Я стояла у банкомата и методично снимала всю премию — сто тридцать тысяч рублей. Пачка за пачкой ложилась в сумку, а в голове крутилась вчерашняя фраза мужа: «На твою премию купим подарок моей сестре».
Не попросил. Не предложил обсудить. Заявил как данность.
****
— Лен, ты где? — раздался голос Димы из прихожей.
Я вышла из спальни, посмотрела на мужа.
— Здесь я.
— Слушай, мне Настя звонила. Говорит, хочет новую кухню. Я прикинул — твоей премии как раз хватит на неплохой вариант. Завтра съездим, выберем.
— Дим, а мы с тобой не обсуждали это, — спокойно сказала я.
— Да что там обсуждать? — он пожал плечами. — Моя сестра, твоя золовка. Семья же. К тому же ты ведь на премию не рассчитывала особо, правда? Так что это как внезапные деньги.
— Внезапные? — я почувствовала, как внутри что-то сжимается. — Дим, я два года работала над этим проектом. Перерабатывала по вечерам, выходила в субботы. Это не внезапные деньги, это заработанные.
— Ну ладно тебе, не прибедняйся. У тебя зарплата нормальная. А Настька одна с ребенком осталась после развода. Ей помочь надо.
— А почему за счет моей премии?
Дима нахмурился:
— Елена, ты сейчас серьезно? Из-за денег устраиваешь скандал? Я думал, ты понимаешь, что такое семья.
— Семья — это когда спрашивают, а не ставят перед фактом.
— Вот именно! Семья — это когда помогают друг другу без всяких вопросов. Особенно когда человеку тяжело.
— Дим, твоей сестре не тяжело, — я села на диван. — У нее хорошая работа, квартира от бывшего мужа, алименты приличные. Ей просто захотелось новую кухню.
— И что? Не имеет права хотеть?
— Имеет. Но при чем тут моя премия?
— При том, что ты моя жена! — повысил голос Дима. — И должна понимать, что я не могу оставить сестру без помощи. Она ко мне обратилась, а не к чужим людям.
— А у тебя денег нет?
Повисла тишина. Дима отвел взгляд.
— У меня… есть, конечно. Но я планировал… В общем, у меня свои планы на них.
— Какие планы?
— При чем тут это? — вспылил он. — Хочешь все контролировать? У тебя премия есть, вот пусть она и идет на подарок сестре. А мои деньги — это мое дело!
— Понятно, — я встала. — То есть мои деньги — наши, а твои — твои?
— Ты специально передергиваешь! Я вообще не об этом! Я о том, что нормальная женщина не будет считать каждую копейку, когда речь о помощи родственникам.
— Дим, твоя сестра три месяца назад попросила двадцать тысяч на день рождения племянницы. Я дала. Месяц назад ей срочно понадобились деньги на ремонт машины — тридцать пять тысяч. Тоже я дала. До этого зимняя куртка, поездка на море…
— Ты что, учет ведешь? — с возмущением перебил Дима. — Записываешь каждый рубль, который даешь родной сестре мужа?
— Не веду, — устало ответила я. — Просто помню. И заметила тенденцию — каждый раз это «мои» деньги идут на помощь.
— Потому что у тебя больше зарплата!
— У меня на пятнадцать тысяч больше зарплата, Дим. Не в десять раз. А помогаю я почему-то всегда одна.
— Господи, какая же ты меркантильная, — он покачал головой. — Я не думал, что женюсь на такой… расчетливой.
— Расчетливой, — повторила я. — Дим, а ты помнишь, что мы три месяца не можем накопить на первый взнос по ипотеке? Нам не хватает двухсот тысяч. Я откладываю по двадцать тысяч, ты по пятнадцать. И каждый раз, когда почти набираем нужную сумму, появляется твоя сестра с очередной «проблемой».
— Так! — рявкнул Дима. — Хватит! Не смей обвинять Настю в том, что у тебя не получается накопить! Если бы ты не тратила деньги на свои шмотки и салоны красоты…
— Я трачу на это не больше десяти тысяч в месяц, — перебила я. — А ты на рыбалку с друзьями каждые выходные сколько оставляешь? Двадцать? Двадцать пять?
— Мне нужно отдыхать! Я работаю, между прочим!
— Я тоже работаю. И тоже имею право на отдых. И на решение, куда потратить свою премию.
Дима сжал кулаки:
— Значит, так. Либо ты завтра едешь со мной выбирать кухню для Настьки, либо… либо думай сама, какая ты жена.
— Либо что, Дим? Разведешься?
Он побледнел от злости:
— Не доводи! Я серьезно говорю. Если ты не можешь помочь моей родной сестре…
— Не могу, — спокойно сказала я. — Потому что на эту премию я уже запланировала другое.
— Что еще за другое?
— Первый взнос по ипотеке. Я добавлю свои накопления — и у меня как раз наберется нужная сумма.
— Ты спятила? — Дима уставился на меня. — Какая ипотека? Мы же решили подождать!
— Нет, Дим. Решил ты. Решил, что подождем, пока твоя сестра перестанет нуждаться в «помощи». А это никогда не закончится.
— Тебе просто жалко денег на родного человека!
— Мне жалко нашего будущего, — тихо ответила я. — Нам скоро тридцать пять, Дим. Мы живем в съемной квартире. Откладываем на свое жилье уже четыре года. И каждый раз что-то происходит. То Насте, то твоим родителям, то еще кому-то из твоих родственников.
— Так и говори, что считаешь мою семью обузой!
— Я не говорю, что обуза. Я говорю, что мы тоже имеем право на свои планы. На свою жизнь.
— Послушай себя! «Свои планы», «своя жизнь»! А про нас подумала? Про то, что я пообещал сестре помочь?
— Ты пообещал, — кивнула я. — Моими деньгами. Не спросив меня.
— Потому что знал, что ты откажешь! Вот поэтому!
— И это тебя не насторожило? То, что ты боялся меня спросить, потому что знал ответ?
Дима метался по комнате:
— Все! Хватит этой психологии! Завтра в десять утра едем выбирать кухню. Точка.
— Нет, — я открыла сумку и достала деньги. — Завтра в десять утра я еду в банк. Внести первый взнос по ипотеке. На квартиру, где мы наконец заживем своей жизнью.
— Ты что делаешь?! — он выхватил у меня часть купюр. — Это же…
— Моя премия, — договорила я. — Которую я заработала. И которую потрачу на наше будущее.
— Настя отзвонит мне через час! Спросит, когда едем! Что я ей скажу?!
— Правду. Что ты не спросил меня. Что распорядился моими деньгами без моего согласия. И что я сказала нет.
— Она решит, что ты жадная!
— Может быть, — пожала я плечами. — Или решит, что я имею право распоряжаться своими деньгами.
— Господи, да бери свою квартиру! — взорвался Дима. — Раз деньги дороже семьи!
— Дим, это и есть забота о семье. О нашей с тобой семье.
— А Настька что, не семья?!
— Семья. Но у нее своя жизнь, свой доход, своя квартира. А у нас ничего нет. И не будет, если мы продолжим в том же духе.
Он швырнул телефон на стол:
— Знаешь что? Делай что хочешь. Но я пообещал сестре. И я не собираюсь выглядеть идиотом.
— Тогда помоги ей из своих денег.
— У меня нет таких денег! — выпалил он и замолчал, поняв, что сказал лишнее.
— Почему? — тихо спросила я. — Куда делись сорок тысяч, что ты откладывал последние два месяца?
Дима отвернулся:
— Потратил.
— На что?
— На свои нужды.
— На рыбалку с Пашкой в Карелию на прошлых выходных?
Молчание.
— Дим, ты потратил сорок тысяч на трехдневную рыбалку. И теперь хочешь, чтобы я отдала свою премию на кухню твоей сестре?
— Это разные вещи!
— Почему? Почему у меня не может быть «своих нужд», а у тебя может?
— Потому что я мужчина! Мне нужно…
— Что? — я встала перед ним. — Договаривай. Что тебе нужно такого, чего не нужно мне?
— Елена, не ставь меня в неудобное положение перед сестрой!
— А меня ты в какое положение ставишь? Когда заявляешь, что мои деньги — это автоматически подарок для твоих родственников?
— Я думал, ты другая, — горько сказал он. — Думал, ты понимаешь, что такое настоящая семья.
— Настоящая семья — это когда муж советуется с женой. Когда решения принимаются вместе. Когда учитываются интересы обоих.
— Красиво говоришь, — усмехнулся Дима. — А по факту деньги жалко.
— По факту я устала быть банкоматом для твоих родственников, — резко ответила я. — Устала от того, что каждый мой заработок — это повод придумать, на кого из твоей семьи его потратить.
— Так не надо было выходить замуж в нормальную семью! Где люди друг другу помогают!
— В нормальной семье помогают по возможности. А не вместо собственной жизни.
Дима схватил куртку:
— Все. Я ухожу. Пока не наговорил лишнего.
— Подожди, — я коснулась его руки. — Дим, давай просто спокойно поговорим. Сядем, обсудим…
— Обсуждать нечего, — он отдернул руку. — Ты сделала свой выбор. Деньги важнее.
— Не деньги важнее. Наше будущее важнее.
— У моей сестры тоже есть будущее! И ребенок растет в убогой кухне!
— Дим, я видела их кухню. Она обычная. Просто Насте захотелось модную, как у ее подруги.
— И что? Почему у всех должно быть, а у нее нет?!
— Потому что у всех это — на свои деньги!
Он хлопнул дверью.
Я опустилась на диван и закрыла лицо руками. Телефон завибрировал — сообщение от Насти, золовки:
«Леночка, Димочка сказал, вы завтра едете выбирать мне кухню! Я так рада! Уже присмотрела итальянский гарнитур, с островом. Правда, чуть дороже — сто пятьдесят тысяч. Но Димочка сказал, разберетесь. Спасибо вам огромное! 🥰»
Сто пятьдесят тысяч. Даже не сто тридцать. Уже выросло.
Я набрала ответ:
«Настя, извини, но я не смогу помочь с кухней. У меня другие планы на эти деньги.»
Ответ пришел мгновенно:
«Что?! Димочка обещал! Я уже мастеру задаток дала! Как это — другие планы?!»
«Первый взнос по ипотеке. Нам нужна своя квартира.»
«Елена, я не понимаю. У вас ведь есть деньги! Димочка говорил про премию!»
«Премию я потрачу на свои нужды. Прости.»
«Ты серьезно?! Из-за каких-то ста тысяч готова семью поссорить?! Господи, какая ты эгоистка! Димочка столько для тебя делает, а ты ему в помощи родной сестре отказываешь! Я никогда не думала, что ты такая!»
Я заблокировала чат. Через минуту позвонила мама Димы.
— Леночка, это правда? Ты отказала Настюше в помощи?
— Здравствуйте, Валентина Петровна. Я не отказала в помощи. Я сказала, что не могу потратить на это свою премию.
— Но почему? У тебя ведь есть деньги!
— Они мне нужны на первый взнос по ипотеке.
— Ипотека подождет! А у девочки ребенок! Ему стыдно друзей домой звать с такой кухней!
— Валентина Петровна, кухня у Насти нормальная.
— Ты что, считаешь мою дочь неблагодарной?! Она же не для себя просит! Для внука моего! А ты только о себе думаешь!
— Я думаю о своей семье. О себе и о Диме.
— Настя — тоже семья! Или для тебя только муж — семья, а его родные — нет?!
— Конечно, семья. Но у нас с Димой тоже есть потребности.
— Потребности! — фыркнула свекровь. — В съемной квартире нормально живете! А вот у Насти действительно проблема!
— Проблема в том, что Настя привыкла, что ей решают все вопросы, — не выдержала я.
Повисла тишина. Потом свекровь ледяным тоном сказала:
— Понятно. Ты показала свое истинное лицо. Дима женился на чужом человеке.
И бросила трубку.
Я сидела в пустой квартире и думала: может, я правда не права? Может, надо было согласиться? Ради мира в семье?
Но тут же вспомнила: четыре года съемного жилья. Откладывание по крохам. Планы, которые рушились каждый раз, когда кому-то из родни Димы что-то срочно требовалось.
Утром я встала рано. Собралась и поехала в банк. Внесла первый взнос. Подписала документы.
Ключи от квартиры мне пообещали через два месяца.
Когда вернулась домой, Дима сидел на кухне мрачнее тучи.
— Ну что, сделала? — спросил он, не поднимая головы.
— Да. Через два месяца получим ключи.
— Поздравляю. Зато семью потеряла.
— Какую семью?
— Настя мне больше не сестра. Мама сказала, чтобы я подумал, с кем живу. А я действительно задумался.
Я села напротив:
— Дим, я люблю тебя. Но я не обязана содержать твою сестру.
— Это не содержание! Это разовая помощь!
— Разовая? Дим, посчитай, сколько «разовых» было за последний год. Я насчитала двенадцать раз. На общую сумму почти триста тысяч.
— Врешь!
— Хочешь, покажу выписки? Я действительно начала записывать. После того как в пятый раз сорвалось наше накопление на квартиру.
Дима побледнел:
— Ты… следила? За деньгами?
— Я отслеживала, куда уходят наши накопления. И поняла закономерность.
— И решила, что во всем виновата Настя.
— Нет. Решила, что во всем виноваты мы. Ты — потому что не умеешь говорить сестре «нет». Я — потому что позволяла это.
— Значит, теперь не позволяешь?
— Теперь ставлю границы. Наше будущее — приоритет. Потом — помощь родным. Но в разумных пределах.
— Ты думаешь только о себе!
— Я думаю о нас. О нашей семье, которую мы создали. И о детях, которых мы планировали. Или ты забыл, что хотел ребенка?
Дима вздрогнул:
— При чем тут дети?
— При том, что на ребенка нужна стабильность. Своя квартира. Накопления. А не вечная помощь взрослой сестре, у которой есть все, чтобы жить самостоятельно.
— Настя одна! Ей тяжело!
— Дим, у Насти зарплата шестьдесят тысяч. Алименты двадцать пять. Квартира своя. Она не бедствует. Ей просто удобно, что есть брат, который решает все проблемы.
— Это моя сестра, — упрямо повторил он.
— И я это уважаю. Но я твоя жена. И мне нужно, чтобы ты уважал и меня.
Мы сидели молча. Потом Дима тяжело вздохнул:
— Мама требует, чтобы я с тобой развелся.
— И ты? — спокойно спросила я.
— Я… не знаю. — Он поднял на меня глаза. — Ты действительно выбрала деньги вместо семьи.
— Нет, Дим. Я выбрала нашу семью. Просто ты не видишь разницы между нами и твоими родственниками.
— Все — семья!
— Да. Но есть семья, которую создаешь ты. Которую строишь. Ради которой живешь. А есть семья, из которой вышел. Которую любишь, но которая не должна управлять твоей жизнью.
— Красиво сказано, — криво усмехнулся Дима. — Психолог из тебя хороший.
— Плохая жена, по-твоему?
Он не ответил.
— Дим, я не прошу тебя отказаться от мамы и сестры. Я прошу найти баланс. Чтобы мы тоже имели право на свои планы. На свою жизнь.
— Это эгоизм.
— Нет. Это здоровые границы.
Он встал:
— Мне нужно подумать.
И ушел.
Три дня мы почти не разговаривали. Дима ночевал у друга. Звонили мама, свекровь, золовка — все требовали, чтобы я одумалась.
А потом пришла выписка из банка. Квартира оформлялась на меня. На мою фамилию.
Дима вернулся вечером четвертого дня. Молча сел на диван.
— Квартира оформлена на тебя, — сказал он.
— Да.
— Почему не на двоих?
— Потому что первый взнос — мои деньги. Ипотеку буду платить я. Если захочешь — впишу тебя как созаемщика.
— То есть я для тебя теперь кто? Квартирант?
— Ты для меня муж. Если захочешь им оставаться.
Повисла тишина.
— Мама сказала, ты меня не уважаешь, — тихо произнес Дима.
— А ты меня уважаешь? — так же тихо спросила я. — Когда распоряжаешься моими деньгами без спроса?
Он закрыл лицо руками:
— Я не знаю, Лена. Я правда не знаю. Раньше все было проще.
— Раньше я молчала. А теперь не могу. Потому что устала жить чужой жизнью.
— И что теперь?
— Теперь ты выбираешь. Остаться со мной и строить нашу семью. Или уйти к маме с сестрой и дальше решать их проблемы.
— Это ультиматум?
— Это граница. Я не могу больше так жить, Дим.
Он долго молчал. Потом поднялся и пошел в спальню. Я осталась сидеть на кухне.
Утром он вышел с чемоданом.
— Я еще подумаю, — сказал он. — Мне нужно время.
— Хорошо, — кивнула я. — У тебя есть время.
Дверь закрылась.
Я осталась одна в съемной квартире. С документами на ипотеку. С деньгами на счету. И с надеждой, что когда-нибудь Дима поймет: семья — это не только помощь родным.
Это еще и право жить своей жизнью.
— Если ты не хочешь ни за что платить, то выметайся из моего дома! Тебя тут никто не держит, так что дверь вон там