Наташа поправила лямку простого рюкзачка и ещё раз посмотрела на облупленную дверь подъезда. Денис стоял рядом и нервно теребил ключи. Они были женаты два года, но только сейчас он решился привезти её знакомиться со своей семьёй. Вернее, она сама настояла, хотя муж до последнего оттягивал этот момент, ссылаясь на то, что родня у него тяжёлая, шумная и совсем не такая, как она привыкла. Наташа тогда только улыбнулась и сказала, что ей важно увидеть людей, которые вырастили его. На самом деле ей важно было другое — проверить, что это за люди. Она слишком хорошо знала, как деньги меняют отношение, и потому два года назад, переехав в этот город, сознательно притворилась обычной девушкой без гроша за душой. Сняла скромную квартиру, устроилась маркетологом в небольшую строительную фирму и ни словом не обмолвилась о том, что её отец владел сетью строительных гипермаркетов, а мать заседала в попечительском совете благотворительного фонда. Денис не знал. Для него она была просто Наташа — талантливая, работящая, любящая его без оглядки. А теперь ей предстояло узнать, какая родня у мужа на самом деле.
— Ты главное не принимай близко к сердцу, — тихо сказал Денис, открывая подъездную дверь. — У них язык без костей, иногда ляпнут — хоть стой, хоть падай. Но ты держись. Я рядом.
Наташа сжала его локоть и шагнула в полумрак лестничной клетки. Запах подгоревшего лука и старых деревянных перил ударил в нос. Они поднялись на четвёртый этаж. Дверь распахнула свекровь, Галина Петровна, полная женщина с ярко накрашенными губами и холодным, цепким взглядом. Следом из-за её плеча выглянула золовка Лариса — худая, остроносая, с дешёвым перламутровым маникюром, который уже начал облезать.
— Ну, наконец-то, — вместо приветствия выдохнула свекровь, оглядывая Наташу с ног до головы так, будто приценивалась к вещи на барахолке. — А я думала, принцесса побрезгует в простой дом зайти.
Наташа вежливо улыбнулась и протянула гостинец — коробку конфет и домашний пирог, который пекла вчера до полуночи.
— Проходите, чего в пороге стоять, — буркнула Лариса, отступая в коридор. — Только ноги вытирайте тщательно, у нас чистота.
Квартира оказалась точь-в-точь такой, какой Наташа её представляла: тесные комнаты, выцветшие обои, полированная стенка с хрусталём, старый ковёр на стене в гостиной. Всё дышало тяжёлой, устоявшейся за десятилетия теснотой. Пока Денис обнимался с матерью, Наташа прошла на кухню, чтобы помыть руки. Не успела она ополоснуть чашку и поставить её на сушилку, как за спиной выросла свекровь.
— Ты что же, милая, без мыла моешь? — голос прозвучал резко, будто хлыстом стегнули. — У нас так не принято. У нас всё должно блестеть. Или ты думаешь, если сама из общаги, так можно грязь разводить?
Наташа на мгновение опешила. Чашка была чистой, она просто сполоснула её после того, как попила воды. Но реакция свекрови говорила о другом — о заранее заготовленном нападении. Галина Петровна выхватила чашку из её рук, демонстративно намылила губку и принялась яростно тереть.
— И вот эту… в нашу семью? — процедила свекровь, не оборачиваясь, но достаточно громко, чтобы слышал Денис, стоявший в дверях.
Тот вспыхнул, хотел что-то сказать, но Наташа едва заметно покачала головой. Скандал в первый же миг — этого она и ожидала. Но проверка только начиналась.
За ужином собрались все: свекровь, Лариса, её муж Виктор, молчаливый мужчина, который уткнулся в тарелку, и неожиданно нарисовавшийся дядя Коля, брат Галины Петровны, мужчина с маслянистыми глазами и повадками рыночного зазывалы. Стол ломился от салатов с майонезом и копчёной колбасы. Разговор пошёл в русле допроса.
— А квартира своя у вас есть? — начала Лариса, лениво ковыряя оливье. — Или всё скитаетесь по съёмным углам?
— Снимаем, — коротко ответил Денис, не поднимая глаз.
— И сколько платите? — тут же подхватила свекровь. — Небось ползарплаты уходит. А ты, Наташа, чем вообще занимаешься? У нас Денис инженер, солидная должность, а ты кто? Бумажки перекладываешь?
— Я маркетолог, — спокойно ответила Наташа, кладя вилку. — Работаю в строительной компании. Зарабатываю достаточно, чтобы нам хватало.
Лариса фыркнула, переглянувшись с матерью.
— Ой, маркетолог… Сейчас каждый второй — маркетолог. А по факту — бесприданница. Без своего жилья, без связей, без серьёзных сбережений. И что Денис в тебе нашёл?
Наташа медленно выдохнула. Она два года тренировалась сдерживать эмоции, но сейчас это давалось тяжело.
— Может, любовь? — тихо спросила она, глядя прямо в глаза золовке.
За столом повисла пауза. Лариса подавилась хлебом. Галина Петровна поджала губы, а дядя Коля громко хохотнул, разряжая обстановку.
— Ладно, девоньки, не ссорьтесь, — басом прогудел он. — Тут о серьёзных вещах поговорить надо. Слушай сюда, Денис, дело есть верное.
Он отодвинул тарелку, облокотился о стол и начал рассказывать про «золотое дно», какое-то совместное предприятие по закупке стройматериалов, где требуется всего-то вложить символическую сумму, а через месяц вернётся втрое больше. Денис слушал настороженно, а Наташа, как профессионал в строительной сфере, мгновенно уловила неладное. Схема была мутной до предела: никаких документов, никаких гарантий, только честное слово дяди Коли и его давнего приятеля, который «всё устроит».
— А какая организационно-правовая форма у предприятия? — негромко спросила она.
Дядя Коля осёкся и уставился на неё.
— Чего?
— Я спрашиваю, есть ли у вашего партнёра регистрация, устав, договор займа или инвестиционное соглашение? Как фиксируются обязательства? И какая рентабельность с учётом налогов?
Лицо дяди Коли побагровело.
— Ты, девка, меня не умничай! — рявкнул он, ударяя ладонью по столу. — Я бизнесом занимаюсь, пока ты в штанах по офисам бегаешь! Это мужской разговор, поняла? Не суй свой нос, куда не просят!
Денис вскочил, но Наташа положила руку ему на колено, призывая к молчанию. Интуиция кричала, что за дядиным предложением стоит обыкновенная афера. И дело даже не в деньгах — свои кровные они ни за что не отдали бы, — а в том, с какой лёгкостью эти люди готовы обмануть родного племянника, прикрываясь громкими словами о семейной поддержке.
После ужина, когда мужчины вышли на балкон курить, Наташа под предлогом разыскать ещё одну тарелку задержалась у коридора, ведущего в комнату свекрови. Дверь была приоткрыта. Галина Петровна разговаривала по телефону с Ларисой, которая вышла в магазин за хлебом, но, видимо, не могла ждать.
— …ты ей не спускай, Лариска, — цедила свекровь в трубку. — Она думает, раз в городе осела да в строительную контору устроилась, так уже и связи появились? Ничего, мы из неё эти связи вытащим. Денису скажу, пусть через неё пробивает себе место потеплее. А там и квартирный вопрос решим. Мне её родители не нужны, она сама должна крутиться. А не получится — выживем её, и дело с концом. Бесприданницы в нашем роду не было и не будет.
Наташа стояла не дыша. Вот оно. Значит, план прост: использовать её как инструмент, выжать всё возможное, а потом выбросить за ненадобностью. И это те люди, которых Денис называл семьёй. Она отошла от двери, чувствуя, как внутри закипает холодная ярость. Хватит. Два года она молчала и притворялась. Теперь карты должны быть раскрыты.
Той же ночью, когда они вернулись в свою съёмную квартиру и Денис, измотанный, сел на диван, Наташа опустилась рядом.
— Денис, нам нужно серьёзно поговорить, — голос её звучал твёрдо. — То, что было сегодня — ещё цветочки. Я слышала, как твоя мать планирует использовать меня в своих интересах.
Она без утайки пересказала подслушанный разговор. Муж побледнел, потом вскочил и заметался по комнате, ругаясь сквозь зубы. А затем она сделала то, чего не делала никогда. Взяла его за руки и сказала правду — о себе, о родителях, о капитале.
— Я дочь Александра Громова, — выдохнула она. — Того самого, чьи магазины стоят в каждом районе. Я не маркетолог-середнячок, Денис. Я наследница. Я притворялась бедной, потому что хотела проверить, полюбишь ли ты меня просто так, и заодно понять, что за люди твои близкие. Прости, что молчала.
Повисла тишина. Денис смотрел на неё так, будто увидел впервые. Потом в его глазах мелькнули боль, растерянность, обида — но не алчность. И это решило всё.
— Значит, ты… — он запнулся, — всё это время скрывала? А я думал, мы живём от зарплаты до зарплаты, а ты…
— Я не хотела тебя обманывать. Но пойми, я боялась, что как только проявятся деньги, всё изменится. А теперь, когда я увидела твою родню, я понимаю, как была права.
Денис долго молчал, переваривая. Наконец он сел обратно и глухо произнёс:
— Я знал, что они тяжёлые. Но чтобы так… Мать собиралась тебя использовать. И дядя Коля со своим враньём. Что же делать?
— У меня есть идея, — медленно произнесла Наташа. — Давай устроим им проверку наоборот. Объявим, что у нас кончились деньги, нам самим не на что жить. Посмотрим, как они отреагируют. И тогда решим — останутся ли эти люди в нашей жизни.
Денис поднял на неё воспалённые глаза и, подумав, кивнул.
На следующий вечер они снова пришли к свекрови. Денис попросил собраться всех — мать, Ларису с Виктором, дядю Колю. Когда расселись в гостиной, он встал и, держа Наташу за руку, объявил:
— У нас проблемы. Крупные. Фирма, где я работаю, задерживает зарплату, Наташиной компании грозит сокращение. Денег нет совсем. Мы не сможем больше помогать — ни материально, ни с кредитами, ни с подарками. Нам самим за квартиру платить нечем.
Эффект был мгновенным. Лариса ахнула и вскочила со стула:
— То есть как нечем? А мне кто за салон красоты отдаст? Ты же обещал, Денис! Мы же семья! Должны помогать друг другу!
— А я о чём говорила, — подхватила свекровь театральным шёпотом, хватаясь за сердце. — Доигрался, женившись на простушке без образования и связей! Вот она, благодарность! Я всю жизнь на тебя положила, а ты теперь не можешь матери на лекарства дать?
Галина Петровна закатила глаза и стала медленно оседать на диван, хрипя и требуя вызвать скорую. Лариса метнулась к ней, размахивая руками. Дядя Коля, напротив, не двинулся с места. Он сидел багровый от злости и, когда шум немного утих, процедил:
— Значит так, племянничек. Или ты вносишь свою долю в общее дело, как обещал, или я тебя перед всей роднёй обелю. Расскажу, какой ты неблагодарный. И жена твоя — тоже хороша. Запомни: кто от семьи отворачивается, тот сам себе враг.
Денис побледнел, сжал кулаки. Наташа чувствовала, как ярость мужа передаётся ей. Именно в этот момент в прихожей раздался властный стук в дверь. Свекровь, мгновенно забыв про сердечный приступ, подскочила и засеменила открывать. На пороге стояли двое — стройная женщина в элегантном пальто и высокий мужчина с благородной сединой, оба источающие спокойствие и уверенность. Мать и отец Наташи. Галина Петровна застыла, не зная, что сказать. Гости бесцеремонно прошли в комнату. Мать Наташи обвела взглядом обстановку, задержалась на ковре с оленями и брезгливо сморщила нос.
— Наташенька, мы кажется не вовремя, — произнесла она ледяным тоном. — У вас тут… бардак.
Повисла гробовая тишина. Лариса с открытым ртом переводила взгляд с дорогих туфель гостьи на её сумочку. Дядя Коля замер с поднятой рукой. Галина Петровна первой нарушила молчание, растянув губы в сладкой улыбке:
— Здрасьте, а вы чьи же будете? Родственники?
— Мы родители Натальи, — сухо ответил отец, снимая перчатки. — Александр Викторович Громов. Моя супруга, Елена Михайловна. Узнал, что у дочери тут семейный совет, решили заехать. Не помешали?
Галина Петровна побелела. Фамилия Громов была известна каждому, кто хоть раз покупал обои или плитку. Весь скандал мигом потерял смысл. Лариса, опомнившись первой, подскочила к Наташе и залебезила:
— Натулечка, милая, что же ты молчала? А мы-то думали… Да мы всегда знали, что ты особенная! Дениска, ты чего насупился? Давайте чай пить, у нас торт есть!
Но Денис шагнул вперёд и загородил жену. В его голосе звенел металл.
— Нет. Хватит. Я двадцать лет слушал ваши упрёки и считал себя обязанным. Но сегодня вы перешли черту. Вы унижали мою жену, врали ей в лицо, пытались втянуть нас в аферы, а когда узнали, что у неё есть деньги — тут же запели по-другому. Я больше не дам собой манипулировать.
Он обернулся к дяде Коле.
— Кстати, о доле. Ты когда в прошлый раз брал у меня взаймы, ты уже знал, что числишься в розыске за долги по старым исполнительным листам? Или забыл упомянуть?
Дядя Коля побагровел и начал заикаться.
— Это… это клевета. Я ничего не должен. Всё по закону…
— По закону? — негромко переспросил Александр Викторович, доставая телефон. — Хотите проверим? Я могу сделать один звонок в службу безопасности, и через десять минут выясним, кто из вас имеет право называться порядочным человеком.
Под прицельным взглядом отца Наташи дядя Коля сдулся и, не сказав ни слова, попятился в коридор, а затем и вовсе покинул квартиру. Лариса замерла с трясущимися губами. Галина Петровна тяжело опустилась на тумбочку, не зная, куда девать глаза. Денис взял Наташу за руку.
— Мы уходим. И впредь прошу нас не беспокоить. Если придёт осознание и желание извиниться — мы подумаем. Но не раньше.
Он вывел жену на лестничную площадку, родители Наташи последовали за ними. Дверь за спиной захлопнулась, отрезая весь тот смрад, в котором им пришлось побывать.
Прошло несколько месяцев. Зимний город искрился огнями. По трассе мягко катил новый автомобиль, в салоне которого сидели Наташа и Денис. Они только что подписали документы на просторную квартиру в тихом центре и теперь направлялись в ресторан отметить это дело вдвоём. Денис уже полгода работал в семейной компании — не по блату, а на конкурсной основе, подтверждая квалификацию делом. Наташа возглавила отдел маркетинга у отца. Их жизнь наладилась.
— Знаешь, я всё думаю о том дне, — сказал Денис, крутя руль. — Если бы тогда ты не призналась, если бы не приехали твои родители… Мы бы до сих пор мучились.
— Ты бы сам разобрался, — ответила Наташа, поправляя волосы. — Я в тебе не сомневалась. А родственники… Они просто показали своё истинное лицо. Лучше горькая правда, чем сладкая ложь.
— Мне жаль, что так вышло с матерью, — тихо добавил он. — Но я не мог иначе. Не после всего.
Наташа положила ладонь поверх его руки на рычаге коробки передач.
— Мы создаём свою семью. И сами решаем, кого в неё впускать. Отныне — только тех, кто уважает нас, а не наши кошельки.
Денис кивнул и прибавил музыку. Впереди была жизнь, в которой не осталось места для притворства, корысти и ежедневных драм. А главное — в ней были они двое, выдержавшие проверку и сделавшие выбор в пользу друг друга.
— Раз уж я вас так разочаровываю, то всем лучше уйти, — резко бросила жена.