— Собирайте вещи, Алла, я даю вам ровно две недели на выезд, — Тамара Петровна аккуратно поставила чашку с недопитым чаем на новый глянцевый стол.
Алла застыла с заварочным чайником в руке. Ладони мгновенно стали ледяными.
— Что значит «на выезд», мама? Мы же договаривались, что до ипотеки живем здесь.
— Договоренности меняются под влиянием экономических факторов, — сухо отчеканила Тамара Петровна, даже не глядя на дочь. — Цены на лекарства растут, коммуналка увеличилась.
— Мне нужен стабильный доход, а не ваши копейки за свет и воду.
— Но мы же только две недели назад закончили ремонт! — голос Аллы сорвался на сиплый шепот. — Двенадцать месяцев ада! Ты видела, что здесь было?
— Я видела, что здесь жила моя покойная тетя Клавдия, — Тамара Петровна расправила складки на юбке. — Да, пожилой человек оставил после себя беспорядок. Но крыша над головой у вас была.
Алла вспомнила, как год назад они впервые вошли в эту двухкомнатную квартиру в самом центре города. Запах кошачьих испражнений и гнили тогда буквально ударил в лицо на пороге.
Прежняя хозяйка превратила жилье в настоящий кошмар: горы мусора, облезлые обои, отваливающаяся плитка. Воздух был пропитан едким запахом кошачьей мочи и застарелой гнили.
Тогда Тамара Петровна плакала в платочек, жаловалась на отсутствие денег на клининг и умоляла дочь «спасти родовое гнездо».
— Мама, мы потратили все наши накопления, — Алла опустилась на стул, чувствуя, как внутри все немеет от несправедливости. — Дима работал без выходных. Он сам полностью заменил всю проводку и трубы!
— Его никто об этом не просил, это была ваша личная инициатива, — отрезала мать. — Могли бы жить в тех условиях, какие были.
— Вы изъявили желание обновить интерьер — вы его обновили. Я вас не принуждала.
— Мы делали это, потому что ты обещала нам три года спокойной жизни! — Алла сжала кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Обстоятельства изменились, — Тамара Петровна поднялась со стул и направилась к выходу. — Или вы платите мне полную рыночную стоимость аренды, или я заселяю других людей.
— Риелтор уже оценил квартиру. Названная сумма была в полтора раза больше того, что молодые платили на старой квартире, и она вас явно не порадует.
Она обулась и захлопнула за собой дверь, оставив Аллу в звенящей тишине свежеотремонтированного коридора. На полу у зеркала лежал блокнот Димы с чертежами новой кухни, которую они так и не успели заказать.
Но самым страшным был не этот визит, а то, что Алла случайно нашла в кармане материнского пальто, пока помогала ей раздеться при входе.
Дима вернулся с работы поздно. На его лице еще оставались следы усталости после тяжелой смены в управляющей компании, где он работал слесарем.
Но глаза мужчины светились, когда он осматривал ровные потолки в прихожей.
— Представляешь, Аля, договорился со склада забрать плинтуса со скидкой, — с порога крикнул он. — За выходные полностью закроем периметр.
Алла вышла к нему, держа в руках сложенный вчетверо лист бумаги. Ее губы подрагивали.
— Дим, плинтуса больше не нужны. Приходила моя мама.
— Что-то случилось? Со здоровьем плохо? — Дима сразу нахмурился, заметив состояние жены.
— С ее совестью плохо, — Алла протянула ему лист. — Посмотри, что я нашла у нее в кармане. Она забыла это, когда переодевалась.
Дима развернул бумагу. Это был официальный договор с крупным агентством недвижимости, датированный прошлым годом.
Число стояло ровно за два дня до того, как Тамара Петровна со слезами на глазах предложила им переехать в «убитую» квартиру тети Клавдии.
В предмете договора черным по белому было написано: «Оказание услуг по предпродажной подготовке и поиску арендаторов после приведения жилого помещения в надлежащее состояние».
— То есть… — Дима медленно перевел взгляд на жену. — Она изначально все это планировала?
— Она не собиралась оставлять нас здесь, Дима, — тихо произнесла Алла, чувствуя, как к горлу подступает тошнота. — Ей просто нужен был бесплатный ремонт.
— Клининговые и строительные компании заломили ей огромную сумму за вывоз хлама и дезинфекцию. А тут мы — бесплатная рабочая сила.
— Я год жизни положил на эту квартиру, — Дима аккуратно положил бумагу на тумбочку. Его голос стал пугающе тихим.
— Я после основной работы шел сюда и до двух часов ночи клал плитку, менял сантехнику. Мы не ходили в кино, мы питались дешевыми полуфабрикатами, чтобы купить качественные материалы.
— Она ставит нам условие: или мы платим по ее новому тарифу, или выметаемся через две недели, — Алла обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь.
— Рыночный тариф за квартиру, которую мы сами подняли из руин? — Дима горько усмехнулся. — Она гений бизнеса, твоя мама.
— Что мы будем делать? — в глазах Аллы застыли слезы. — У нас почти не осталось денег, все ушло на материалы, стены, полы. Нам даже на первый месяц новой аренды теперь едва хватит.
— Платить ей мы точно не будем, — Дима подошел к окну и посмотрел во двор. — Но и просто так я отсюда не уйду.
— Завтра я поговорю с юристом на работе. У меня сохранились все чеки на строительные материалы. Абсолютно все.
В этот момент на телефон Аллы пришло сообщение от матери: «Завтра приду с потенциальными жильцами на просмотр в 18:00. Наведите порядок».
Но Тамара Петровна еще не знала, какой именно «порядок» ждет ее завтрашних гостей.
В 18:00 ровно в дверь позвонили. Алла открыла.
На пороге стояла Тамара Петровна в сопровождении приличной молодой пары — респектабельного мужчины в дорогом пальто и его спутницы.
— Проходите, смотрите, — защебетала Тамара Петровна, проходя вперед дочери. — Центр города, тихий двор.
— Ремонт свежайший, делали исключительно для себя, на материалах не экономили. Сантехника европейская, проводка полностью заменена.
Молодые люди с одобрением осматривали светлую прихожую. Девушка провела рукой по идеально ровной стене.
— Действительно, очень мило, — улыбнулась она. — И пахнет свежестью, а не старым домом.
— Мама, можно тебя на минуту? — холодно прервала этот восторг Алла, стоявшая у двери кухни.
— Ирочка, Кирилл, вы пока посмотрите спальню, а мы обсудим организационные моменты, — Тамара Петровна царственным жестом указала на соседнюю комнату.
Затем она повернулась к дочери: — Алла, не порть мне сделку. Люди готовы платить хорошие деньги.
Они прошли на кухню, где за столом сидел Дима. Перед ним лежала толстая папка с документами.
— Тамара Петровна, — Дима даже не поднялся для приветствия. — Прежде чем вы подпишете договор с этими людьми, вы должны ознакомиться с одним документом.
— Каким еще документом? — женщина недовольно поджала губы. — Дима, не устраивай сцен. Ваши обиды сейчас неуместны.
— Это досудебная претензия, — Дима пододвинул к ней верхний лист. — Вот здесь полная опись всех неотделимых улучшений, произведенных в этой квартире за наш счет.
— Стоимость материалов по чекам — четыреста Copyпятьдесят тысяч рублей. Стоимость моих работ по расценкам строительных фирм — еще триста тысяч. Итого — семьсот пятьдесят тысяч рублей.
Тамара Петровна на секунду изменилась в лице, но быстро вернула себе маску ледяного спокойствия.
— Вы с ума сошли? Какой суд? Я собственник! Вы жили здесь бесплатно целый год!
— Мы платили за вас коммунальные услуги и налоги, — спокойно парировал Дима. — Договора аренды или безвозмездного пользования у нас не было.
— Зато у нас есть свидетели — соседи, которые подтвердят, что именно я выполнял все работы. И есть ваши сообщения в мессенджерах, где вы одобряете покупку материалов.
— Это смешно! Ни один суд не примет это чушь! — Тамара Петровна повысила голос, но тут же осеклась, вспомнив про потенциальных арендаторов в спальне.
— Примет, — тихо добавила Алла. — Юрист компании, где работает Дима, уже составил иск.
— Мы наложим арест на регистрационные действия с квартирой в качестве обеспечительной меры. Вы не сможете ее ни сдать официально, ни продать, пока идет разбирательство. А оно может длиться годами.
Из коридора послышался шорох. Потенциальные арендаторы, услышав обрывки разговора про суд и иски, смущенно переглянулись.
— Знаете, Тамара Петровна, — громко сказал Кирилл из прихожей. — Мы, пожалуй, поищем другие варианты. Нам не нужны проблемы с чужими семейными разборками. Всего доброго.
Дверь за ними захлопнулась. Тамара Петровна повернулась к дочери, и ее глаза сузились от ярости.
— Ну и чего вы добились? — Тамара Петровна буквально шипела, переходя на ультразвук. — Сорвали мне выгодный контракт!
— Вы думаете, я испугалась ваших бумажек? Да я вас завтра с полицией отсюда вышвырну!
— Вызывайте, — Дима спокойно закрыл папку. — Полиция зафиксирует факт нашего проживания и откажется вмешиваться в гражданско-правовые споры. Отправит вас в суд, к которому мы готовы.
— Ты… нищий слесарь, решил со мной воевать? — Тамара Петровна сделала шаг к Диме, ее пальцы судорожно сжимали сумочку.
— Насмотрелся юридических передач? Да у меня такие связи, что вас из города выживут!
— Мама, прекрати позориться, — Аллу потряхивало от отвращения, но она старалась держать голос ровным. — Твои «связи» — это три подруги-пенсионерки из районной поликлиники.
— Хватит строить из себя вершительницу судеб. Ты поступила подло. Ты использовала нас как бесплатную бригаду строителей.
— Я дала вам шанс пожить в центре! — Тамара Петровна ударила ладонью по столу. — Вы не платили тридцать тысяч каждый месяц чужому дяде! Вы должны мне в ноги поклониться за то, что сэкономили деньги!
— Мы не сэкономили, мы вложили их в твои стены! — выкрикнула Алла, теряя самообладание. — Каждая копейка, которую мы не отдали «чужому дяде», ушла на клей, штукатурку и плитку!
— Мы не купили мне зимнее пальто, потому что нужно было оплатить замену радиаторов!
— Это ваши проблемы, — Тамара Петровна мгновенно вернула себе холодный, высокомерный тон. — Квартира моя. По закону все, что находится внутри — мое.
— Я даю вам три дня. Если через три дня ваших вещей здесь не будет, я просто поменяю замки в ваше отсутствие. А ваши пожитки выкину на помойку. Посмотрим, как ваш юрист поможет вернуть старые трусы и кастрюли.
Она развернулась и стремительно покинула квартиру, с грохотом закрыв за собой дубовую дверь.
Алла обессиленно опустилась на floor прямо в кухне. Дима сел рядом и обнял ее за плечи.
— Она поменяет замки, Дим. Она способна на это.
— Пусть меняет, — в глазах Димы появился странный блеск, который Алла раньше никогда не видела. — Она хочет получить квартиру с евроремонтом? Она ее получит.
— Но ровно в том виде, в каком обговаривалось в законе о «неотделимых улучшениях». Завтра я беру отгул на работе и позову ребят из нашей бригады.
Следующие два дня квартира тети Клавдии напоминала шпионский лагерь. Алла и Дима собирали вещи, но делали это непривычно шумно.
Дима принес с работы тяжелые инструменты. В субботу утром на мобильный телефон Тамары Петровны поступил звонок от соседки снизу, Валентины Ивановны.
— Тамара! Ты что там устроила? — кричала в трубку соседка. — У тебя из квартиры грохот стоит такой, будто дом сносят! Стены дрожат! Жильцы твои что, с ума сошли?
Тамара Петровна, похолодев, бросила трубку и вызвала такси. Через двадцать минут она уже взлетала по лестнице на третий этаж.
Дверь в квартиру была приоткрыта. Изнутри доносился жуткий скрежет и стук молотка. Когда она переступила порог, ее едва не хватил удар.
В прихожей не было новенького ламината — его аккуратно демонтировали, обнажив серый, неровный бетон. Обои в гостиной были безжалостно содраны до самого основания, кое-где свисали куски штукатурки.
В ванной комнате Дима в защитных очках с помощью перфоратора сбивал ту самую дорогую итальянскую плитку, которую сам же клеил полгода назад. Рядом стояли мешки с битым кафелем.
— Вы что делаете?! — закричала Тамара Петровна, хватаясь за сердце. — Это же вандализм! Это порча имущества! Я вызываю милицию!
Дима выключил перфоратор и снял очки. На его лице была серая строительная пыль, но улыбка оставалась абсолютно спокойной.
— Какое имущество, Тамара Петровна? — вежливо спросил он. — Согласно Гражданскому кодексу, мы имеем право забрать все отделимые улучшения, произведенные за наш счет.
— Ламинат куплен на мои деньги — вот чеки. Мы его сняли. Плитка — тоже наша. Обои — наши.
— Вы разрушили квартиру! Она превратилась в помойку! — Тамара Петровна перевела взгляд на Аллу, которая упаковывала в коробку розетки и выключатели, оставляя из стен торчать голые провода.
— Алла, ты же моя дочь! Как у тебя рука поднялась на материнское имущество?
— У тебя же поднялась рука выставить нас на улицу после того, как мы отмыли этот гадюшник, — Алла даже не посмотрела на мать. — Мы возвращаем квартире первоначальный вид.
— Ты же говорила, что мы могли жить «в тех условиях, какие были»? Вот и сдавай ее в тех условиях. Тут даже чище стало — кошачьим навозом больше не пахнет. Мы провели дезинфекцию, это наш тебе подарок.
— Я подам на вас в суд за порчу стен! — Тамара Петровна задыхалась от ярости, ее лицо пошло красными пятнами.
— Подавайте, — улыбнулся Дима. — Только вот стены на месте. Несущие конструкции не тронуты.
— А то, что на них нет декоративной отделки — так ее тут и не было, когда мы въезжали. Лохмотья тети Клавдии мы аккуратно утилизировали, за это можете не благодарить.
Из комнаты вышли двое коллег Димы, неся на носилках демонтированную душевую кабину. Вместо нее в санузле остался лишь ржавый слив в полу.
Через три дня Алла и Дима окончательно съехали. Они сняли скромную однокомнатную квартиру на окраине города.
Да, далеко от центра, да, снова аренда. Больше половины их сбережений превратились в груду строительного мусора и демонтированных материалов, которые теперь пылились в гараже у знакомого.
Но на душе у Аллы впервые за долгое время было спокойно. Тамара Петровна попыталась нанять другую бригаду, чтобы вернуть квартире товарный вид.
Но когда строители озвучили ей смету на выравнивание стен после демонтажа и повторную укладку плитки, ей стало плохо прямо в офисе строительной компании. Сумма оказалась вдвое больше той, что когда-то потратили Алла и Дима.
Она попыталась выставить квартиру на сайтах объявлений в текущем состоянии, снизив цену. Но потенциальные арендаторы, едва переступив порог и видя торчащие из стен провода, ободранный бетон и отсутствие унитаза (Дима забрал его, так как покупал на свои деньги), с ужасом сбегали.
Прошел месяц. Алла сидела на кухне новой съемной квартиры, когда у нее зазвонил телефон. На экране высветилось: «Мама».
Алла долго смотрела на экран, чувствуя, как внутри все сжимается. Но палец уверенно нажал кнопку ответа.
— Да, мама.
— Алла, нам нужно поговорить как взрослым людям, — голос Тамары Петровны больше не был царственным. В нем слышалась неприкрытая обида и усталость.
— Вы поступили жестоко. Из-за вашего эгоизма квартира простаивает, я несу убытки. Валентина Ивановна говорит, что я сама виновата, но разве это по-человечески — так уничтожать труд собственных рук?
— Мы защищали свои интересы, мама, — спокойно ответила Алла. — Точно так же, как ты защищала свои, когда принесла договор с риелтором, подписанный еще до нашего переезда.
На том конце провода воцарилось долгое молчание. Тамара Петровна не ожидала, что дочь знает про договор.
— Я хотела как лучше… — наконец выдавила она. — Думала, вы поживете, поможете мне, потом я бы вам выделила долю…
— Хватит врать, мама. Хотя бы сейчас, — Алла вздохнула. — Никакой доли не было в планах. Ты просто хотела заработать на нас. У тебя не получилось. На этом все.
— Ты больше не дочь мне после этого, — тихо, с холодной ненавистью произнесла Тамара Петровна. — Видеть тебя не хочу.
— Это твой выбор, — ответила Алла и повесила трубку.
Она подошла к окну. Во дворе Дима парковал их старенькую машину.
Они снова были в самом начале пути, без денег на ипотеку, с разрушенными отношениями с единственным родителем. Победа? Вряд ли.
Скорее, просто выжженное поле, на котором им предстояло строить свою жизнь заново, рассчитывая только на себя.
«Без меня ты никто, нищенка!» — шипела мать мужа, отбирая у меня последнее в борьбе за дом…