Я сидела в глубоком кожаном кресле, держа в руках бокал с остывшим терпким вином, и смотрела на экран телефона. На нем светилось уведомление от банковского приложения: «Отказ. Недостаточно средств или карта заблокирована».
Сумма, которую пытались списать, была внушительной. Очередной ужин в элитном ресторане, или, возможно, новый кашемировый пиджак, который Максим так хотел купить для своих «встреч с инвесторами». Инвесторами, которых не существовало в природе.
Шесть лет. Ровно шесть лет этот невероятно красивый, харизматичный, но абсолютно бесполезный в быту и жизни мужчина комфортно жил за мой счет. Когда мы познакомились, мне было двадцать шесть, я только-только открыла свое PR-агентство и горела амбициями. Максим же был «свободным художником», непризнанным гением дизайна, чьи идеи опережали время (как он сам утверждал). Его бархатный голос, умение цитировать Ремарка и грустные глаза сделали свое дело — я влюбилась как девчонка. Я поверила, что ему просто нужна поддержка, надежный тыл, чтобы расправить крылья.
И я стала этим тылом. Я оплачивала его курсы, покупала ему последние модели макбуков для «рендера проектов», возила нас на Бали, чтобы он мог «поймать вдохновение». Я работала по четырнадцать часов в сутки, выгрызая зубами контракты, пока мой гений спал до обеда, а потом неспешно пил крафтовый кофе в модных кофейнях, рассуждая с такими же бездельниками о судьбах современного искусства.
Он не принес в дом ни единой копейки. Ни разу за эти шесть лет он не купил даже пакет молока.
Все началось с мелких просьб: «Анют, перекинь пару тысяч, я кошелек забыл». Потом это переросло в привязанную к моему счету дополнительную карту с безлимитным лимитом, которую он воспринимал как должное.
А сегодня утром я случайно увидела уведомление на его планшете. Сообщение от некой Лики: «Спасибо за браслет, котик. Жду тебя вечером в нашем месте».
Браслет. Cartier. Купленный вчера с моего счета. Я тогда еще удивилась этой сумме, но Максим небрежно бросил, что это залог за аренду новой студии, где он наконец-то начнет свой великий проект.
Я не стала устраивать истерик. Женская мелодрама со слезами, битьем посуды и криками «Как ты мог?!» — это не про меня. Я бизнесвумен. Я привыкла решать проблемы хладнокровно. Я просто зашла в приложение и нажала одну кнопку: «Заблокировать карту».
Перекрыла финансовый кислород.
Хлопнула входная дверь. Я услышала, как Максим чертыхается в прихожей, сбрасывая свои дорогие (купленные мной) итальянские лоферы. Шаги раздались в коридоре, и он ворвался в гостиную. Лицо его было перекошено от гнева, красивая укладка растрепалась.
— Аня, что за цирк?! — рявкнул он, потрясая в воздухе куском пластика. — Почему моя карта заблокирована? Я стоял на кассе в ресторане с… с важными людьми! Мне пришлось звонить другу, чтобы он за меня заплатил! Ты представляешь, как я унижался?!
Я сделала маленький глоток вина, чувствуя, как внутри разливается приятный, ледяной покой.
— С важными людьми? — тихо переспросила я. — Или с Ликой?
Максим на секунду замер. В его красивых глазах мелькнула паника, но он тут же взял себя в руки. Лучшая защита — это нападение, верно? Этому трюку он научился давно.
— При чем тут Лика?! — возмущенно воскликнул он, подходя ближе. — Это просто знакомая дизайнерша, мы обсуждали коллаборацию! Ты опять начинаешь эту свою паранойю? Ты вечно контролируешь меня! Душишь мою свободу своими деньгами! Ты думаешь, если ты платишь, то я твой раб?!
— Нет, Макс. Я думаю, что раб не дарит другим женщинам браслеты за полмиллиона рублей с карты своей хозяйки.
Он побледнел, но тут же расправил плечи, принимая позу оскорбленного достоинства.
— Знаешь что, Анна? — его голос зазвенел от драматизма, который он так любил. — Я устал. Я бесконечно устал от твоей меркантильности. Ты пустая. В тебе нет ничего, кроме твоих отчетов, цифр и графиков. Ты не способна понять тонкую натуру. Если ты собираешься и дальше попрекать меня куском хлеба и устраивать этот тотальный контроль, то нам не по пути.
Он сделал театральную паузу, ожидая, что я вскочу, брошусь ему на шею и начну умолять остаться. Так было пару лет назад, когда я еще была слепа.
— Если ты не разблокируешь карту и не извинишься за свое недоверие прямо сейчас, — чеканя каждое слово, произнес он, — я подаю на развод!
Слово «развод» повисло в воздухе. Он бросил его мне в лицо, как козырную карту, уверенный, что сейчас я сломаюсь. Ведь я так сильно его любила. Ведь я, сильная и независимая, так боялась остаться одна.
Ох, как же сильно он просчитался.
Я медленно поставила бокал на стеклянный столик. Звон стекла в идеальной тишине комнаты прозвучал как удар гонга. Я поднялась с кресла, подошла к панорамному окну и посмотрела на Москву.
— Хорошо, — сказала я.
— Что «хорошо»? — не понял Максим. Его уверенность дала легкую трещину.
— Я согласна на развод, — я обернулась и посмотрела ему прямо в глаза. На моем лице играла легкая, почти снисходительная улыбка. — Это блестящая идея, Максим. Пожалуй, первая твоя действительно стоящая идея за все шесть лет.
Он моргнул. Один раз, другой. Сценарий, который он разыгрывал в своей голове, начал трещать по швам.
— Ты… ты сейчас серьезно? — его голос дрогнул, потеряв бархатистость. — Ты понимаешь, что мы будем делить имущество? Все, что нажито в браке, делится пополам! Эта квартира, машины, твои счета! Ты останешься ни с чем, если продолжишь в том же духе!
Я не удержалась и тихо рассмеялась. Смех был искренним, свободным. С моих плеч словно спала бетонная плита, которую я тащила на себе все эти годы.
— Садись, Максим, — я указала на диван. — Давай поговорим о том, что мы будем делить.
Он неуверенно опустился на край светлого дивана, настороженно глядя на меня.
— Пункт первый, — я начала загибать пальцы. — Эта квартира. Ты, видимо, забыл, дорогой, но я купила ее за полгода до нашего брака. В ипотеку, которую закрыла сама, но юридически — это мое добрачное имущество. Ты к ней не имеешь никакого отношения. Ты здесь даже не прописан.
— Но… но мы делали здесь ремонт! В браке! — попытался ухватиться за соломинку он. — Я вложил сюда свою душу! Я разрабатывал дизайн-проект!
— Дизайн-проект, который пришлось переделывать нанятому архитектору, потому что ты ошибся в замерах, и у нас не вставала кухня? — притворно удивилась я. — А все счета за стройматериалы и работу бригады оплачивались с расчетного счета моего агентства как представительские расходы на ремонт офисного помещения, которое я якобы арендую сама у себя. Мои юристы — гении. Тебе здесь не принадлежит ни один гвоздь.
Максим побледнел еще сильнее. Его взгляд заметался по комнате, словно он заново оценивал роскошь, которая вдруг перестала быть его.
— Машины! — выкрикнул он. — Мой «Порше»! Мы купили его два года назад!
— Твой «Порше», на котором ты так любишь катать своих «дизайнерш», оформлен в лизинг на мое юридическое лицо, — мягко напомнила я. — И завтра утром представитель компании приедет забрать ключи. Потому что я разрываю договор лизинга. Машина мне не нужна, у меня есть мой рабочий «Мерседес», который, к слову, тоже принадлежит компании.
— Мои счета… — пробормотал он, уже понимая, что проигрывает.
— Твои счета пусты, Максим. Потому что ты никогда на них ничего не клал. А мой личный счет, к которому была привязана твоя карта, заблокирован. Остальные мои деньги крутятся в бизнесе, доли в котором у тебя нет, потому что мы подписали брачный договор.
— Я ничего не подписывал! — вскинулся он.
— Подписывал, милый. За день до свадьбы. Ты так спешил на вечеринку к друзьям, что подмахнул бумаги у нотариуса, даже не читая. Я тогда сказала тебе, что это формальность для моих инвесторов. И ты поверил. Тебе было все равно, главное, чтобы я продолжала давать тебе деньги на твои тусовки.
В комнате повисла тяжелая, густая тишина. Было слышно лишь, как дождь хлещет в стекло. Лицо Максима из красивого и надменного превратилось в жалкое и растерянное. Маска гениального творца спала, обнажив обычного напуганного альфонса.
— Аня… — он попытался выдавить из себя улыбку, но она вышла кривой. Он медленно встал с дивана и сделал шаг ко мне. — Анюта, ну что ты. Зачем ты так? Я же на эмоциях сказал про развод. Ты меня спровоцировала… Этот инцидент в ресторане, я просто вспылил. Я же люблю тебя. Ты — моя муза. Моя единственная.
Он попытался взять меня за руки, но я сделала шаг назад, скрестив руки на груди.
— Не трогай меня, — ледяным тоном произнесла я. — Твоя муза устала. Муза уходит на пенсию.
— Но Лика… это правда ничего не значит! Это была ошибка! Я просто хотел помочь девочке, она из провинции, у нее ничего нет…
— Мне плевать на Лику. Мне плевать на всех твоих провинциалок, моделей и актрис. Дело не в браслете, Максим. Браслет — это просто капля, которая переполнила бассейн моего терпения. Дело в том, что ты — паразит. Красивый, холеный клещ, который вцепился в меня и пьет мою кровь. Я шесть лет обманывала себя, думая, что спасаю талант. А спасать было нечего. Под красивой оберткой оказалась пустота.
Я подошла к комоду, открыла верхний ящик и достала заранее приготовленные большие мусорные пакеты. Бросила их ему под ноги.
— У тебя есть два часа, чтобы собрать свои вещи. Личные вещи. Одежду, обувь, твой драгоценный макбук, так и быть, оставь себе — считай это выходным пособием. Все остальное остается здесь.
— Ты не можешь выгнать меня на улицу! На ночь глядя! Идет дождь! — в его голосе зазвучали истеричные нотки. — У меня нет денег даже на такси!
— Позвони Лике. У нее теперь есть браслет от Cartier, пусть сдаст в ломбард и оплатит тебе гостиницу.
Я отвернулась от него, подошла к бару и налила себе еще немного вина. Включила негромкую музыку — какой-то старый джаз. Я не смотрела на него, но чувствовала, как он мечется по комнате. Он пытался кричать, обвинять меня в бессердечности, потом начал плакать и умолять. Он говорил, что найдет работу завтра же, что пойдет грузчиком, что изменится.
Но я ничего не чувствовала. Ни жалости, ни злости. Только невероятную, пьянящую легкость.
Два часа спустя в прихожей стояли четыре огромных черных мешка и два чемодана. Максим стоял у двери в своем дорогом тренче, сжимая в руках зонт. Он выглядел постаревшим лет на десять.
— Ты еще пожалеешь, — прошипел он, когда понял, что мои решения окончательны. — Ты останешься одна со своими миллионами. Никто не будет любить тебя так, как я. Ты холодная стерва!
— Прощай, Максим, — я спокойно закрыла за ним дверь и повернула ключ в замке два раза.
Я прислонилась спиной к прохладной двери и закрыла глаза. В квартире пахло дорогим мужским парфюмом, но этот запах скоро выветрится. Я знала это.
Прошло полгода.
Зима уступила место теплой весне, и Москва расцвела яркими красками. Мое агентство подписало два крупных международных контракта, и я наконец-то смогла осуществить свою давнюю мечту — купила небольшой дом в Тоскане, куда планировала уехать на весь август.
Развод прошел на удивление быстро и грязно только со стороны Максима. Он пытался нанять адвокатов, обещая им процент от «отсуженных» миллионов, но ни один уважающий себя юрист не брался за дело, ознакомившись с документами. Мой брачный контракт был непробиваем, как броня танка.
Максим пытался давить на жалость, караулил меня у офиса, писал длинные, полные слез и угроз электронные письма. Я не отвечала. Я просто заблокировала его везде, где только можно, а начальник моей службы безопасности популярно объяснил бывшему мужу, почему ко мне лучше не приближаться.
Вчера я случайно встретила его. Я сидела на веранде любимого кафе на Патриарших, ожидая подругу. Максим прошел мимо. Он был одет в куртку, которая явно видела лучшие времена, обувь была стоптанной. Он нес в руках какие-то чертежи в тубусе. Он выглядел уставшим, помятым и каким-то… обычным. Вся его магия, весь его лоск испарились вместе с моими деньгами.
Он заметил меня. Остановился. В его глазах мелькнуло такое сложное чувство: смесь сожаления, стыда и затаенной злобы. Он смотрел на мой новый строгий костюм, на часы Rolex на моем запястье, на чашку эспрессо и свежую прессу на столе. Он смотрел на жизнь, которую сам же перечеркнул одной фразой: «Я хочу развод».
Я не отвела взгляд. Я не стала злорадствовать или ухмыляться. Я просто посмотрела сквозь него, как смотрят на незнакомого человека в толпе.
Он опустил голову и пошел дальше, сутулясь под тяжестью своего огромного эго и пустых карманов.
А я сделала глоток отличного кофе, подставила лицо весеннему солнцу и улыбнулась. Жизнь только начиналась, и в этой новой жизни платить я собиралась только за себя. Исключительно за свое счастье.
— Твоя сестра набрала микрозаймов, а гасить их должна я?! С какой стати?! Я пашу на двух работах не для того, чтобы содержать твой бестолковый табор!