было серое, какое-то осунувшееся. Он прошел на кухню, налил себе воды, долго пил, глядя в пол.
— Компанию закрыли, — сказал муж, не поднимая глаз. — Все. Всех уволили. Мне выплатят за два месяца, и всё. Работы больше нет.
Екатерина стояла у плиты, помешивая суп. Внутри что-то похолодело. Не из-за того, что Роман потерял работу — это может случится с каждым. А из-за того, как быстро в голове промелькнула мысль: теперь он станет зависеть от меня. И хвастовство зарплатой внезапно показалось таким жалким и нелепым, что захотелось рассмеяться. Но она сдержалась.
— Понятно, — только и сказала Екатерина. — Что будешь делать?
— Не знаю. Резюме разошлю. Поищу что-нибудь.
Роман сел на диван и включил телевизор. Екатерина доготовила ужин, позвала его. Они поели молча. Муж сразу ушел в комнату и больше в этот вечер не появлялся.
Первые две недели он вообще почти не вставал с дивана. Говорил, что отдыхает после стресса, что нужно время, чтобы прийти в себя. У них были накопления — около ста пятидесяти тысяч на двоих. Хватит на три-четыре месяца, если экономить. Екатерина продолжала ходить на работу, возвращалась вечером уставшая, а Роман сидел перед телевизором в том же положении, в каком она его оставила утром.
— Ты резюме разослал? — спрашивала Екатерина, снимая пальто.
— Да, несколько штук, — отвечал Роман, не отрываясь от экрана. — Пока не отвечают. Кризис, понимаешь. Везде сокращения.
Но она видела, что его ноутбук даже не включен. Телефон лежит рядом нетронутый. Роман просто смотрел какой-то сериал, переключаясь с канала на канал.
Через месяц стало хуже. Муж окончательно перебрался на диван. Вставал только чтобы поесть или сходить в туалет. Начал играть в какую-то онлайн-игру — часами сидел с наушниками, кричал в микрофон, ругался с напарниками по команде. Квартира превратилась в «свинарник».
Екатерина приходила с работы и видела горы немытой посуды. Одежда валялась на полу. На столе — пустые тарелки, крошки, разлитый чай. Она пыталась не обращать внимания, убирала только за собой. Но это было невозможно — грязь наступала со всех сторон.
— Роман, ты можешь хотя бы посуду помыть? — Екатерина стояла на пороге кухни, глядя на заваленную раковину.
— Потом, — не поворачивая головы, ответил муж. — Сейчас рейд.
— Какой рейд? Ты уже три часа играешь!
— Я же сказал — потом!
Екатерина развернулась и ушла в ванную. Умылась холодной водой, посмотрела на свое отражение. Усталое лицо, темные круги под глазами. Ей тридцать два года, а выглядит она на все сорок. Потому что работает целый день, а потом приходит домой и убирает за взрослым мужчиной, которому плевать на все вокруг.
Они начали ссориться каждый день. Екатерина просила убрать, Роман отмахивался. Она напоминала, что нужно искать работу, он огрызался, что она не понимает, как тяжело сейчас на рынке труда. Она говорила, что устала тянуть все на себе, он кричал, что она его не поддерживает в трудную минуту.
— Это не мужское дело! — заявил Роман однажды вечером, когда Екатерина в очередной раз попросила его хотя бы пропылесосить.
— А какое мужское дело? Лежать на диване? — не выдержала она.
— Я ищу работу!
— Три месяца ищешь! И ни одного собеседования!
— Потому что везде отказывают! Рынок переполнен!
Екатерина закрыла глаза, досчитала до десяти. Бесполезно. С ним бесполезно разговаривать. Он не слышит, не хочет слышать. Просто ждет, когда она устанет спорить и все сделает сама.
Накопления таяли. Сначала медленно, потом все быстрее. Екатерина забрала свою половину — сорок тысяч — и открыла отдельный счет. Сказала Роману, что больше не будет вкладываться в общую кассу. Пусть тратит свои деньги, а она будет тратить свои.
Роман взбесился. Кричал, что она бросает его в трудную минуту, что настоящая жена должна поддерживать мужа. Екатерина молча собрала свои вещи из общего шкафа и перенесла их в другую комнату. Теперь они спали отдельно.
На третьем месяце безработицы случилось нечто странное. Екатерина проснулась утром от того, что кто-то обнял ее сзади. Она вздрогнула, обернулась — Роман. Муж лежал рядом, прижавшись к ее спине, и тихо дышал ей в затылок.
— Доброе утро, — прошептал он. — Как спала?
Екатерина застыла. Они не обнимались уже полгода. Не разговаривали по утрам. А тут вдруг… Она осторожно высвободилась, села на кровати.
— Нормально. А ты что здесь делаешь?
— Соскучился, — улыбнулся Роман. — Можно я побуду с тобой?
Что-то в его улыбке было неправильное. Слишком широкое, слишком натянутое. Как будто он репетировал перед зеркалом.
В течение следующих дней Роман преобразился. Начал помогать с сумками, когда Екатерина возвращалась из магазина. Делал комплименты — говорил, что у нее красивые глаза, что ей идет эта блузка. Спрашивал, как прошел день, внимательно слушал ответы. Даже пару раз помыл посуду.
Екатерина ходила настороженная. Это было так непохоже на него, что она все время ждала подвоха. Роман не мог измениться за один день. Точно что-то задумал.
Однажды вечером она вернулась с работы и замерла на пороге. На столе горели свечи. Стояли тарелки с едой — явно не из магазина, что-то приготовленное. Играла тихая музыка. Роман вышел из кухни в чистой белой рубашке, держа в руках букет роз.
— Привет, — сказал он мягко. — Устала? Я приготовил ужин.
Екатерина медленно сняла пальто. Посмотрела на свечи, на цветы, на накрытый стол. Это должно было выглядеть романтично. Но внутри у нее похолодело. Она знала — сейчас будет какая-то просьба. Что-то, ради чего он устроил весь этот спектакль.
— Спасибо, — сказала Екатерина осторожно и взяла букет.
Ужин был неплохой. Роман явно старался — паста с морепродуктами, салат, даже вино откуда-то достал. Галантно отодвинул ей стул, налил в бокал, рассказывал какие-то истории из их прошлого. Как они познакомились, как ездили в первый отпуск. Екатерина слушала и чувствовала, как нарастает тревога. Вот-вот. Сейчас он скажет.
После ужина Роман взял ее за руку. Смотрел в глаза так проникновенно, что хотелось отвернуться.
— Катя, — начал он, — я много думал последнее время. О нас. О том, что между нами произошло. И понял, что был неправ. Прости меня. За все. За то, что вел себя как эгоист. За то, что не ценил тебя.
Екатерина молчала. Ждала продолжения.
— Давай начнем все сначала, — Роман крепче сжал ее руку. — Дадим нашим отношениям еще один шанс. Настоящий. Без этого дурацкого раздельного бюджета, без счетов пополам. Мы же семья. Должны быть вместе во всем. И в финансах тоже.
Вот оно. Екатерина откинулась на спинку стула. Все встало на свои места — и внезапная нежность, и комплименты, и этот романтический ужин. Накопления закончились. У Романа не осталось денег. И теперь он вспомнил, что она ему жена.
— Деньги закончились, и вдруг ты вспомнил, что я тебе жена? — Екатерина усмехнулась. — Удобно.
Роман дернулся, как от удара. Лицо покраснело.
— При чем тут деньги? Я говорю о чувствах!
— О каких чувствах? — Екатерина встала из-за стола. — Три месяца ты лежал на диване, пока я работала. Не искал работу, не убирал, даже посуду за собой не мыл. А теперь, когда у тебя кончились накопления, вдруг решил, что мы должны объединить бюджеты. Какое совпадение.
— Ты все неправильно понимаешь!
— Я понимаю все очень правильно. Тебе нужны мои деньги. Вот и весь твой порыв.
Роман вскочил, опрокинув стул.
— Ты вообще бессердечная! Я пытаюсь спасти наш брак, а ты…
— Спасти брак? — Екатерина рассмеялась. — Ты его угробил своими руками! Когда сравнивал зарплаты и тыкал мне квитанциями в лицо — ты о браке думал? Когда делил продукты в холодильнике на твои и мои — это была забота о семье?
— Это было твое требование! Ты сама хотела раздельный бюджет!
— Потому что ты устроил мне допрос после каждой покупки! Ты считал, сколько я трачу на косметику, на одежду! Говорил, что это бессмысленная трата денег!
Они кричали уже в голос, не сдерживаясь. Все накопившееся за годы выплескивалось наружу — обиды, упреки, невысказанная боль.
— Я просто хотел, чтобы мы жили по средствам!
— Ты хотел контролировать! Контролировать каждую мою копейку! А сам покупал себе что угодно!
— Я зарабатывал больше!
— Только последнее время! На пять тысяч всего! На пять жалких тысяч! И ты этим тыкал мне в лицо каждый день!
Роман замолчал. Опустил голову, сжал кулаки.
— Прости, — тихо сказал он. — Я был идиотом. Но сейчас я понимаю… Катя, не уходи. Пожалуйста. Я изменюсь. Найду работу. Буду помогать по дому. Все будет по-другому.
Екатерина посмотрела на мужа. Он стоял перед ней с опущенными плечами, растерянный, жалкий. И она не чувствовала ничего. Ни жалости, ни злости, ни любви. Пустота. Как будто внутри выключили свет.
— Поздно, — сказала Екатерина спокойно. — Уже поздно, Рома.
Она прошла в спальню. Достала из шкафа большую сумку, начала складывать вещи. Роман стоял в дверях, смотрел, как она собирается.
— Ты куда?
— К подруге. Пока не найду другую квартиру.
— Катя, не надо…
— Надо. Я устала. Устала быть твоей прислугой. Устала содержать взрослого мужчину, который даже искать работу не хочет.
— Я же сказал — найду!
— Три месяца говорил. И что? — Екатерина застегнула сумку, посмотрела на Романа. — Знаешь, в чем твоя проблема? Ты всегда ждал, что кто-то решит все за тебя. Родители, я, кто угодно. Но я больше не буду этим кем-то.
Она подняла сумку, надела пальто. Роман пытался загородить дверь, но Екатерина обошла его.
— Погоди хотя бы до утра!
— Нет.
— Катя!
Но она уже шла по лестнице вниз. Роман выбежал на площадку, кричал что-то вслед, но Екатерина не обернулась. Вышла на улицу, поймала такси. Села на заднее сиденье и только тогда выдохнула.
Свобода. Впервые за много лет она чувствовала себя свободной.
Через неделю Екатерина подала на развод. Роман звонил, писал сообщения, просил встретиться и поговорить. Она не отвечала.
Развод прошел быстро — никакого совместного имущества, никаких детей. Просто два человека, которые больше не хотели быть вместе. Роман согласился на все условия, даже не спорил.
Екатерина сняла маленькую квартиру. Однокомнатную, с минимальной мебелью. Но это было ее. Только ее пространство. Никто не устраивал беспорядок. Никто не считал, сколько она тратит на еду. Никто не сравнивал зарплаты. Никто не хвастался своими успехами, унижая ее.
По вечерам она сидела у окна и смотрела на город. Думала о том, сколько лет потратила на человека, который видел в ней только удобство. Источник денег, бесплатную домработницу, объект для самоутверждения.
Но теперь это закончилось. И впереди была жизнь. Новая. Без Романа.
Однажды, спустя месяц после развода, ей написала общая знакомая. Рассказала, что Роман нашел работу. Правда, зарплата меньше, чем была раньше — всего тридцать тысяч. И что он снял комнату в коммуналке, потому что не может позволить себе отдельное жилье.
Екатерина прочитала сообщение и положила телефон. Она не испытывала злорадства. Не испытывала вообще ничего. Роман стал просто частью прошлого. Человеком, с которым она когда-то была, но больше не является.
Она встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на свое отражение. Темные круги под глазами стали меньше. Лицо посвежело. Она снова начала улыбаться — по-настоящему, а не натянуто.
Жизнь продолжалась. И это было хорошо.
Разбитое сердце