— Дай мне еще десять минут, Костя, меня просто выворачивает наизнанку, — глухой, измученный голос Алины с трудом пробивался сквозь гул работающей вытяжки и массивную дверь ванной комнаты. Характерные звуки тяжелых спазмов не оставляли ни малейших сомнений в реальности ее состояния. — Я физически не могу встать с кафеля. Внутри словно кислоту залили. Это какой-то кошмар.
— Какие десять минут, Аля? Машина представительского класса от компании будет стоять у нашего подъезда ровно через двадцать пять минут, — Константин раздраженно поправил жесткий воротник безупречно выглаженной белоснежной сорочки и оперся обеими руками о дверной косяк. — Мы ели абсолютно одинаковый тартар из дикого лосося на обед в проверенном месте, и мой ЖКТ функционирует как швейцарские часы. У тебя нет температуры, нет озноба. Это не ротавирус. Ответь мне четко: что конкретно ты употребляла после того, как я уехал в офис забирать оригиналы документов?
— Ничего! — простонала жена, и звук сливаемой воды на секунду заглушил ее слова. — Только то, что дала твоя мать.
Константин резко выпрямился. Идеальная складка на его классических брюках дрогнула. Он бросил короткий, тяжелый взгляд на закрытую дверь, развернулся на каблуках дорогих оксфордов и быстрым шагом направился в сторону просторной кухни-гостиной.
Жанна Петровна располагалась за кухонным островом из черного мрамора с таким монументальным спокойствием, словно позировала для обложки журнала о жизни старых денег. На ней был строгий брючный костюм пудрового оттенка, на шее тускло поблескивала нитка крупного жемчуга. Она неторопливо листала ленту новостей на смартфоне, элегантно удерживая тонкими пальцами с идеальным френчем миниатюрную чашку эспрессо. Атмосфера катастрофы, стремительно разворачивающейся в соседнем помещении, казалось, вообще не проникала в ее личный вакуум эстетического превосходства.
— Я всегда говорила, что генетика и социальный бэкграунд — вещи предельно упрямые, Костя, — произнесла Жанна Петровна, даже не подняв взгляда на вошедшего сына. Она аккуратно поставила чашку на блюдце, издав тихий фарфоровый звон. — Непривыкший к качественным, сложным белкам желудок закономерно дает масштабный сбой в самый ответственный момент. Организм твоей жены банально отторгает саму идею присутствия на элитном приеме акционеров. Психосоматика чистой воды, помноженная на крестьянское происхождение.
— Оставьте ваш сословный снобизм для светских бесед в гольф-клубе, мама, — жестко отчеканил Константин, останавливаясь напротив матери. Его аналитический мозг, привыкший ежедневно распутывать сложные логистические и финансовые схемы, начал методично фиксировать детали происходящего. — У Алины идеальное пищеварение. Она может переварить гвозди. Это резкое, агрессивное и крайне нетипичное расстройство. Что именно вы здесь делали последние два часа?
— Пыталась спасти твою репутацию, — Жанна Петровна наконец подняла на сына холодные, выцветшие голубые глаза и брезгливо кивнула в сторону спинки кожаного дивана. — Посмотри на это убогое изумрудное недоразумение, которое она собиралась надеть. Дешевый атлас, пошлый крой. В таком виде не появляются на мероприятиях, где утверждают бюджеты на сотни миллионов. Я приехала помочь ей с выбором подходящих аксессуаров, но, как видишь, природа распорядилась иначе. Девочка просто не выдержала нервного напряжения перед выходом в высший свет.
— Она блевала дальше, чем видела, мама. Это не нервы, — Константин оперся кулаками о прохладную поверхность мрамора, нависая над матерью. — Я не поеду на прием по случаю моего назначения на пост регионального директора, пока моя жена находится в таком состоянии. Я сейчас отменю машину и вызову платную скорую.
— Ты не сделаешь ни того, ни другого, — тон Жанны Петровны стал металлическим, вся напускная расслабленность мгновенно испарилась. Она плавно поднялась с высокого барного стула. — Твое отсутствие на совете директоров воспримут как вопиющее неуважение к корпоративной иерархии. Ты шел к этой должности пять лет. Ты обязан там быть. И тебе совершенно не нужно появляться там в унизительном статусе мужа-одиночки.
Жанна Петровна сделала небольшую паузу, наслаждаясь произведенным эффектом, и достала из сумочки другой телефон, явно рабочий.
— Я предвидела, что Алина физически не потянет мероприятие такого масштаба. Поэтому я заранее связалась с Аркадием Борисовичем. Его дочь, Вероника, сейчас ужинает с подругами в ресторане премиум-класса буквально в трех кварталах отсюда. Она в вечернем платье от Zuhair Murad, она свободно говорит на трех языках и знает половину акционеров твоей компании с детства. Ты сейчас спускаешься вниз, заезжаешь за ней, и вы появляетесь на красной дорожке вместе. Это блестящий нетворкинг и наглядная демонстрация твоего правильного круга общения.
Константин замер. Его взгляд медленно скользнул по лицу матери, фиксируя ее хищную, уверенную полуулыбку. Пазл в его голове начал стремительно складываться в уродливую, пугающую картину. Он выпрямился, и его лицо превратилось в непроницаемую маску.
— Вы сейчас на полном серьезе, глядя мне в глаза, предлагаете приехать на важнейший корпоративный триумф под ручку с дочерью вашего влиятельного приятеля, пока моя законная жена корчится от боли в нашей ванной? — голос Константина опустился на октаву, став пугающе тихим и отчетливым. — Подождите. Вы сказали «предвидела». Вы приехали сюда ровно за два часа до нашего выхода. Без приглашения. И Алина только что сказала, что принимала внутрь только то, что дали ей вы.
Жанна Петровна слегка дернула подбородком, но ее взгляд остался таким же прямым и ледяным. Она не собиралась отступать, уверенная в своей абсолютной правоте и безнаказанности. Константин медленно расстегнул верхнюю пуговицу сорочки, не сводя глаз с матери. Расследование началось.
— Я никуда не еду. Мероприятие отменяется. Прием пройдет без моего участия, — Константин решительным движением стянул с плеч идеально скроенный пиджак от смокинга и бросил его на спинку кожаного дивана. Следом полетела шелковая бабочка, безжалостно вырванная из воротника сорочки. Он достал телефон, быстро набрал сообщение личному водителю с командой отбоя и бросил аппарат на гладкую поверхность кухонного острова.
— Ты в своем уме, Константин? — Жанна Петровна подалась вперед, ее идеальная осанка дала заметную трещину, а тонкие губы превратились в жесткую линию. — Ты перечеркиваешь годы каторжного труда и миллионные перспективы ради капризов девчонки, которая просто перенервничала! Твое отсутствие на совете директоров — это профессиональное самоубийство. И из-за кого? Из-за этой провинциальной выскочки, чей потолок — это дешевый фуршет в придорожном кафе? Ты сейчас же берешь ключи, едешь за Вероникой и спасаешь свою репутацию!
— Я выпила только ваш чай, Жанна Петровна, — раздался глухой, лишенный всяких эмоций голос Алины.
Она стояла в дверях коридора, придерживаясь одной рукой за дверной косяк, а другой обхватив живот. Лицо девушки было мертвенно-бледным, под глазами залегли резкие тени от стремительного обезвоживания, но взгляд оставался абсолютно ясным, цепким и безжалостным. Никакой слабости. Ее желудок скручивало так, что мышцы пресса горели огнем, но она отказывалась возвращаться на кафельный пол ванной. Только сухая констатация факта.
— Тот самый «особый сбор для свежести лица и снятия отеков», который вы лично заварили и заставили меня выпить до дна, пока Костя ездил в офис за оригиналами документов, — Алина сделала медленный шаг вперед. — Вы стояли надо мной, пока я не проглотила последнюю каплю.
— Какой еще сбор? — Константин перевел тяжелый, свинцовый взгляд на мать. Он оперся кулаками о столешницу, словно хищник перед прыжком.
— Обычный органический детокс-напиток из элитной аптеки, — Жанна Петровна презрительно скривила губы, поправляя жемчужное ожерелье на шее. Она скрестила руки на груди, пытаясь вернуть себе утерянное превосходство. — Я хотела, чтобы ее серая, землистая кожа приобрела хоть каплю здорового тонуса перед объективами светских хроникеров. Если ее желудок, привыкший к дешевым углеводам и пальмовому маслу, не способен усвоить качественный растительный экстракт, то это исключительно проблема ее ущербной генетики. Я оказала ей услугу, пыталась привести в товарный вид перед знакомством с уважаемыми людьми.
— Услугу, говорите, — Константин медленно отстранился от стола и подошел к глубокой раковине из искусственного камня.
На дне стояла пустая фарфоровая чашка с легким белесым налетом на стенках. Он поднес ее к лицу, уловив резкий, специфический химический запах, который совершенно не ассоциировался с натуральными травами или дорогим чаем. Пахло медикаментами и какой-то синтетической горечью. Константин резко развернулся, шагнул к встроенному кухонному гарнитуру и рывком выдвинул нижнюю секцию с мусорным ведром. Среди пустых упаковок от обеденной доставки и кофейной гущи не было никаких следов заварочных пакетиков, блистеров или коробок от премиального аптечного сбора. Контейнер был абсолютно чист от любых чайных отходов.
— Где упаковка от этого элитного детокса, мама? — Константин закрыл шкаф и направился прямо к барной стойке, где покоилась массивная дизайнерская сумка из натуральной кожи крокодила, принадлежащая Жанне Петровне. — Вы ведь готовили этот целебный напиток здесь, на моей кухне. Упаковка должна быть либо в мусоре, либо в вашей сумке.
— Не смей прикасаться к моим вещам! — Жанна Петровна резко подалась наперерез сыну, пытаясь загородить собой дорогой аксессуар. Ее аристократичная уверенность начала давать ощутимую брешь, сменяясь плохо скрываемой паникой. — Ты переходишь все мыслимые рамки приличия! Я пришла в этот дом оказать поддержку, а вы устраиваете мне унизительный допрос из-за банального несварения этой девицы!
— В этом доме приличия закончились ровно в тот момент, когда мою жену начало выворачивать наизнанку после вашей заботы, — Константин жестко отодвинул мать в сторону. Не грубо, но с той непререкаемой, ледяной силой, которая не терпит абсолютно никаких возражений. Он положил ладонь на блестящий металлический замок сумки.
— Костя, внутри чашки остались странные прозрачные кристаллики, — Алина сделала еще несколько шагов к кухонному острову, морщась от очередного спазма в кишечнике, но продолжая держать непрерывный зрительный контакт со свекровью. — Она не заваривала фильтр-пакет и не сыпала траву. Она растворила белый порошок в теплой воде и сказала, что это высококонцентрированный экстракт из Швейцарии. Вкус был омерзительным, отдавал жженой резиной и мелом, но она стояла рядом и смотрела, как я пью.
— Очередные фантазии больного воображения, — фыркнула Жанна Петровна, хотя ее пальцы нервно вцепились в край столешницы. — Ты готова обвинить меня в чем угодно, лишь бы оправдать свою физическую несостоятельность. Ты просто испугалась общества нормальных людей и решила разыграть спектакль!
Константин проигнорировал слова матери. Его лицо не выражало ни гнева, ни сомнений. Это был абсолютно холодный, расчетливый фокус профессионального управленца, который привык вскрывать гнилые корпоративные схемы и ловить подрядчиков на лжи. Сейчас перед ним находилась не мать, а подозреваемый в совершении прямой диверсии объект. Одним четким движением он расстегнул массивный замок на сумке и погрузил руку в ее кожаные недра.
Жанна Петровна дернулась, попыталась перехватить его руку, но Константин просто выставил локоть, блокируя ее движение. Он методично извлекал на мраморную поверхность содержимое сумки. Кожаная косметичка с золотым тиснением. Футляр для очков. Ключница. Толстый бумажник. Запасной смартфон. Каждое движение сына сопровождалось громким стуком предметов о камень, словно он отсчитывал секунды до неминуемого взрыва.
— Прекрати немедленно этот обыск! — Жанна Петровна повысила голос, в котором теперь отчетливо звенела нескрываемая злоба. — Ты ведешь себя как маргинал! Как ты смеешь рыться в моей сумке ради этой провинциальной выскочки!
— Ради моей жены, — сухо закончил фразу Константин, нащупывая на самом дне сумки небольшой, твердый предмет цилиндрической формы. Его пальцы плотно обхватили гладкий пластик. — Ради женщины, чье здоровье вы решили принести в жертву своим больным амбициям.
Он медленно вытащил руку из сумки и разжал кулак. На его ладони лежал небольшой пластиковый флакон с дозатором и яркой этикеткой, на которой крупным черным шрифтом было напечатано название сильнодействующего ветеринарного препарата.
— «Перистальтин Форте». Ветеринарный препарат. Мощный стимулятор гладкой мускулатуры кишечника для крупных сельскохозяйственных животных, — Константин прочитал черные буквы на яркой этикетке абсолютно ровным, дикторским тоном, от которого мороз продирал по коже. Он медленно повернул пластиковый флакон в свете кухонных софитов, внимательно изучая мелкий шрифт инструкции на обратной стороне. — Рекомендуемая дозировка: три капли на сто килограммов живого веса. Сколько именно вы ей накапали, Жанна Петровна? Половину флакона? Четверть?
— Я вылила ровно столько, сколько было необходимо для гарантированного результата, — Жанна Петровна брезгливо поправила манжеты своего пудрового дизайнерского пиджака.
Ее лицо вдруг утратило все остатки наигранной тревоги и растерянности от того, что ее поймали за руку. Вместо этого черты лица заострились, превратившись в надменную, жесткую маску. В ее глазах вспыхнул фанатичный, почти сектантский блеск абсолютной уверенности в собственной правоте. Маска заботливой матери окончательно растворилась в воздухе дорогой кухни.
— Имей в виду, я действовала исключительно в твоих интересах, — продолжила она холодным, поучительным тоном, словно отчитывала нерадивого студента. — Если бы эта амбициозная пустышка выпила весь стакан до дна, она бы вообще не смогла подняться с кафеля вашей роскошной ванной. Но даже того глотка, что она успела сделать, с лихвой хватило, чтобы предотвратить тотальную катастрофу.
— Катастрофу? — Константин с силой сжал пластиковый пузырек, костяшки его пальцев побелели от напряжения. — Вы намеренно отравили мою жену лошадиной дозой химиката, который в таких концентрациях запросто мог вызвать сильнейшее обезвоживание, внутреннее кровотечение и остановку сердца, и называете это предотвращением катастрофы? Вы хоть понимаете, что это мыслящая категория серийного отравителя?
— Настоящая катастрофа произошла бы через полтора часа на закрытом приеме акционеров, Константин! — Жанна Петровна надменно вскинула подбородок, чеканя каждое слово с ядовитой, хирургической точностью. — Ты хоть осознаешь, куда ты сегодня идешь? Это не пошлый корпоратив менеджеров среднего звена с дешевым шампанским. Там соберутся люди, которые управляют активами в десятки миллиардов рублей. Владельцы заводов, теневые инвесторы, настоящая элита города. И ты на полном серьезе собирался притащить туда этот генетический мусор? Девочку из унылого спального района, которая не способна отличить десертную вилку от устричного ножа?
— Мое неумение жонглировать столовым серебром явно уступает вашему таланту подмешивать ветеринарные препараты в напитки исподтишка, Жанна Петровна, — произнесла Алина, не меняя позы в дверном проеме.
Лицо девушки оставалось мертвенно-бледным от непрекращающихся спазмов, но в ее словах чувствовалась ледяная, бескомпромиссная сталь. Никакой жалости к себе, только презрение к противнику.
— Вы так отчаянно кичитесь своей принадлежностью к какому-то выдуманному аристократическому кругу, а ведете себя как торговка с блошиного рынка, устраняющая конкуренток крысиным ядом, — продолжила Алина, глядя прямо в глаза свекрови. — Вся ваша глянцевая элитарность заканчивается ровно там, где начинается банальная, примитивная, подлая диверсия.
— Замолчи, дворняжка! — выплюнула свекровь, даже не удостоив невестку взглядом, продолжая сверлить глазами сына. — Я спасала твое будущее, Костя! Ты только представь эту омерзительную картину. Она бы появилась там в своем нелепом дешевом платье, с этой своей провинциальной манерой громко разговаривать и жестикулировать. Она бы начала рассуждать о своих никчемных офисных проектах перед женами председателей совета директоров! Да эти женщины растерзали бы ее взглядами за пять минут, а потом перенесли бы свое презрение на тебя. В высшем обществе нет места сантиментам. Супруга — это визитная карточка топ-менеджера. А твоя визитная карточка напечатана на туалетной бумаге!
— Моя жена имеет два высших образования, управляет профильным отделом и свободно ведет переговоры с европейскими партнерами на английском языке, — методично, словно забивая огромные металлические сваи в фундамент материнского авторитета, начал Константин. Он сделал широкий шаг навстречу матери. Его голос вибрировал от сдерживаемой ярости, но оставался пугающе холодным и расчетливым. — А вот вы, мама, за последние двадцать лет не прочитали ни одной книги сложнее каталога ювелирного дома и не заработали ни единого рубля собственным интеллектуальным трудом. Весь ваш хваленый статус — это остатки старых связей моего покойного отца и щедрые финансовые вливания, которые вы виртуозно выкачивали из своих бывших состоятельных сожителей. Вы — обычная возрастная содержанка с раздутым эго, вообразившая себя великой вершительницей человеческих судеб.
— Я мать регионального директора корпорации! Я вхожа в дома влиятельных людей, которые могут одним телефонным звонком уничтожить твою карьеру или поднять ее на небывалую высоту! — лицо Жанны Петровны пошло некрасивыми багровыми пятнами, вся ее хваленая аристократическая бледность моментально испарилась под натиском желчной, клокочущей злобы. — Я договорилась с Аркадием Борисовичем! Его Вероника должна была стоять рядом с тобой перед вспышками светских фотографов. Статная, породистая, с безупречной родословной и правильным воспитанием. Это был мой личный гениальный тактический ход! Вы бы смотрелись как идеальная пара с обложки делового журнала. А я всего лишь организовала для твоей деревенщины временное расстройство пищеварения, чтобы она не путалась под ногами у серьезных людей. Я горжусь тем, что сделала! Это называется жестким стратегическим планированием, Костя!
— Ваше стратегическое планирование — это трусливая пакость стареющей, завистливой женщины, которая панически боится потерять контроль над чужим кошельком, — жестко парировала Алина. Временное отступление боли позволило ей наконец выпрямиться и скрестить руки на груди. — Вы ведь не моего социального несоответствия боялись. Вы смертельно боялись того, что сегодня Костя окончательно закрепится в статусе самостоятельного, влиятельного и независимого мужчины, у которого есть своя собственная, не подконтрольная вам семья. Вам нужна была послушная, пластиковая кукла вроде Вероники, через которую вы могли бы и дальше управлять его деловыми связями и личными финансами. Вы просто расчетливая паразитка, меняющая носителей.
— Ты не имеешь никакого права открывать свой поганый рот в моем присутствии! — Жанна Петровна сделала резкий, агрессивный выпад в сторону Алины, ее ухоженные пальцы с идеальным маникюром скрючились, словно хищные птичьи когти. — Ты никто и звать тебя никак! Я вышвырну тебя обратно в ту нищую грязь, из которой мой сын имел глупость тебя вытащить! Завтра же все мои статусные знакомые узнают, что жена нового регионального директора страдает хроническими проблемами с кишечником прямо на светских раутах! Я смешаю тебя с грязью в прямом и переносном смысле!
Константин мгновенно перекрыл траекторию ее движения. Он встал между матерью и женой, возвышаясь над Жанной Петровной как монолитная, непробиваемая бетонная стена. В его правой руке все еще был намертво зажат злополучный флакон с ветеринарным препаратом. Конфликт уверенно перешел ту невидимую, тонкую черту, за которой уже не оставалось абсолютно ни единого шанса на дипломатическое урегулирование или сохранение родственного нейтралитета. Воздух в просторной кухне стал густым, обжигающим и невыносимо тяжелым от предельно сконцентрированной человеческой ненависти и презрения.
— Никаких звонков твоим статусным знакомым больше не будет, Жанна Петровна, — произнес Константин, и его голос, до этого остававшийся пугающе ровным, внезапно начал набирать угрожающую, тяжелую мощь, заполняя собой каждый кубический сантиметр кухонного пространства. — Твоя мнимая власть базировалась исключительно на моих деньгах. На тех самых безлимитных переводах, которые ежемесячно падали на твой счет, обеспечивая тебе возможность играть в потомственную аристократку и рассуждать о высоких материях.
— Ты смеешь попрекать меня деньгами?! — Жанна Петровна высокомерно вскинула голову, попытавшись изобразить величественное презрение, но ее лицо исказила уродливая гримаса животной паники. Она поняла, что стремительно теряет контроль над ситуацией, и издала нервный, презрительный смешок, попытавшись свести все к абсурду. — Я обеспечила тебе старт! Я ввела тебя в нужные круги! Вероника ждет в ресторане, Аркадий Борисович лично одобрил этот союз. Ты сейчас же извинишься…
— Ты подсыпала моей жене слабительное в еду перед важным ужином, чтобы опозорить её перед моими коллегами! И ты смеешься! Ты сказала, что «этой деревенщине не место в высшем обществе»! Вон из моего дома! Ты мне больше не мать, ты завистливая змея! Я не позволю издеваться над любимой женщиной! — орал сын, вырывая у матери ключи от квартиры.
Константин сделал резкий, агрессивный выпад вперед. Жанна Петровна судорожно сжимала тяжелую связку в кулаке, надеясь сохранить за собой хоть какой-то доступ к этой территории, но металл громко звякнул, когда сын безжалостно разжал ее пальцы и забрал брелок. Ее тщательно выстроенный фасад рухнул окончательно, обнажив истинное нутро — испуганную, стареющую женщину, внезапно осознавшую тотальную потерю своего единственного источника финансирования.
— Ваш личный водитель, которого оплачивает Костя, уволен с завтрашнего утра, — Алина сделала шаг вперед, поравнявшись с мужем. Спазмы в животе все еще давали о себе знать, но мощнейший выброс адреналина действовал лучше любых фармацевтических обезболивающих. Ее взгляд сканировал бывшую свекровь с хирургическим, безжалостным холодом. — Клубная премиум-карта в спа-салон аннулируется сегодня вечером. Рекомендую начать присматриваться к желтым ценникам в обычных сетевых супермаркетах. Элитарность требует огромных финансовых вложений, Жанна Петровна, а ваш спонсорский контракт только что был расторгнут в одностороннем порядке за грубейшее нарушение условий. И передайте Аркадию Борисовичу, что его породистая дочь может продолжать ужинать в полном одиночестве.
— Вы оба сильно пожалеете об этом! — прошипела Жанна Петровна, стремительно пятясь к выходу. Ее лицо приобрело нездоровый сероватый оттенок, а губы превратились в тонкую бескровную линию. Она лихорадочно, трясущимися руками запихивала разбросанные по столешнице вещи обратно в сумку, сминая дорогой шелк подкладки. — Вы станете абсолютными изгоями! Я уничтожу вашу деловую репутацию! Никто в здравом уме не подаст вам руки после того, как я расскажу правильным людям, как вы со мной обошлись из-за этого ничтожества!
— Расскажи им заодно про ветеринарный препарат для крупного рогатого скота, — Константин швырнул пластиковый флакон прямо в открытую сумку матери. Пузырек гулко ударился о кожаное дно, поставив жирную точку в этой омерзительной истории. — Это станет отличным дополнением к твоему безупречному светскому образу. А теперь пошла вон отсюда.
Он шагнул вперед, неумолимо тесня мать в прихожую. Никаких препирательств. Никаких попыток найти компромисс или выслушать очередную порцию элитарного бреда. Исключительно физическое доминирование и жесткое, безапелляционное выдворение постороннего, токсичного объекта с частной территории. Жанна Петровна, путаясь в собственных ногах и нелепо спотыкаясь на высоких шпильках, вывалилась на ярко освещенную лестничную клетку.
Константин не стал устраивать театральных эффектов. Он просто плавно толкнул массивную входную дверь и дважды провернул тугой металлический засов, навсегда отсекая эту женщину от своей семьи. Механизм сухо щелкнул, фиксируя новую реальность.
— Я сейчас звоню начальнику службы безопасности нашего комплекса и вношу ее данные в бессрочный черный список, — будничным тоном произнес Константин, разворачиваясь к Алине. Его лицо вновь приобрело абсолютно спокойное, сосредоточенное выражение профессионального управленца, решающего текущую проблему. — Она больше не пройдет дальше главного КПП на въезде. Затем набираю председателя совета директоров и объясняю причину моего вынужденного отсутствия. У меня достаточно рычагов влияния и успешно реализованных проектов, чтобы пережить один пропущенный протокольный ужин без малейшего ущерба для карьеры.
— Убери этот смокинг обратно в чехол, — сухо произнесла Алина, направляясь к навесному шкафчику с домашней аптечкой за мощными сорбентами. Ее голос звучал ровно и уверенно. — И вызови службу профессионального клининга на завтрашнее утро. Мне физически необходимо, чтобы эту кухню отмыли промышленными средствами от въевшегося запаха ее приторных духов.
Константин коротко кивнул, достал телефон и начал быстро набирать номер начальника охраны. Скандал был полностью исчерпан, агрессор ликвидирован, а впереди их ждала долгая, планомерная работа по зачистке собственной жизни от малейших следов присутствия Жанны Петровны…
Я не обязан содержать твою дочь! У неё есть отец. Вот пусть он и платит