Люба вставила ключ в замочную скважину и толкнула дверь плечом. Сумка с продуктами оттягивала руку, а в голове крутилась мысль о том, что нужно успеть приготовить ужин до того, как Глеб придет с работы. Она сбросила туфли в прихожей и прошла на кухню, где сразу принялась раскладывать покупки по полкам.
Квартира была их маленьким миром — двухкомнатная, уютная, с видом на тихий двор. Любовь обожала эти стены, каждый уголок здесь был обустроен с душой. Диван в гостиной она выбирала сама, обои клеили вместе с Глебом три года назад, когда только поженились. Здесь можно было расслабиться после рабочего дня, заварить чай и устроиться с книгой у окна.
— Любаша, привет! — Глеб вошел на кухню и поцеловал жену. — Слушай, Федька сегодня заедет на ужин. Ты не против?
Люба обернулась, прищурившись.
— Федька? Твой брат?
— Ну да. Давно не виделись, хочу пообщаться. Он один живет, небось питается всякой ерундой.
Жена пожала плечами. Ничего особенного, обычный семейный ужин. Она достала из холодильника дополнительный кусок мяса и принялась резать овощи для салата. Глеб ушел в комнату переодеваться, а Любовь включила плиту и задумалась о том, что Фёдора она видела всего пару раз — на свадьбе и один раз случайно в торговом центре. Парень был младше Глеба на пять лет, работал где-то в офисе и снимал однушку на другом конце города.
Фёдор явился около восьми вечера с бутылкой пива в руке.
— О, Люба, как дела? — Деверь протянул руку для рукопожатия, будто они были деловыми партнерами, а не родственниками.
— Нормально. Проходи, мой руки, сейчас ужинать будем.
Они расселись за столом втроем. Фёдор ел с аппетитом, нахваливая котлеты и рассказывая какие-то истории про работу. Глеб смеялся, поддерживал разговор. Потом мужики ушли в гостиную, а Любовь молча убирала со стола. Когда деверь наконец ушел, было уже за полночь.
— Хороший вечер получился, — сказал Глеб, зевая и потягиваясь.
Люба кивнула, споласкивая последнюю тарелку. Да, нормальный вечер. Ничего особенного.
Но через три дня Фёдор объявился снова. Без звонка, без предупреждения — просто постучал в дверь около семи вечера и широко улыбнулся, когда Любовь открыла.
— Привет, Любаша! Глеб дома?
— Еще нет. Заходи, я как раз ужин готовлю.
Деверь прошел в квартиру, сбросил куртку на вешалку и устроился на диване, включив телевизор. Любовь вернулась на кухню и нахмурилась, глядя на кастрюлю с супом. Она рассчитывала на две порции, а теперь придется делить на троих. Ладно, не страшно.
Глеб пришел через полчаса и обрадовался, увидев брата.
— Федя! Опять решил заглянуть?
— Да вот, проезжал мимо, думаю, зайду. Люба уже суп варит, вкусно пахнет.
Так Фёдор остался на ужин. И на следующий день тоже. И еще через два дня. Любовь заметила, что холодильник стал пустеть гораздо быстрее обычного. Она покупала продукты на неделю, а к среде уже приходилось бежать в магазин за добавкой. Молоко исчезало моментально, сыр таял на глазах, а вчерашние котлеты, которые женщина откладывала себе на обед, утром обнаруживались съеденными.
— Глеб, слушай, может, Фёдору намекнуть, что он слишком часто у нас бывает? — осторожно начала жена однажды вечером, когда они остались наедине в спальне.
Муж удивленно поднял брови.
— Да ладно тебе, Любаша. Он же брат. Семья есть семья. Ты что, не рада гостям?
— Рада, но он ходит сюда как в столовую. Федя тут четыре раза в неделю ужинает. Я постоянно готовлю на троих, постоянно убираю после него. Ты заметил, сколько он ест?
Глеб махнул рукой.
— Парень молодой, растущий организм. Не будь жадной, Люба. У него работа напряженная, готовить некогда. Мы же можем помочь родному человеку?
Любовь сжала губы и отвернулась. Спорить не хотелось. Может, она правда перегибает? Ну ладно, пусть приходит. Главное, чтобы не каждый день.
Но Фёдор начал приходить не просто на ужин. Он стал оставаться ночевать.
— Люба, не против, если я тут на диване посплю? — Деверь зевнул и потянулся. — Уже поздно, до моей хаты ехать через весь город, да и последняя маршрутка ушла.
Любовь посмотрела на часы. Половина двенадцатого. Действительно, поздновато. Она глянула на Глеба, тот кивнул.
— Конечно, Федя, оставайся. Одеяло в шкафу возьми.
Утром Любовь вошла в гостиную и застыла на пороге. Диван был не заправлен, на полу валялись носки Фёдора, на журнальном столике стояла пустая кружка из-под чая и тарелка с крошками. Деверь сам в это время копошился на кухне, заваривая себе кофе.
— Доброе утро, Люба! — бодро поприветствовал Фёдор. — А у вас кофе вкусный, я себе взял. Не против?
— Нет, — коротко ответила женщина и прошла мимо него, собирая со стола грязную посуду.
Она убрала за Фёдором, сложила одеяло, подобрала носки. Глеб уже ушел на работу, а деверь все торчал на кухне, листая телефон и попивая кофе. Наконец он оделся и ушел, не сказав спасибо.
Вечером он снова объявился. И снова остался на ночь. Любовь прикусила язык и промолчала. Потом Фёдор ночевал у них два раза подряд. Потом три. Потом стал появляться каждый день.
— Глеб, это уже какой-то перебор, — сказала Любовь однажды вечером, когда Фёдор ушел в ванную. — Он живет у нас практически постоянно. Ты понимаешь, что он даже денег на продукты не предлагает?
Муж виноватым жестом развел руками.
— Любаша, ну потерпи еще немного. Он сейчас на работе много задерживается, устает. Зачем ему каждый день мотаться через весь город?
— А зачем мне каждый день убирать за ним? Зачем мне покупать продукты на троих, когда мы рассчитывали на двоих?
— Да ладно тебе. Не будь такой меркантильной. Это же семья. Ты бы видела, как родители радуются, что мы Федьке помогаем.
Любовь сглотнула. Вот оно. Родители Глеба. Значит, они в курсе и одобряют. Она чувствовала, как внутри начинает закипать раздражение, но сдержалась. Не хотелось ссориться. Может, правда скоро все закончится.
Но не закончилось. Фёдор появлялся уже по пять раз в неделю, а потом и вовсе перестал уезжать. Гостиная превратилась в его личную комнату. На диване постоянно лежало его одеяло, на полу валялись его вещи, на журнальном столике красовались его журналы и зарядки от телефона. Люба приходила с работы и каждый раз морщилась, видя этот бардак.
Однажды утром, когда Любовь собиралась на работу, Фёдор вышел на кухню с мрачным лицом.
— Люба, передай Глебу, что меня с работы уволили.
Женщина замерла с чашкой кофе в руке.
— Как уволили?
— Да так. Опоздал пару раз, начальник психанул. Вот и выгнал. Ничего, найду что-нибудь другое.
Деверь говорил это спокойно, будто речь шла о пустяке. Любовь поставила чашку на стол и уставилась на Фёдора. Тот зевнул и потянулся.
— Пока поживу тут, если не против.
— Погоди, — Любовь подняла руку. — Ты хочешь жить здесь постоянно?
— Ну типа того. Временно. Пока не устроюсь.
Вечером Любовь набросилась на мужа, как только тот переступил порог.
— Глеб, твой брат объявил, что будет жить у нас! Насовсем!
— Любаша, успокойся. Он же объяснил — потерял работу. Куда ему деваться? Это ненадолго.
— Ненадолго? — Любовь вскинула руки. — Он уже месяц у нас торчит! Он не убирает за собой, не предлагает денег, жрет все подряд! А теперь еще и работы нет!
— Люба, он брат мне. Родная кровь. Ты хочешь, чтобы я его на улицу выгнал?
— Я хочу, чтобы в моей квартире был порядок! Чтобы я могла спокойно прийти домой и не видеть его носки на полу!
Глеб нахмурился и скрестил руки на груди.
— Это семейные обязательства. Если бы у тебя был брат или сестра в беде, я бы помог. Без вопросов. А ты не хочешь даже немного потерпеть.
Любовь закрыла лицо ладонями. Спорить было бесполезно. Глеб уже принял решение, и никакие её слова не изменят ситуацию. Она развернулась и ушла в спальню, хлопнув дверью.
На следующий день Фёдор официально въехал. Он принес две огромные сумки с вещами и разложил их по всей гостиной. Диван окончательно превратился в кровать, вокруг появились его кроссовки, футболки, джинсы. Любовь стояла на пороге комнаты и смотрела на этот хаос с безысходностью.
— Федя, убери хоть вещи в сумку, — попросила женщина.
— Да ладно, Люба, какая разница? Все равно завтра достану. Зачем лишний раз складывать?
Деверь развалился на диване и включил телевизор. Любовь сжала кулаки и вышла из комнаты.
Теперь каждый день начинался с уборки. Любовь приходила с работы и обнаруживала на кухне гору грязной посуды. Фёдор не утруждал себя тем, чтобы помыть за собой тарелку или хотя бы сполоснуть кружку. Он ел, оставлял все на столе и уходил обратно в гостиную смотреть сериалы.
Женщина убирала молча, чувствуя, как ярость растет внутри. Но Глеб каждый раз просил её потерпеть, напоминая о важности семейных уз. Любовь молчала и терпела.
Фёдор не искал работу. По крайней мере, так казалось. Он проводил дни за компьютером, играя в какие-то игры или просматривая видео на ютубе. Иногда он говорил, что отправил резюме в несколько компаний, но звонков не было. Любовь начинала подозревать, что деверь просто врет.
Однажды вечером Фёдор сделал ей замечание.
— Любовь, а можно завтра приготовить макароны с курицей? А то твои супы уже надоели.
Женщина медленно повернулась к деверю, стоявшему на пороге кухни.
— Что?
— Ну, макароны. Я люблю с курицей и сыром. Можешь сделать?
Любовь сжала губы и кивнула. Сказать что-то не получилось — слова застряли в горле.
На следующий день Фёдор снова высказал претензию.
— Любаша, можно потише пылесосить? Я тут отдыхаю, а ты шумишь.
— Федя, сейчас три часа дня. Нормальное время для уборки.
— Ну так я же сплю! Мог бы и выспаться человек.
Любовь выдернула шнур пылесоса из розетки и молча ушла в спальню. Там она села на кровать и закрыла глаза. Это было невыносимо. Её собственный дом превратился в какой-то притон, где она чувствовала себя прислугой.
Вечером она попыталась поговорить с Глебом.
— Он мне делает замечания. Я в своей квартире не могу спокойно убраться, потому что его светлость изволит отдыхать!
Муж устало потер переносицу.
— Люба, ну не раздувай конфликт. Федька просто устал, вот и спит днем. Ты же понимаешь, ему тяжело сейчас без работы.
— А мне не тяжело, да? Мне не тяжело работать, потом приходить домой и убирать за двумя взрослыми мужиками?
— Никто тебя не заставляет. Можешь не убирать.
Любовь открыла рот, но ничего не сказала. Глеб отвернулся и уткнулся в телефон. Разговор был окончен.
Однажды Любовь вернулась домой около семи вечера. Она открыла дверь и услышала на кухне незнакомый женский голос. Женщина прошла туда и застыла на пороге. За столом сидела девушка лет двадцати пяти с длинными русыми волосами. Она пила чай из Любиной любимой чашки и болтала с Фёдором.
— А, Люба, привет! — Деверь махнул рукой. — Это Людмила. Мы тут познакомились недавно.
Девушка улыбнулась и кивнула.
— Здравствуйте! Федя так много про вас рассказывал. Спасибо, что разрешили мне зайти.
Любовь медленно кивнула. Разрешили? Никто её не спрашивал. Она прошла мимо стола, сбросила сумку на стул и вышла из кухни, не сказав ни слова.
Вечером Людмила никуда не уходила. Она сидела в гостиной рядом с Фёдором, они смотрели какой-то фильм и громко смеялись. Люба лежала в спальне и слушала этот шум. Музыка из гостиной гремела так, будто там устроили дискотеку. Глеб уже спал, похрапывая в подушку. А жена не могла сомкнуть глаз.
Около часа ночи музыка наконец стихла. Любовь услышала тихие голоса, потом звук закрывающейся двери в ванную. Через полчаса она встала и тихо прошла в гостиную. Людмила лежала на диване рядом с Фёдором, укрытая одеялом.
Любовь развернулась и вернулась в спальню. Все. Это последняя капля.
Утром она встала раньше всех. Людмила спала на диване, раскинув руки. Фёдор похрапывал рядом. Любовь подошла к дивану и громко хлопнула в ладоши.
— Подъем!
Людмила вскочила, испуганно хлопая глазами. Фёдор приподнялся на локте и недоуменно уставился на Любовь.
— Ты чего?
— Людмила, собирайся и уходи. Сейчас же.
Девушка растерянно оглянулась на Фёдора.
— Федя, что происходит?
— Любаша, да ты охренела совсем? — Деверь сел на диване. — Это моя девушка!
— Мне плевать. Это моя квартира. И я не давала разрешения приводить сюда ночевать посторонних людей. Тут вам не отель.
— Да какие посторонние? Мы же почти семья!
Любовь скрестила руки на груди.
— Фёдор, отдай мне ключи от квартиры. Немедленно.
Деверь вскочил с дивана, накинув на себя футболку.
— Какие ключи? Ты о чем вообще?
— О том, что ты здесь больше не живешь. Отдавай ключи и уходи.
Люба увидела ключи на столе, схватила. Фёдор растерянно замер, потом повернулся к Людмиле.
— Ключи от квартиры забрала? А мы теперь куда? — пробормотал деверь, не веря, что халява закончилась.
Любовь холодно посмотрела на Фёдора.
— Меня это абсолютно не волнует. Но точно не сюда.
Деверь метнулся в спальню, где спал Глеб.
— Глеб! Глеб, вставай! Твоя жена меня выгоняет!
Муж появился в дверях спальни, сонный и растрепанный.
— Что? Люба, ты чего творишь?
— Я выгоняю твоего брата. И его девушку. Из моей квартиры.
Глеб потер лицо ладонями.
— Люба, давай спокойно поговорим. Без криков.
— Нет. Я все сказала. Фёдор, собирай вещи. Прямо сейчас.
Любовь прошла в гостиную, схватила сумку Фёдора и начала запихивать туда его разбросанные вещи. Футболки, носки, зарядки — все летело в сумку. Деверь попытался остановить её, но женщина отмахнулась.
— Не трогай меня. Собирайся и уходи.
— Любовь, ты не имеешь права! Глеб, скажи ей!
Глеб стоял посреди комнаты, бледный и растерянный.
— Любаша, ну он же брат мне. Ты понимаешь, что делаешь?
Женщина резко обернулась к мужу.
— Понимаю. Я возвращаю себе свою квартиру. Свою жизнь. Свое пространство.
— Но он же семья! Ты не можешь просто так его выгнать!
— Могу. И выгоняю. Если тебе это не нравится, можешь идти вместе с ним.
Глеб замер. В комнате повисла тишина. Даже Фёдор перестал возмущаться и уставился на брата.
— Ты серьезно? — медленно произнес Глеб.
— Абсолютно. Если твой брат тебе важнее, чем я и наши отношения, то вперед. Дверь вон там.
Муж открыл рот, потом закрыл. Он посмотрел на Фёдора, потом на Любовь.
— Люба, я не хочу выбирать между вами.
— Тогда не выбирай. Просто уходи.
Любовь прошла в спальню и достала из шкафа сумку Глеба. Она начала складывать туда его вещи — рубашки, джинсы, носки. Муж стоял на пороге и смотрел на неё широко открытыми глазами.
— Ты что делаешь?
— Собираю твои вещи. Раз ты так хочешь помогать брату, живите вместе.
— Любовь, остановись! Ты не можешь меня выгнать!
Женщина застегнула сумку и протянула её мужу.
— Могу. И выгоняю. Вот твои вещи. Вот дверь. Идите оба.
Глеб схватил её за руку.
— Любаша, ну подожди. Давай обсудим все спокойно.
Женщина высвободила руку.
— Обсуждать нечего. Ты три месяца игнорировал мои просьбы. Три месяца я терпела твоего брата, который превратил мою квартиру в помойку. Я убирала за ним, готовила, молчала. А ты даже не попытался меня поддержать.
— Но он же брат!
— А я кто? Прислуга? Я твоя жена, Глеб. Или была.
Любовь взяла сумку мужа и вынесла её в коридор. Потом схватила вторую сумку Фёдора и выставила туда же. Людмила уже оделась и стояла у двери, испуганно переминаясь с ноги на ногу.
— Федя, может, пойдем? — тихо сказала девушка.
Деверь метался по квартире, не зная, что делать. Глеб стоял посреди гостиной, сжимая кулаки.
— Любовь, я не уйду. Это моя квартира тоже.
Женщина повернулась к нему.
— Эта квартира моя. Я купила её до свадьбы на свои деньги. Ты здесь просто прописан. Не хочешь уходить по хорошему, тогда я подам на развод и через суд выселю тебя.
Глеб побледнел. Он посмотрел на Любовь, потом на брата, потом снова на жену.
— Ты блефуешь.
— Попробуй проверить.
Фёдор схватил свою сумку и рванул к двери.
— Все, Глеб, я ухожу. Хватит этого цирка.
Людмила выскользнула за ним следом. Глеб остался стоять один, сжимая и разжимая кулаки.
— Я даю тебе выбор. Либо ты остаешься здесь, но без брата. Либо уходишь с ним. Решай.
Глеб молча прошел в спальню и достал из шкафа еще одну сумку. Он начал складывать туда вещи, не глядя на Любовь. Женщина стояла в дверях и смотрела на него.
Через десять минут Глеб застегнул сумку и повесил её на плечо. Он прошел мимо жены, не глядя на неё, и остановился у двери.
— Я не думал, что ты такая эгоистка, — сказал муж, не оборачиваясь.
Глеб хлопнул дверью. Любовь осталась стоять в прихожей, глядя на закрытую дверь. Потом медленно повернула замок.
В квартире было тихо. Невероятно тихо. Не было музыки из гостиной, не было звука работающего телевизора, не было храпа Фёдора. Только тишина.
Любовь медленно прошла в гостиную. Диван был пустой, на полу не валялись носки, на столе не стояли грязные кружки. Женщина подошла к окну и распахнула его. Свежий воздух ворвался в комнату, унося с собой запах чужого одеколона и несвежего белья.
Она прошлась по всей квартире — заглянула на кухню, где не было горы грязной посуды, прошла в спальню, где теперь было пусто и просторно. Любовь вернулась в гостиную и села в кресло.
Впервые за три месяца она могла дышать. Просто дышать, не задумываясь о том, что нужно готовить ужин на троих, не переживая, что кто-то снова оставит грязные тарелки на столе. Не слушая замечания о том, как правильно готовить макароны или когда можно пылесосить.
Любовь откинулась на спинку кресла и закрыла глаза. Может, Глеб и правда был прав — может, она слишком жестоко поступила. Может, нужно было еще потерпеть.
Но нет. Она знала — если бы продолжала терпеть, то потеряла бы себя. Превратилась бы в тень, которая молча убирает, готовит, не высказывает своего мнения. А она не хотела быть тенью. Даже ради семейных уз.
Женщина открыла глаза и посмотрела на часы. Половина девятого утра. Впереди целый выходной день. Можно никуда не спешить, не думать о том, что нужно приготовить ужин для троих. Можно просто сидеть и наслаждаться тишиной.
Любовь встала с кресла и прошла на кухню. Заварила себе кофе. Села за стол и медленно, не торопясь, выпила кофе. Потом помыла за собой чашку и вытерла стол.
Квартира снова была её. Только её. И это было лучшее чувство за последние три месяца.
— Почему только ты получаешь прибыль? — критиковала меня свекровь, желая заполучить часть моей фирмы