– Лена, ну это уже ни в какие ворота не лезет! Ты чек видела? Итоговую сумму видела? – Сергей потряс длинной бумажной лентой перед лицом жены, словно это был обвинительный приговор, а не список продуктов из супермаркета.
Елена, стоявшая у раковины и намыливавшая большую сковороду, тяжело вздохнула, но не обернулась. Вода шумела, заглушая часть слов, но интонацию мужа она знала наизусть. Этот звенящий, немного визгливый тон появлялся у Сергея всякий раз, когда речь заходила о финансах.
– Сереж, положи чек на стол. Я занята, – спокойно ответила она, смывая пену.
– Нет, ты посмотри! – не унимался супруг, подходя ближе и буквально тыча бумажкой ей под локоть. – Пять тысяч семьсот рублей! За один раз! Мы же не миллионеры, Лена. Куда это все уходит? Мы что, в ресторане каждый день питаемся?
Елена выключила воду, вытерла руки полотенцем и медленно повернулась. Сергей стоял в дверном проеме кухни, взъерошенный, в домашних трениках с вытянутыми коленками, и вид у него был такой, будто жена только что проиграла их квартиру в карты.
– Давай посмотрим, – она взяла чек из его рук. – Мясо – полтора килограмма говядины. Это на гуляш и на суп. Рыба красная – стейки, по акции, кстати. Сыр, масло сливочное, овощи, фрукты, йогурты тебе на завтрак, кофе хороший… Сергей, цены выросли. Я не могу купить килограмм нормального мяса за двести рублей, его просто не существует в природе.
– А зачем нам говядина? – тут же парировал муж, уперев руки в боки. – Курица чем плоха? Курица в три раза дешевле! А рыба? Зачем нам стейки? Можно взять минтай. Или селедку. Сыр этот твой пармезан – это вообще баловство. «Российский» по акции возьми, на бутерброде разницы никакой. Ты, Лена, просто не умеешь вести бюджет. Транжиришь деньги, а я потом должен думать, как до зарплаты дотянуть.
Елена почувствовала, как внутри начинает закипать глухое раздражение. Она работала главным бухгалтером, вела дела крупной фирмы, и слышать обвинения в неумении считать деньги было, мягко говоря, обидно. Тем более что зарабатывала она не меньше мужа, а домашнее хозяйство тянула одна. Сергей считал, что раз он иногда пылесосит по выходным, то его долг перед бытом исполнен.
– То есть ты считаешь, что я слишком много трачу на еду? – уточнила она, глядя ему прямо в глаза.
– Считаю! – выпалил Сергей. – Я уверен, что на питание можно тратить в два раза меньше, если подходить к делу с умом, а не хватать все самое красивое с полок. У меня мать на пенсию живет и умудряется еще откладывать, а у нас деньги как в песок. В общем так, Лена. Мне это надоело. Давай пересмотрим подход. Я не готов работать только на унитаз.
В кухне повисла тишина. Слышно было только, как гудит холодильник – тот самый, который Елена забила свежими продуктами час назад. Она смотрела на мужа и видела не любимого человека, с которым прожила двенадцать лет, а мелочного, ворчливого старика, которым он становился с каждым годом все больше.
– Хорошо, – вдруг легко согласилась она. – Ты абсолютно прав, Сережа. Экономия должна быть экономной.
Сергей даже моргнул от неожиданности. Он готовился к долгой обороне, к аргументам про витамины и качество жизни, а тут такая быстрая капитуляция.
– Ну вот, – он сразу сбавил тон, голос стал наставительным. – Давно бы так. Просто надо быть рациональнее.
– Договорились. Начиная с завтрашнего дня, мы переходим на режим жесткой экономии. Но поскольку у нас разные представления о том, что такое «рационально», предлагаю эксперимент. Я буду питаться так, как привыкла, на свои деньги. А ты – так, как считаешь нужным, на ту сумму, которую сам себе выделишь. Готовить каждый будет себе сам, чтобы не было претензий, что я испортила твои дешевые продукты или, наоборот, тайком подложила тебе дорогой кусок мяса.
– В смысле – сам? – Сергей нахмурился.
– В прямом. Ты же сказал, что я транжира. Значит, доверять мне покупку продуктов для тебя нельзя. Я куплю что-то не то, опять переплачу. Так что, дорогой, вот тебе полка в холодильнике – нижняя, самая вместительная. И полка в шкафчике. Бюджет свой формируй сам. Коммуналку платим пополам, остальное – врозь.
– Ты что, обиделась? – Сергей усмехнулся, но в глазах промелькнула неуверенность. – Детский сад какой-то.
– Никаких обид. Чистая бухгалтерия и оптимизация расходов, как ты и просил.
На следующий вечер Сергей вернулся с работы в приподнятом настроении. Он зашел на кухню, неся в руках два увесистых пакета из дискаунтера, находящегося в соседнем квартале. Елена в это время сидела за столом и неспешно ужинала. Перед ней стояла тарелка с ароматным овощным салатом – руккола, помидоры черри, кедровые орешки и ломтики авокадо, заправленные оливковым маслом. Рядом на блюдце лежал запеченный кусок той самой красной рыбы, из-за которой вчера разгорелся сыр-бор.
Запах на кухне стоял умопомрачительный: смесь запеченной рыбы, лимона и свежих трав. У Сергея невольно выделилась слюна.
– Приятного аппетита, – буркнул он, ставя пакеты на пол.
– Спасибо, – Елена вежливо улыбнулась и отправила в рот кусочек помидора. – Как закупка? Удачно?
– Более чем! – Сергей оживился, выкладывая свои трофеи на стол. – Вот, смотри. Макароны – пятнадцать рублей пачка! Пятнадцать, Лен! А ты берешь итальянские по сто пятьдесят. Рис, гречка – все по «красной цене». Сосиски – килограмм за двести рублей! Пельмени – вообще даром, двести пятьдесят за пачку. Майонез, хлеб, чай в пакетиках. Я потратил всего полторы тысячи, а еды тут на неделю, а то и больше. Вот это я понимаю – экономия.
Он победоносно посмотрел на жену. Елена лишь кивнула, продолжая аккуратно разбирать вилкой рыбу.
– Отлично, Сереж. Я рада, что ты нашел свой идеальный вариант.
Сергей принялся готовить. Он набрал воды в кастрюлю, поставил на огонь и высыпал туда половину пачки дешевых макарон. Пока вода закипала, он решил разогреть пару сосисок в микроволновке. Через пару минут по кухне поплыл специфический запах – пахло не мясом, а чем-то вроде мокрого картона и специй, которыми обычно маскируют отсутствие этого самого мяса.
Макароны сварились быстро, превратившись в серую, слипшуюся массу. Сергей щедро полил их кетчупом, положил рядом разбухшие сосиски и сел за стол напротив жены.
– Вот, – он подцепил на вилку комок макарон. – Сытно, просто и дешево.
Он ел быстро, стараясь не замечать, как пахнет Еленина рыба. Макароны были мягкими и безвкусными, кетчуп кислил, а сосиски имели странную рыхлую структуру. Но принципы были важнее. Он доел все до последней крошки, вытер рот салфеткой и заявил:
– Наелся до отвала. И заметь, этот ужин обошелся мне рублей в тридцать. А твой? Рублей пятьсот?
– Примерно так, – согласилась Елена, убирая свою тарелку в посудомойку. – Но я получила удовольствие. А ты?
– Еда – это топливо, Лена. Главное – калории, – отрезал Сергей и ушел в комнату смотреть телевизор.
Прошло три дня. Кухня превратилась в поле тихой битвы ароматов и визуальных образов. Елена готовила себе небольшими порциями, но каждое блюдо было маленьким шедевром. То она тушила говядину с черносливом, и запах томленого мяса проникал во все уголки квартиры, заставляя Сергея делать телевизор громче, чтобы отвлечься. То запекала куриную грудку в сливках с грибами. То делала творожную запеканку с ванилью на завтрак.
Сергей держался стойко. Он варил пельмени, которые при варке норовили развалиться и превратиться в суп с тестом и непонятными серыми шариками. Он жарил картошку на сале, купленном у какой-то бабушки у метро, потому что в магазине сало показалось ему дорогим. Он ел бутерброды с «сырным продуктом», который прилипал к зубам и не плавился даже в микроволновке.
На четвертый день Сергей проснулся с тяжестью в животе. Организм, привыкший за годы брака к качественной домашней еде, бунтовал против обилия крахмала, сои и пальмового масла.
Утром на кухне Елена варила кофе. Настоящий, в турке, с щепоткой корицы. Рядом на тарелке лежал круассан с тем самым «дорогим» сыром и ломтиком ветчины. Сергей мрачно насыпал в чашку растворимый кофе из жестяной банки и залил кипятком.
– Как самочувствие? – поинтересовалась Елена, заметив, как он морщится, делая глоток.
– Отлично, – соврал он. – Просто не выспался.
– Я сегодня задержусь на работе, так что ужинать буду там, – сообщила она. – Не теряй.
Вечером Сергей, придя домой голодным как волк, обнаружил пустую кухню. Ему ужасно не хотелось снова варить макароны или пельмени. Хотелось борща. Густого, наваристого борща со сметаной, который Лена варила так, что можно было язык проглотить. Но в его кастрюльке сиротливо лежали остатки вчерашней гречки.
Он открыл холодильник. На полке жены стояла кастрюля. Прозрачная крышка позволяла увидеть содержимое: там были тефтели в томатном соусе. Настоящие мясные тефтели. Рука сама потянулась к кастрюле, но он вовремя одернул себя. «Нет, я не сдамся. Это дело принципа. Она ждет, что я приползу на коленях. Не дождется».
Он достал упаковку замороженных блинчиков с мясом, купленных по акции «два по цене одного», и кинул их на сковородку. Блинчики быстро подгорели снаружи, оставшись ледяными внутри, а начинка на вкус напоминала паштет из бумаги. Сергей ел, запивая сладким чаем, и чувствовал себя самым несчастным человеком на земле.
В субботу Елена проснулась рано и начала возиться на кухне. Сергей лежал в постели, прислушиваясь к звукам. Стук ножа о доску, шипение масла, шум миксера. Запахи начали просачиваться в спальню, дразня и мучая. Пахло выпечкой. Свежей, сдобной выпечкой.
Он не выдержал и вышел на кухню. Елена доставала из духовки противень с пирожками. Румяные, глянцевые, они источали такой аромат, что у Сергея закружилась голова.
– О, пирожки! – непроизвольно вырвалось у него. – С чем?
– С капустой и яйцом, и с мясом, – ответила Елена, перекладывая горячие пирожки в плетеную корзинку, накрытую льняным полотенцем. – Я к маме собираюсь поехать, отвезу гостинцы.
– А… нам? – Сергей сглотнул слюну.
– Сереж, ну ты же понимаешь, – она развела руками. – Мясо дорогое, масло сливочное в тесте тоже недешевое. В твой бюджет эти пирожки никак не вписываются. Там себестоимость одного пирожка рублей сорок выходит. А ты на сорок рублей целый обед планируешь.
Сергей застыл. Ему казалось, что она шутит, что сейчас она засмеется и протянет ему теплый пирожок. Но Елена была серьезна. Она аккуратно упаковала корзинку, налила себе чаю, съела один пирожок с видимым удовольствием и начала собираться.
– Я оставила тебе место на плите, если будешь готовить, – бросила она уже из прихожей. – Вернусь к вечеру.
Когда хлопнула входная дверь, Сергей сел на табуретку и уставился на пустой стол. Обида жгла грудь. Как она может быть такой жестокой? Из-за каких-то денег лишать мужа домашней еды! Но где-то в глубине души тоненький голосок подсказывал ему, что эту кашу заварил он сам.
Он открыл свой шкафчик. Пачка риса, банка кильки в томате, суп быстрого приготовления в пакетике. От одного вида этих продуктов его начало мутить. Желудок отозвался болезненным спазмом. «Гастрит заработаю с этой экономией», – с тоской подумал он.
Решив, что в выходной можно себя побаловать, Сергей пошел в магазин. Он долго стоял у прилавка с мясом. Говядина действительно стоила космос. Свинина была подешевле, но куски выглядели слишком жирными. Курица? Он уже смотреть на нее не мог. В итоге он плюнул и купил триста граммов готового салата «Оливье» в отделе кулинарии и курицу-гриль. Потратил на это почти шестьсот рублей.
«Ничего себе, – мелькнула мысль. – Это же почти половина моего недельного бюджета, о котором я говорил Лене».
Курица оказалась пересушенной, а в салате было слишком много картошки и мало колбасы. Но это было лучше, чем пельмени.
Вечером Елена вернулась от мамы не одна, а с подругой, Мариной. Марина была женщиной шумной, веселой и любила вкусно поесть.
– Ой, Сережка, привет! – закричала она с порога. – А мы с Ленкой решили посидеть, винца выпить. Она такую буженину сделала, говорит – закачаешься!
Сергей вышел в коридор, стараясь выглядеть непринужденно.
– Привет, Марин.
Женщины расположились на кухне. Елена достала из холодильника большой кусок буженины, который мариновался там со вчерашнего дня, и отправила его в духовку разогреваться. На столе появились соленья (мамины, бесплатные, к счастью), оливки, сырная тарелка, красивые бокалы.
Сергей сидел в зале, делая вид, что смотрит футбол, но все его внимание было приковано к звукам и запахам из кухни. Там звенели бокалы, раздавался смех.
– М-м-м, Ленка, мясо просто тает во рту! – громко восхищалась Марина. – Ты рецепт мне дашь? А горчица какая ядреная! Серега, ты чего там сидишь? Иди к нам! Буженина – отпад!
Сергей сжался. Он понимал, что если сейчас выйдет, то придется признаться Марине в их идиотском эксперименте. Или Лена сама расскажет? Нет, она не такая, сор из избы выносить не станет. Но садиться за стол и есть ее еду после того, как она ему отказала в пирожках? Гордость не позволяла.
– Я не голоден, Марин! – крикнул он. – Позже подойду чаю попить.
– Ну ты даешь! От такой вкусноты отказываться! – удивилась гостья.
Через час Марина ушла. Елена убирала со стола. Остатки роскошной буженины она убирала в контейнер. Сергей вошел на кухню воды попить.
– Хорошо посидели? – спросил он, стараясь не смотреть на мясо.
– Замечательно. Маринка новости рассказала, посмеялись. Ты точно есть не хочешь? У тебя там суп в пакетике оставался.
Это было последней каплей.
– Лен, хватит, – тихо сказал Сергей.
– Что хватит? – она обернулась, держа контейнер в руках.
– Хватит этого цирка. Я был неправ.
Елена медленно поставила контейнер на стол и прислонилась бедром к столешнице.
– В чем именно ты был неправ, Сереж? В том, что я транжира? Или в том, что на сто рублей можно накормить семью деликатесами?
– Во всем, – махнул рукой он, садясь на табуретку и устало потирая лицо. – Я неделю жру эту гадость. У меня изжога, живот болит, и настроения никакого нет. Я сегодня в магазине был, смотрел цены. Нормальная еда стоит дорого. Я не знаю, как ты умудрялась вписываться в бюджет раньше и готовить так вкусно, но я был идиотом, что не ценил это.
Он поднял на нее глаза. В них было столько тоски и раскаяния, что сердце Елены дрогнуло. Но она решила закрепить результат.
– Сереж, дело не только в ценах. Дело в усилиях. Чтобы найти хорошее мясо по адекватной цене, я объезжаю два рынка. Чтобы акции поймать, я приложения мониторю. А потом я стою у плиты два часа после работы. А ты приходишь, съедаешь за пятнадцать минут, а потом тычешь мне чеком в лицо и говоришь, что я деньги на ветер пускаю. Это обидно.
– Прости меня, – искренне сказал Сергей. – Я правда все понял. К черту эту экономию на желудке. Я лучше подработку возьму, если денег не будет хватать. Только, пожалуйста, давай вернем все как было. Я больше слова не скажу про твои траты.
Елена помолчала еще минуту, глядя на мужа. Видно было, что он похудел и осунулся за эту неделю. Цвет лица стал каким-то землистым. Ей стало его жалко. В конце концов, он был хорошим мужем, просто иногда на него находило это «затмение жадности».
– Ладно, – она вздохнула и открыла крышку контейнера. – Садись. Буженина еще теплая.
Глаза Сергея загорелись, как у ребенка при виде новогодней елки.
– Правда? Можно?
– Садись уже, горе-экономист. Картошку будешь? Я пюре делала, немного осталось.
– Буду! Все буду! – Сергей схватил вилку.
Елена положила ему на тарелку два больших куска сочного мяса, добавила горку воздушного пюре и полила все это мясным соком со дна формы. Сергей ел, жмурясь от удовольствия. Вкус настоящего мяса, специй, чеснока и сливочного масла казался ему божественным.
– Ленка, ты волшебница, – пробормотал он с набитым ртом. – Как я мог это на сосиски променять?
– Вот и я не знаю, – усмехнулась Елена, наливая ему чай. – Надеюсь, урок усвоен?
– На всю жизнь, – клятвенно заверил он. – Завтра же переведу тебе на карту свою часть денег. И даже больше, премию дали небольшую. Купи, пожалуйста, того сыра вкусного. И рыбы.
– Куплю, – кивнула она. – Но с одним условием.
– С каким?
– В следующие выходные мы едем в магазин вместе. И не за «красной ценой», а за нормальными продуктами. Чтобы ты видел реальные ценники и больше не устраивал мне допросов с чеками.
– Договорились, – легко согласился Сергей, вытирая тарелку кусочком хлеба.
Жизнь вернулась в прежнее русло. Сергей сдержал слово: он перестал комментировать покупки жены и даже сам стал проявлять инициативу, предлагая купить что-то вкусненькое к ужину. А главное – он начал ценить тот труд, который Елена вкладывала в каждый ужин. Ведь теперь он точно знал: экономия на качестве жизни обходится слишком дорого – и для здоровья, и для отношений.
Однажды, спустя месяц, они гуляли по торговому центру и проходили мимо того самого дискаунтера, где Сергей закупался во время своего эксперимента.
– Зайдем? – с ехидцей спросила Елена. – Может, пельмешек по двести рублей захотелось?
Сергей вздрогнул и ускорил шаг, крепче сжав руку жены.
– Нет уж, спасибо. Я лучше твой борщ поем. Кстати, ты сегодня обещала пампушки с чесноком?
– Обещала, – улыбнулась Елена. – Значит, будут.
Они вышли из торгового центра на залитую солнцем улицу, обсуждая планы на вечер, и вопрос о том, кто и сколько тратит на еду, больше никогда не поднимался в их семье. Сергей понял простую истину: любовь и забота не измеряются длиной кассового чека, а здоровье и мир в семье стоят гораздо дороже любых денег.
Не нравятся мои правила, тогда выметайтесь из моей квартиры, – крикнула я в лицо наглой свекрови