Ольга не любила считать деньги вслух. Это была её личная черта — не из гордости, а из какого-то суеверия, что ли. Казалось, назовёшь сумму — и она немедленно найдёт, куда утечь. Поэтому таблицу с накоплениями она держала в телефоне, в заметках, с паролем, и открывала её только сама, в тишине, обычно по воскресеньям утром, пока Денис ещё спал.
Они снимали однушку на Северном — район не плохой, но и не центр, на маршрутке до работы сорок минут, супермаркет через дорогу, во дворе вечно орали дети соседей сверху.
Денис зарабатывал пятьдесят пять — работал мастером на автосервисе, руки золотые, но потолок по зарплате был виден невооружённым глазом. Ольга вела бухгалтерию в небольшой оптовой фирме, получала сорок восемь. Итого сто три тысячи на двоих, из которых двадцать две сразу уходило хозяйке квартиры, пожилой женщине по имени Антонина Семёновна, которая звонила первого числа каждого месяца с точностью часового механизма.
Откладывали по пятнадцать тысяч в месяц. Иногда больше, если удавалось сэкономить. Иногда меньше — когда у Дениса ломалась машина или когда Ольга покупала что-то для дома, которое давно откладывалось. За три года набралось чуть больше полумиллиона. На отдельную квартиру в их городе этого не хватало даже на первый взнос по ипотеке — разве что на совсем окраину, туда, куда Оля ехать не хотела.
Они не ссорились из-за денег. Просто жили с этим ощущением — негромким, фоновым, как тихий звук, который не мешает, но и не уходит. Ощущением временности. Что вот эта квартира — не настоящая, не своя, что всё здесь ненастоящее — и диван, который они купили сами, и шторы, которые Ольга выбирала три часа в магазине. Всё равно — чужое.
Ольга мечтала о своём жилье с конкретными деталями. Не абстрактно — хочу квартиру, — а именно: хочу угловую кухню, хочу ванну с подсветкой, хочу чтобы из спальни был виден двор с деревьями. Она даже папку завела в телефоне — сохраняла туда фотографии интерьеров. Денис иногда смотрел через плечо и улыбался.
Сестра Дениса Татьяна жила в похожих условиях, только в другом районе. Снимала квартиру вместе с мужем Павлом — тот работал в охране, зарабатывал немного, Татьяна сидела в декрете после рождения сына Матвея. Матвею было чуть больше года — крикливый, румяный, постоянно с соплями. Ольга относилась к племяннику нейтрально: ребёнок как ребёнок, чужой, в общем-то.
Татьяна жаловалась. Это было её основным занятием на семейных встречах — жаловаться подробно, с деталями, с повторами. На тесноту, на аренду, на то что Матвей не спит, на то что Павел мало зарабатывает, на то что детские вещи дорогие, на то что вообще всё несправедливо.
Ольга кивала — из вежливости, потому что отчасти понимала. Они с Денисом сами не в шоколаде. Но каждый раз после таких разговоров Оля выходила с каким-то неприятным осадком. Как будто её жалость выжали досуха и поставили пустой стакан обратно.
Ирина Васильевна, свекровь, жила отдельно — в своей квартире, в пятнадцати минутах езды. Пенсия у неё была нормальная, плюс подрабатывала нянечкой в детском саду три дня в неделю. Женщина она была крепкая, деловая, с чётким представлением о том, как должно быть устроено всё вокруг. К Ольге относилась ровно — без теплоты, но и без открытой неприязни. Просто как к факту — есть жена у Дениса, ну и есть. Главное, сын доволен.
Всё изменилось в среду, в середине ноября.
Ольга была на работе, разбирала сверку по поставщикам, когда телефон завибрировал на столе. Незнакомый номер, городской. Женщина взяла трубку почти машинально.
— Добрый день, — произнёс незнакомый голос, мужской, официальный. — Могу я говорить с Ольгой Сергеевной Крыловой?
— Да, это я.
— Меня зовут Виктор Андреевич, я нотариус. Вам необходимо подойти к нам в офис в удобное время. Дело касается наследства. Ваша бабушка, Ковалева Зинаида Петровна, оставила завещание на ваше имя.
Ольга замерла с ручкой в руке над бумагами.
Бабушки Зины не стало в октябре — ушла тихо, во сне, в восемьдесят один год. Ольга ездила на похороны в Саратов, где бабушка жила последние двадцать лет. Квартира у бабушки была, Ольга это знала, но никогда не думала о ней в контексте наследства — казалось, это что-то далёкое, из другой жизни.
— Завещание? — переспросила Ольга.
— Именно. Зинаида Петровна завещала вам свою квартиру. Нужно оформить документы. Если вы подойдёте в течение ближайших двух недель…
Дальше Ольга слушала плохо. Записала адрес, имя нотариуса, время приёма. Положила трубку. Сидела секунд тридцать, глядя в монитор с незакрытой таблицей.
Потом позвонила маме.
— Мама, ты знала?
— Ну… твоя бабушка говорила мне год назад, что хочет написать на тебя. Ты же единственная внучка была, которая ездила к ней. Ты не знала?
— Нет.
— Ой, ну вот теперь знаешь.
Ольга вышла с работы пораньше — отпросилась, сослалась на личные обстоятельства. Поехала к нотариусу в тот же день. Виктор Андреевич оказался спокойным мужчиной лет пятидесяти, объяснил всё чётко и без лишних слов. Двухкомнатная квартира в Саратове. Второй этаж. Район — центральный, рядом школа, поликлиника, остановки. Состояние — жилое, косметический ремонт нужен, но не капитальный. Документы в порядке.
Ольга ехала домой в маршрутке и смотрела в окно. Ноябрь за стеклом был серый и голый, деревья стояли как нарисованные. Ольга думала о бабушкиной квартире — она помнила её: большая кухня с белым кафелем, высокие потолки, скрипучий паркет в коридоре. Запах корицы и старых книг. Бабушка Зина пила чай из блюдца и смотрела новости с неизменно скептическим выражением лица.
Дома Ольга рассказала Денису. Тот слушал молча, потом обнял жену.
— Вот видишь, — сказал он. — Будет у нас квартира.
— В Саратове, — уточнила Ольга.
— Продадим или сдадим. Или переедем — там жизнь дешевле.
Ольга улыбнулась. Впервые за долгое время — по-настоящему, без усилий.
В ту ночь она не открывала таблицу с накоплениями. Просто лежала и думала о квартире. Прикидывала, что надо сделать — поменять окна, перекрасить стены, в одной комнате точно нужен новый пол. Это всё решаемо. Это всё — просто вопрос времени и рук.
На следующей неделе Ольга съездила в Саратов, осмотрела квартиру уже как хозяйка. Взяла с собой блокнот, ходила по комнатам и записывала — что менять, что оставить, что выбросить. Окна — однозначно. Сантехника — нормальная, менять не нужно. Обои — содрать везде, обновить. Кухня — есть старая мебель, можно пока оставить. Ольга мерила рулеткой, фотографировала, делала заметки.
Вернулась воодушевлённой. Вечером показывала Денису фотографии, объясняла план.
— Вот здесь поставим диван. Вот здесь — рабочий стол мне…
Денис кивал, смотрел, соглашался.
Потом Ольга поехала в строительный магазин — большой, за городом, с бесплатной парковкой и тележками. Ходила по рядам три часа, составляла список. Краска, грунтовка, ламинат в одну комнату, шпаклёвка, плинтусы. Записала итог — вышло около ста двадцати тысяч на материалы, плюс работа если нанимать, но Ольга хотела часть сделать сама. Она умела — отец научил в детстве, как краской пользоваться, как шпателем.
Вечером вернулась домой в хорошем настроении, выложила распечатанный список на стол.
— Завтра еду закупаться, — сказала Ольга, разматывая шарф. — Если нормально получится, через месяц можно начинать.
Денис сидел на диване. Телефон лежал рядом, экраном вниз. Ольга заметила это краем глаза — он всегда так делал, когда был с кем-то на связи и не хотел, чтобы она видела.
— Подожди, — сказал муж.
Ольга обернулась от вешалки.
— Что?
— Сядь, поговорим.
Ольга села на край кресла, напротив дивана. Что-то в голосе Дениса было не то — не злое, но натянутое, как верёвка, которую тянут с двух сторон.
— Я думал об этом несколько дней, — начал муж. — И я понимаю, что скажу сложную вещь. Но ты выслушай, хорошо?
— Говори.
— Квартиру надо отдать Татьяне.
Ольга не сразу поняла. Смотрела на мужа и ждала продолжения — наверное, есть продолжение, наверное, он сейчас добавит что-то, что изменит смысл сказанного.
Денис молчал.
— Что? — произнесла Ольга.
— Татьяне и Павлу. С Матвеем. У них ребёнок маленький, им нужна своя квартира. А мы как-нибудь…
— Как-нибудь что?
— Ну, подождём. Ещё подкопим.
Ольга медленно встала. Прошла к окну. Смотрела во двор, где под фонарём стояла лавочка и сухой куст.
— Это моя квартира, — сказала Ольга, не оборачиваясь.
— Я понимаю.
— Это квартира моей бабушки. Она написала завещание на меня. Не на тебя, не на твою сестру — на меня.
— Я понимаю, Оль, я всё понимаю. Но у них же ситуация…
— У нас тоже ситуация. — Ольга обернулась. — Мы три года снимаем. Мы три года откладываем. Мы три года ждём.
— Татьяна с ребёнком…
— Денис, — Ольга посмотрела на мужа прямо, — у меня нет детей. Но квартира — это наследство моей семьи. Это единственное, что моя бабушка мне оставила. И я не собираюсь её отдавать.
Денис поднял телефон. Нажал что-то. Положил обратно.
— Ты написал кому-то? — спросила Ольга.
— Маме.
Ольга посмотрела на мужа ещё секунду. Потом пошла на кухню — налила воды, выпила стакан стоя, у раковины. Смотрела на кран, на капли на краю раковины.
Примерно через час раздался звонок в дверь.
Ольга открыла сама. На пороге стояла Ирина Васильевна — в пальто, с сумкой, вид деловой и собранный. За свекровью маячила Татьяна — с Матвеем на руках, в расстёгнутой куртке, с сумкой-кенгуру поверх свитера.
Ирина Васильевна вошла, не дожидаясь приглашения. Татьяна — следом.
— Ну вот и хорошо, что все дома, — произнесла свекровь, снимая пальто.
Ольга стояла в прихожей и наблюдала за тем, как Ирина Васильевна вешает пальто на её крючок, как Татьяна проходит в комнату, как Матвей таращит глаза на люстру.
Денис стоял чуть в стороне, у стены.
На кухне Ирина Васильевна взяла на себя роль главного. Сели — свекровь во главе стола, Татьяна рядом с ребёнком, Денис у стены, Ольга напротив. Ольга не предлагала чай.
— Оля, мы приехали поговорить нормально, — начала Ирина Васильевна тоном человека, который уже знает, чем разговор закончится. — Ты понимаешь, в каком положении Таня?
— Я понимаю её положение, — ответила Ольга ровно.
— Ребёнок маленький, съёмная квартира, деньги…
— Ирина Васильевна, я слышала это много раз. Мы тоже не живем в замке.
Татьяна подхватила:
— Матвею скоро полтора года, ему нужна отдельная комната для сна, а у нас однушка, мы там все друг у друга на голове, я уже не помню, когда нормально спала…
— Татьяна, — перебила Ольга, — я тебе сочувствую. Правда. Но это моя квартира и мне решать — отдавать или нет. Поймите, квартира, которую мне оставила моя бабушка.
— Твоя бабушка была добрым человеком, — сказала Ирина Васильевна, — и она бы поняла.
— Ты не знала мою бабушку.
В кухне стало тихо на несколько секунд.
Потом Ирина Васильевна чуть наклонилась вперёд и произнесла — не громко, но очень отчётливо:
— Нам нужнее. Мы решили, ты уступишь.
Ольга смотрела на свекровь. На её уверенное лицо, на спокойные руки, сложенные на столе. На Татьяну рядом, которая качала Матвея и смотрела в сторону, как человек, который уже знает сценарий и ждёт своего выхода.
— Вы решили, — повторила Ольга.
— Да.
— Без меня.
— Оля, не надо усложнять.
— Интересно. — Ольга откинулась на спинку стула. — Вы пришли в мою квартиру, сели за мой стол и сообщили мне, что решили за меня, что делать с моим наследством.
— Ты молодая, вы с Денисом ещё заработаете, — сказала Ирина Васильевна с тем же спокойствием. — А у Тани — ребёнок.
— Мы не заработаем, — отрезала Ольга. — Мы три года откладывали и не заработали. Вы это знаете.
— Значит, ещё подождёте.
— Нет.
Татьяна перестала качать Матвея.
— То есть тебе не жалко ребёнка? — произнесла золовка.
— При чём здесь жалость к ребёнку?
— Ты отказываешь ему в нормальной жизни!
— Татьяна, я не обязана обеспечивать твоему ребёнку жильё за счёт своего наследства.
— Вот как заговорила! — Ирина Васильевна повысила голос, и это было неожиданно после её предыдущего спокойствия. — Значит, ты против семьи?!
— Я за свою семью.
— Мы все одна семья!
— Нет, — сказала Ольга, — не одна. Вы — семья Дениса. Я замужем за Денисом. Это не делает вашу квартирную проблему моей обязанностью.
Татьяна встала — резко, Матвей закряхтел.
— Ты жадная, — бросила золовка. — Ты всегда была жадной. Денис нам говорил, как ты трясёшься над своими деньгами.
Ольга посмотрела на мужа.
Денис стоял у стены и молчал. Не смотрел на жену — смотрел в угол, чуть ниже окна.
Ирина Васильевна поднялась тоже.
— Ты эгоистка, Оля. У тебя нет детей, тебе этого не понять. Ты думаешь только о себе.
— Хорошо, — сказала Ольга.
Встала. Спокойно вышла с кухни. Прошла в комнату — к шкафу, который Ольга покупала на распродаже два года назад, с постельным бельём, которое Ольга выбирала в интернет-магазине с примерками четырёх разных цветов.
Достала дорожную сумку. Открыла шкаф.
Денис появился в дверях комнаты через минуту.
— Оля, не надо.
— Где документы на квартиру? — спросила Ольга, не оборачиваясь. — Я оставила в папке на полке.
— Оля, они уйдут, я сейчас скажу им…
— Денис, — Ольга обернулась, — ты позвонил матери. Ты позвал их сюда. Ты стоял на кухне и молчал, пока они называли меня жадной и эгоисткой.
Муж открыл рот. Закрыл.
— Где папка с документами?
— Оля, подожди…
Ольга нашла папку сама — на нижней полке шкафа, под пледом. Достала документы на наследство, паспорт, трудовую. Сложила в боковой карман сумки. Потом методично, без спешки, начала собирать одежду. Не всё — только то, что нужно сейчас. Остальное можно забрать потом.
С кухни доносились голоса — Ирина Васильевна говорила что-то Татьяне, та отвечала. Матвей заплакал, потом успокоился.
Ольга застегнула сумку. Накинула куртку. Вышла в прихожую.
Ирина Васильевна стояла в коридоре — увидела сумку, посмотрела на невестку.
— Уходишь? — сказала свекровь с интонацией, в которой не было ни сожаления, ни удивления. Просто вопрос.
— Да, — ответила Ольга.
— И думаешь, это что-то изменит?
— Меня не интересует, что это изменит для вас.
Татьяна выглянула с кухни — с Матвеем на руках, смотрела.
Ольга обулась. Взяла ключи — свои, от этой квартиры. Подержала их в руке секунду. Положила на тумбочку у зеркала.
— Ключи я оставляю, — сказала Ольга Денису, который стоял у стены. — Аренда оплачена до конца месяца. Дальше — сам.
Муж смотрел на неё и не двигался.
Ольга открыла дверь и вышла.
На лестнице было тихо. Ольга спустилась на первый этаж, толкнула тяжёлую входную дверь.
Холодный воздух ударил в лицо — резкий, сырой, с запахом мокрого асфальта и листьев, которые дворник не успел убрать. Ольга стояла на крыльце секунд десять, не двигаясь. Потом достала телефон и позвонила маме.
— Мама, я могу приехать?
— Случилось что-то?
— Да. Расскажу при встрече.
— Конечно, приезжай. Я сейчас пельмени ставлю.
Ольга поймала такси. Пока ехала — сидела смотрела в окно и думала не о Денисе, не о свекрови, не о том разговоре на кухне. Думала о квартире в Саратове. О высоких потолках. О скрипучем паркете в коридоре. О том, что окна лучше взять с двойным стеклопакетом, потому что дом старый и зимой наверняка тянет.
Мама жила в двушке на пятом этаже — давно, с тех пор как Ольга была ребёнком. Открыла дверь, посмотрела на дочь, на сумку, ничего не спросила — просто отступила в сторону и сказала:
— Иди, раздевайся.
Ольга рассказала всё за ужином — спокойно, без слёз, почти без интонации. Мама слушала, не перебивала. Потом молчала, глядя в стол.
— Ты правильно сделала, что ушла, — сказала мама наконец.
— Я знаю.
— Что будешь делать?
— Ремонт делать, — ответила Ольга и взяла вилку.
Следующие две недели телефон не давал покоя. Денис звонил по несколько раз в день — сначала с объяснениями, потом с упрёками, потом снова с объяснениями. Несколько раз написал длинные сообщения — Ольга читала их и не отвечала.
Позвонила Ирина Васильевна — голос был такой же деловой, как в тот вечер, только теперь с нотой, которую Ольга определила как праведный гнев. Свекровь говорила что-то про то, что Ольга разрушила семью, что из-за неё Денис сам не свой, что квартирный вопрос можно было решить иначе.
Ольга выслушала. Сказала:
— Ирина Васильевна, больше не звоните, пожалуйста.
Потом заблокировала номер.
Татьяна написала в мессенджере — длинное, рваное, с ошибками, про то что Ольга думает только о себе, что так не делают, что Матвею нужна нормальная жизнь. Ольга прочла сообщение. Закрыла. Заблокировала.
Денис она заблокировала на третьей неделе, когда звонки не прекращались и уже начинали мешать работать.
Адвоката Ольга нашла быстро — через знакомую, которая разводилась год назад. Хороший специалист, немолодая женщина с точными формулировками. Выслушала ситуацию, посмотрела на документы.
— Квартиру получили в наследство? — спросила адвокат.
— Да, от бабушки. В браке.
— Наследство не делится при разводе. Это ваша собственность, статья 36 Семейного кодекса. Муж на неё претендовать не может.
— Я знаю, — сказала Ольга.
— Тогда что вас беспокоит?
— Ничего. Просто хочу оформить всё быстро и правильно.
Развод оформляли через суд — у них не было детей, но было совместное имущество: мебель, которую покупали вместе, и машина, зарегистрированная на Дениса, но купленная на общие деньги. Адвокат разобралась с этим чётко.
Суд прошёл без скандала. Денис пришёл один, без матери и сестры. Выглядел плохо — похудевший, с тёмными кругами. Смотрел на Ольгу с каким-то выражением, которое она так и не смогла точно определить. Не злость и не раскаяние — что-то промежуточное.
Судья спросила стандартное: примирение возможно?
— Нет, — сказала Ольга.
Денис ничего не добавил.
Вышли из зала в разные стороны. Ольга — к выходу, Денис — сел на скамейку. Больше они не разговаривали.
Ремонт Ольга начала в январе. Приезжала в Саратов на выходные — сначала одна, потом маму попросилась помочь. Вдвоём работалось веселее. По вечерам сидели на кухне с чаем в бумажных стаканчиках — нормальной посуды ещё не было — и разговаривали обо всём подряд. О том, куда поставить диван. О том, стоит ли менять входную дверь сразу или подождать. О том, что в соседнем доме открылась кофейня и там хороший кофе.
В феврале Ольга переехала окончательно.
Перевезла вещи на грузовой машине, расставила по полкам, разобрала коробки. Поставила в угол большой фикус — давно хотела живое растение дома, но на съёмной казалось, что незачем. Теперь — могла себе позволить.
Нашла работу в Саратове быстрее, чем думала — бухгалтеры нужны везде. Зарплата оказалась чуть меньше, но аренды больше не было, и в итоге денег выходило даже больше свободных.
По утрам Ольга варила кофе на своей кухне с белым кафелем. Смотрела в окно — двор, деревья, лавочка. Из спальни — именно то, что хотела: ветки старой липы и кусок неба.
Однажды в марте позвонила подруга из того города — просто поговорить, узнать как дела.
— Ну как ты там?
— Нормально, — ответила Ольга. — Хорошо, даже.
— Скучаешь?
Ольга подумала. Посмотрела на фикус в углу — он пустил новый лист, маленький и светлый.
— Нет, — сказала Ольга.
И это была правда.
Хитрый тест ПДД — куда может продолжить движение серое авто