Ольга припарковала машину возле дома и на секунду задержалась в салоне. Руки сами легли на руль, пальцы привычно обхватили кожаную оплётку. Два года. Два года она копила на этот автомобиль, отказывая себе буквально во всём. Никаких кафе с подругами, никаких спонтанных покупок, никаких поездок на море. Каждая зарплата делилась на две части — необходимое и откладывание. И вот результат — её собственная машина, её независимость, её свобода передвижения.
Выйдя из автомобиля, Ольга улыбнулась. Сегодня пятница, впереди выходные, и завтра они с Михаилом планировали съездить за город. Муж обещал найти то самое место у озера, где можно просто посидеть, посмотреть на воду и никуда не спешить.
Поднявшись в квартиру, Ольга услышала голоса на кухне. Светлана Петровна снова в гостях. Свекровь навещала их минимум три раза в неделю, и каждый визит сопровождался комментариями. О готовке невестки, о порядке в доме, о том, как правильно гладить рубашки Михаила. Но больше всего мать мужа любила говорить об автомобиле.
— Ну вот, явилась на своей колымаге, — первое, что услышала Ольга, переступив порог кухни.
— Добрый вечер, Светлана Петровна, — ровно ответила женщина, стараясь не реагировать на тон свекрови.
— Какой он добрый, когда молодая семья деньги на ветер выбрасывает, — продолжила свекровь, даже не глядя на невестку. — Машина ей понадобилась. Женщине! Для чего, интересно? Я всю жизнь на автобусах ездила, на трамваях. И ничего, не развалилась. Ноги есть — ходи пешком, здоровью полезно.
Михаил сидел за столом с чашкой чая и молчал. Ольга бросила на мужа быстрый взгляд, но тот отвёл глаза. Она уже привыкла, что в присутствии матери Михаил словно терял дар речи. Никогда не вступался, не возражал, не защищал жену от бесконечных нападок.
— Четыре тысячи в месяц только на бензин уходит, — гнула своё Светлана Петровна. — А страховка? А техобслуживание? А если что сломается? Деньги на ветер, вот что это такое. Дорогая игрушка для девочки, которая взрослой быть не хочет.
Ольга прошла к холодильнику, достала воду. Руки слегка дрожали от сдерживаемого раздражения. Она знала, что спорить бесполезно. Светлана Петровна всё равно останется при своём мнении, а Михаил всё равно будет молчать.
— Я пойду переоденусь, — коротко бросила Ольга и вышла из кухни.
В спальне она села на край кровати и глубоко вздохнула. Когда они с Михаилом только познакомились, он знал про её мечту об автомобиле. Знал, как упорно она копит, как отказывается даже от мелких радостей. Тогда это казалось ему милым. Он даже помогал выбирать модель, ездил с ней на просмотры, радовался вместе с ней, когда наконец-то сделка состоялась. А потом случилась свадьба. И появилась Светлана Петровна с её бесконечными наставлениями.
Несколько недель спустя Ольга вернулась с работы и обнаружила мужа на диване. Михаил сидел, уставившись в телефон, и выглядел озабоченным.
— Что случилось? — спросила женщина, снимая куртку.
— Мама была у стоматолога сегодня, — Михаил поднял глаза. — Там всё плохо. Врач сказал, что нужны импланты. Много имплантов.
Ольга присела рядом.
— Понимаю. Зубы сейчас лечить дорого. А что конкретно сказали?
— Шесть имплантов точно нужно, может, больше. Плюс коронки, плюс подготовительные процедуры. Врач расписал целый план лечения.
— Тяжело, конечно, — кивнула Ольга. — У Светланы Петровны есть накопления какие-то?
Михаил странно на неё посмотрел. Взгляд был каким-то оценивающим, словно муж ждал от жены определённой реакции. Ольга нахмурилась, не понимая, что не так.
— Что? — переспросила женщина.
— Ничего. Просто думаю, как быть, — муж снова уткнулся в телефон.
Следующие недели прошли в странной атмосфере. Михаил изучал форумы о стоматологии, консультировался с разными клиниками, сравнивал цены. Светлана Петровна приходила ещё чаще, но теперь жаловалась на зубы. Рассказывала, как больно жевать, как стыдно улыбаться, как хочется нормально поесть твёрдую пищу. Ольга искренне сочувствовала свекрови. Проблемы со здоровьем — это всегда тяжело, особенно в возрасте Светланы Петровны.
Однажды вечером, когда они с Михаилом сидели на кухне после ужина, муж положил перед женщиной распечатку.
— Вот. Окончательный расчёт от клиники. Я выбрал самую адекватную по ценам, без накруток. Честные ребята, посмотрел отзывы.
Ольга взяла лист и пробежалась глазами по цифрам. Внизу жирным шрифтом красовалась итоговая сумма. Два миллиона рублей.
— Два миллиона? — женщина подняла голову. — Михаил, это же огромные деньги. Где мы их возьмём?
— Найдём, — коротко ответил муж.
— Как найдём? У нас нет таких накоплений. Даже близко нет.
Михаил откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. На лице появилось выражение, которое Ольга не сразу смогла распознать. Упрямство? Решительность? Что-то такое, от чего внутри всё сжалось.
— Ничего страшного, если продадим твою машину — маме зубы поставить надо, — произнёс Михаил таким тоном, будто говорил о чём-то совершенно обыденном.
Ольга замерла. Она была уверена, что ослышалась. Просто не могла быть другого объяснения тому, что только что прозвучало.
— Что? — женщина наклонилась вперёд, вглядываясь в лицо мужа. — Повтори, пожалуйста.
— Я сказал, что мы продадим твою машину. На эти деньги сделаем маме зубы. Всё просто.
— Просто? — голос Ольги сорвался на более высокую ноту. — Ты сейчас серьёзно?
— Абсолютно, — Михаил даже не моргнул. — Машина стоит примерно два с половиной миллиона, если продавать срочно. Этого хватит на лечение. Проблема решена.
Ольга встала из-за стола так резко, что стул с грохотом откинулся назад.
— Ты спятил? Это моя машина! Я копила на неё два года! Два года, Михаил! Ты помнишь, как я отказывалась буквально от всего?
— Помню. И что? Сейчас важнее здоровье моей матери.
— Твоей матери! — Ольга ударила ладонью по столу. — Твоей! Не моей! У Светланы Петровны есть собственная квартира, которую она сдаёт. Есть пенсия. Есть накопления, наверняка. Почему я должна жертвовать своим имуществом?
— Потому что мы семья, — Михаил поднялся, голос стал жёстче. — А в семье помогают друг другу.
— Семья? — женщина едва сдерживалась, чтобы не закричать. — Когда твоя мать каждый раз говорит, что моя машина — бесполезная трата денег, это тоже семья? Когда она называет меня «расточительной дурочкой» за то, что я посмела купить себе автомобиль, это семейная поддержка?
— Не переходи на личности. Мама просто говорит, что думает.
— Вот именно! Она считает мою машину ненужной игрушкой. А теперь эта игрушка вдруг стала решением всех проблем? Удобно, да?
Михаил сжал челюсти. Лицо побледнело, на скулах заиграли желваки.
— Ольга, речь идёт о здоровье. О зубах. Мама не может нормально есть, у неё постоянные боли. Ты что, правда готова из-за куска железа отказать больному человеку в помощи?
— Это не кусок железа! — Ольга почувствовала, как глаза наполняются слезами, но сдержалась. — Это моя мечта, моя независимость, мой труд. Я вкладывала в эту покупку не просто деньги. Я вкладывала время, силы, надежды. И ты прекрасно это знал, когда мы познакомились. Ты радовался вместе со мной, когда я её наконец купила.
— Тогда было тогда. Сейчас другая ситуация.
— Другая? — Ольга провела рукой по лицу. — Знаешь, что другое? То, что ты даже не спросил. Ты не посоветовался, не предложил обсудить варианты. Ты просто поставил меня перед фактом. Продадим машину. Точка.
— Потому что другого выхода нет!
— Есть! — женщина шагнула ближе. — Кредит можно взять. Рассрочку в клинике оформить. У твоей матери попросить часть денег из её накоплений. В конце концов, можно сделать лечение поэтапно, не всё сразу. Но нет, тебе проще всего продать мою машину. Мою, заметь. Не нашу. Мою.
— Мы муж и жена. У нас всё общее.
— Ах, вот как? — Ольга криво усмехнулась. — Тогда почему мы не продаём твой ноутбук? Или твою коллекцию виниловых пластинок, на которую ты потратил чуть ли не полтора года? Или часы, которые тебе подарил отец? Почему именно моя собственность должна пойти с молотка?
Михаил отвернулся к окну. Молчал несколько секунд, потом глухо произнёс:
— Потому что машина стоит достаточно. А остальное — мелочи.
— Мелочи, — повторила Ольга. — Значит, для тебя мои два года жизни, мои жертвы, моя мечта — это всего лишь удобный способ решить проблему твоей матери.
— Не извращай мои слова.
— Я ничего не извращаю! Я просто вижу правду. Ты хочешь, чтобы я пожертвовала самым дорогим, что у меня есть. Ради женщины, которая с первого дня нашего брака не сказала мне ни одного доброго слова. Которая постоянно критикует мою покупку. И теперь эта покупка должна спасти её от неудобств? Ты хоть понимаешь, насколько это цинично?
Михаил резко развернулся. Глаза сверкнули злостью.
— Понимаю! Я понимаю, что моя жена — эгоистка. Что ей плевать на чужие страдания. Что машина для неё важнее, чем здоровье пожилого человека!
— Не смей! — Ольга шагнула вперёд, указывая пальцем на мужа. — Не смей обвинять меня в эгоизме! Это твоя мать отравляла мне жизнь с тех дней как я переступила порог этой квартиры. Это ты молчал каждый раз, когда она унижала меня. Это ты ни разу не встал на мою защиту. И теперь ты требуешь, чтобы я отдала всё, что мне дорого, ради неё?
— Я требую, чтобы ты вела себя как нормальная жена! Как часть семьи!
— А ты? — женщина почувствовала, как что-то внутри ломается. — Ты ведёшь себя как нормальный муж? Защищаешь меня? Уважаешь мои границы? Или для тебя я просто источник денег, когда твоей маме что-то понадобится?
Михаил побледнел ещё сильнее. Губы сжались в тонкую линию.
— Если тебе настолько важна эта машина, — медленно проговорил муж, — если кусок металла для тебя дороже живого человека, может, нам вообще не о чем разговаривать.
— Может, и правда не о чем, — ровно ответила Ольга.
Она развернулась и пошла в спальню. Руки двигались почти автоматически — открыла шкаф, достала сумку, начала складывать вещи. Михаил появился в дверях.
— Что ты делаешь?
— Собираюсь, — женщина даже не обернулась. — Раз нам не о чем разговаривать, я освобожу тебя от своего эгоистичного присутствия.
— Ольга, прекрати. Не устраивай драму.
— Драму? — она наконец посмотрела на мужа. — Ты хочешь продать мою машину без моего согласия, обзываешь меня эгоисткой, а я устраиваю драму? Знаешь, Михаил, я только сейчас поняла одну вещь. Ты точно такой же, как твоя мать. Для вас обоих чужие границы, чужие желания, чужая собственность — всё это ничего не значит. Важны только ваши потребности, ваши проблемы, ваши желания.
— Это неправда!
— Правда! — Ольга застегнула сумку. — Твоя мать постоянно мне твердила, что всю жизнь жила без машины. Ходила пешком, ездила на автобусах. И прекрасно себя чувствовала. Но как только понадобились деньги, внезапно моя машина перестала быть бесполезной игрушкой. Она стала ценным активом, который можно продать. Не находишь это странным?
Михаил молчал. На лице мелькало что-то похожее на сомнение, но быстро исчезло, сменившись упрямством.
— Мама болеет. Ей нужна помощь.
— Пусть продаст квартиру, которую сдаёт. Или возьмёт кредит под её залог. У неё есть собственное имущество. Почему она не хочет им жертвовать, а я должна?
— Потому что эта квартира — её пенсионный фонд! Она с нее деньги на старость копит!
— А моя машина — это что? — голос Ольги стал тише, но жёстче. — Развлечение? Прихоть? Или тоже моё имущество, моя безопасность, моя независимость? Или у меня нет права на собственность, раз я жена твоя?
Михаил отвернулся, провёл рукой по лицу.
— Я думал, ты поймёшь. Думал, что ты… другая.
— Другая? Какая другая? Покорная? Безропотная? Готовая отказаться от всего по первому твоему слову?
— Готовая помочь семье.
— Это не моя семья! — сорвалась Ольга. — Семья — это когда тебя уважают. Когда с тобой считаются. Когда ценят то, что для тебя важно. Светлана Петровна никогда не считала меня семьёй. Для неё я была и остаюсь чужой, недостойной её драгоценного сына. И ты, судя по всему, с ней согласен.
— Я никогда такого не говорил!
— Не нужно говорить, — Ольга закинула сумку на плечо. — Твои действия говорят громче слов. Или бездействие. Сколько раз твоя мать оскорбляла меня в твоём присутствии? Десятки. Сотни. И сколько раз ты её остановил? Ни разу. Ты молчал. Отводил глаза. Делал вид, что ничего не слышишь. А теперь требуешь от меня жертв ради неё. Извини, но я не святая.
Женщина прошла мимо мужа к выходу. Михаил попытался её задержать, схватил за руку.
— Подожди. Давай успокоимся и поговорим нормально.
Ольга высвободила руку.
— Мы уже поговорили. Ты сделал свой выбор. И я сделала свой.
— Ты серьёзно уходишь из-за машины?
— Нет, — спокойно ответила женщина. — Я ухожу из-за неуважения. Из-за того, что моё мнение ничего не значит. Из-за того, что мои годы труда можно так легко обнулить одной фразой. Машина — это просто символ. Символ того, что я для тебя ничего не значу. Ни моя работа, ни мои мечты, ни мои чувства.
— Ольга…
— Знаешь, что самое обидное? — она остановилась у двери. — Ты даже не попытался найти другой выход. Не предложил вместе искать варианты. Просто решил за меня. Решил, что моя собственность теперь принадлежит твоей матери. И я должна была покорно согласиться. Извини, но я не такая.
Ольга вышла из квартиры, не оглядываясь. Спускаясь по лестнице, слышала, как Михаил что-то кричит сверху, но не разбирала слов. Не хотела разбирать.
Села в машину, завела мотор. Руки дрожали, слёзы мешали видеть дорогу, но женщина упрямо вытерла глаза и тронулась с места. Куда ехать, решит потом. Сейчас главное — уехать отсюда.
Переночевала в гостинице. На следующий день Ольга сняла небольшую квартиру. Студию с минимальной мебелью, но недорого. Михаил звонил раз десять, писал сообщения. Требовал вернуться, обещал, что они всё обсудят. Женщина отвечала коротко: обсуждать нечего. Решение принято.
Через неделю она подала на развод. Михаил пытался встретиться, говорил, что не допустит разрыва, что они обязательно найдут компромисс. Но когда Ольга прямо спросила, готов ли муж отказаться от идеи продать её машину, в трубке повисла тишина.
— Значит, нет, — констатировала женщина. — Тогда нам действительно не о чем говорить.
Развод оформился быстро. Имущества общего почти не было — Ольга переехала в квартиру Михаила после свадьбы, свою машину купила до брака. Делить было нечего.
В день, когда пришло уведомление о готовности документов, Ольга сидела в съемной студии с чашкой кофе. Смотрела в окно на парковку, где стояла её машина. Блестящая, ухоженная, всё такая же важная и дорогая. За окном шёл дождь, капли барабанили по стеклу, и женщина вдруг поняла, что впервые за много месяцев чувствует себя спокойно.
Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Ольга долго смотрела на экран, потом всё же ответила.
— Алло.
— Это Светлана Петровна, — голос свекрови звучал натянуто. — Мне нужно с тобой поговорить.
— О чём?
— О Михаиле. Он после развода совсем потерялся. Не ест нормально, на работе проблемы начались. Ты должна вернуться.
Ольга усмехнулась.
— Должна? С чего вдруг?
— Потому что ты его жена!
— Была женой. Теперь нет. И знаете, Светлана Петровна, я не собираюсь обсуждать это с вами.
— Из-за какой-то машины разрушить семью! Это же глупость!
— Не из-за машины, — спокойно ответила Ольга. — Из-за неуважения. Из-за того, что ваш сын не видел во мне человека с собственными желаниями и правами. Для него я была просто приложением к его жизни. А машина — просто последняя капля.
— Ты эгоистка! Молодая, здоровая, могла бы и без машины обойтись. Ездила бы на метро, как все нормальные люди. А ты из-за железяки…
— Светлана Петровна, — перебила женщина. — У меня к вам вопрос. Вы продали свою квартиру, чтобы поставить импланты?
В трубке повисла тишина.
— Это другое дело, — наконец произнесла свекровь.
— Правда? Чем же?
— Это моя собственность! Я её заработала!
— Вот именно, — Ольга почувствовала, как улыбка трогает уголки губ. — Ваша собственность, которую вы заработали. И моя машина — моя собственность, которую я заработала. Только почему-то вы считаете, что ваше имущество неприкосновенно, а моё можно продать без разговоров. Двойные стандарты, не находите?
— Это совсем не то! Квартира — это…
— Это ваша пенсия, безопасность, будущее. Я всё правильно поняла? — перебила Ольга. — А моя машина — что? Игрушка? Прихоть? Не важная покупка?
Светлана Петровна молчала. Слышно было только её тяжёлое дыхание.
— Знаете что, — продолжила женщина, — я желаю вам здоровья. Искренне. Но решать свои проблемы за счёт чужого имущества — это не помощь, это манипуляция. И я больше не намерена в этом участвовать. Всего доброго.
Ольга положила трубку. Заблокировала номер. Допила остывший кофе и посмотрела на часы. Через час встреча с подругами. Они звали её в кино уже месяц, но раньше как-то не складывалось. А сейчас сложилось. Сейчас у неё была свобода распоряжаться своим временем, своими деньгами, своей жизнью.
Встав, женщина подошла к окну. Дождь закончился, выглянуло солнце. На мокрой парковке блестели лужи, а её машина стояла ровно там, где должна была стоять — рядом с домом хозяйки. Ольга прижала ладонь к стеклу. Два года копила, мечтала об этом автомобиле. Полгода назад вышла замуж, думая, что нашла человека, который поддержит её мечты. Сегодня стояла в съёмной студии, разведённая, но со своей машиной и своим достоинством.
И знала, что сделала правильный выбор.
Плакать поздно, милый. Я просто вернула себе то, что и так принадлежало мне, — сказала жена и ушла, не обернувшись