Шесть утра субботы. Время, когда даже птицы за окном стараются чирикать вполголоса, уважая священное право городских жителей на отдых. В спальне пахло свежим бельем и предвкушением идеальных выходных. Анна спала, уютно свернувшись калачиком под тяжелым одеялом, когда тишину разорвал пронзительный звук мобильного телефона.
На экране светилось фото Зинаиды Петровны — женщины монументальной, чья энергия могла бы питать небольшую электростанцию. Анна застонала, нащупывая телефон.
— Да, Зинаида Петровна? Что-то случилось? — хрипло спросила она, пытаясь разлепить глаза.
Из динамика полился бодрый, почти торжествующий голос свекрови, перекрывающий стук колес:
— Анечка, доброе утро! Спите еще? А мы вот уже подъезжаем! Сюрприз! Мы переезжаем к вам навсегда. Готовь ужин на восьмерых, часам к шести вечера будем с вещами!
Анна моргнула. Один раз. Второй. Сон слетел мгновенно, уступив место ледяному ужасу.
— На… навсегда? Зинаида Петровна, подождите, кто «мы»? Каких восьмерых?!
— Ну как же! Я, Петр Ильич, Светочка с Игорем и их четверо ангелочков. Мы дом в области сдали, Свете нужно детей в нормальную городскую школу устраивать, а Игорек тут работу искать будет. Чего нам по съемным углам мыкаться, когда у вас шикарная трешка простаивает? Всё, Аня, связь пропадает, целую, ждите!
В трубке раздались короткие гудки.
Анна медленно опустила телефон на тумбочку. В тишине комнаты было слышно лишь безмятежное посапывание ее мужа, Антона.
— Антон, — Анна ткнула мужа в бок. — Антон, просыпайся. Твоя семья взяла нас на абордаж.
Мужчина недовольно поморщился, натягивая одеяло на уши:
— М-м-м, Ань, давай поспим… Какая семья?
— Твоя. Зинаида Петровна. Твой папа. Твоя сестра Света. Ее безработный муж. И четверо детей, которые в прошлый свой визит раскрасили нашего кота маркерами. Они едут сюда. Жить. Навсегда.
Антон резко сел в кровати, протирая глаза:
— Шутишь? Как жить? Куда? У нас же всего три комнаты!
— Вот именно, — голос Анны стал опасно тихим. — У нас спальня, гостиная и мой рабочий кабинет. И, видимо, по логике твоей мамы, мы все будем спать штабелями. Антон, скажи мне, что ты об этом ничего не знал.
— Клянусь! — Антон схватился за голову. — Мама пару месяцев назад говорила, что Свете тяжело в поселке, но чтобы вот так… Переехать к нам?! Я сейчас ей перезвоню!
Он схватил телефон, но абонент был уже «вне зоны действия сети». Видимо, Зинаида Петровна, выдав залп, стратегически ушла в радиомолчание, чтобы не дать противнику времени на контраргументы.
Анна встала с кровати и подошла к окну. За стеклом моросил мелкий питерский дождь. Квартира, в которой они находились, была куплена год назад. Это была ее гордость, ее крепость. 70% стоимости Анна внесла из денег, доставшихся ей от продажи бабушкиной квартиры, остальное они взяли в ипотеку, которую выплачивали вместе. Квартира была оформлена в равных долях, но моральное право на нее Анна ощущала стопроцентно. И теперь эта крепость должна была пасть под натиском татаро-монгольского ига во главе с Зинаидой Петровной.
— Значит так, — произнесла Анна, поворачиваясь к мужу. В ее глазах не было ни паники, ни слез. Там горел холодный тактический огонь. — Ты сейчас встаешь и приводишь квартиру в порядок. А я иду в магазин. Готовить ужин на восьмерых.
— Ань, ты чего? — испуганно спросил Антон. Он знал этот взгляд. — Может, мы их просто не пустим?
— Не пустим? И будем слушать концерты под дверью и проклятия на всю лестничную клетку? Нет, дорогой. Мы примем их со всем радушием.
Вместо того чтобы бежать в фермерскую лавку за мраморной говядиной и свежими овощами, как Анна сделала бы для нормальных гостей, она отправилась в ближайший дискаунтер.
Она катила тележку между рядами, и в ее голове зрел план. Если Зинаида Петровна решила, что квартира Анны — это бесплатный санаторий с системой «всё включено», то ее ждало жестокое разочарование.
В корзину полетели:
-
Пять пачек самых дешевых макарон «рожки».
-
Две упаковки сосисок категории «Г» (в которых мяса было меньше, чем в картонной коробке от них).
-
Трехлитровая банка дешевого кетчупа.
-
Капуста (для монументального салата).
-
Одноразовая пластиковая посуда на десять персон.
Вернувшись домой, Анна застала Антона в состоянии глубокой прострации посреди гостиной. Он прятал хрупкие вещи на верхние полки.
— Я убрал твои коллекционные статуэтки, — доложил он. — И закрыл твой кабинет на ключ.
— Умница, — похвалила Анна. — А теперь иди сюда, будем писать устав нашего общежития.
Она достала из ящика стола маркерную доску, на которой обычно планировала рабочие задачи, и разделила ее на две колонки.
— Если они хотят тут жить, они будут жить по правилам. Никакой благотворительности.
В 17:45 в дверь позвонили. Звонок был не робкий и короткий, а длинный, требовательный, словно кто-то прижал кнопку пальцем и не собирался отпускать.
Антон глубоко вздохнул и пошел открывать. Анна встала в коридоре, скрестив руки на груди.
Дверь распахнулась, и лестничная клетка взорвалась какофонией звуков.
— Антоша! Сыночек! — Зинаида Петровна вплыла в коридор первой, таща за собой два клетчатых баула. За ней потянулась вереница родственников.
Петр Ильич, угрюмо пыхтя, внес телевизор (зачем-то). Сестра Света, уставшая и раздраженная, волокла за руки двух младших близнецов, которые тут же начали орать. Ее муж Игорь зашел налегке, с барсеткой под мышкой, критически осматривая прихожую. Замыкали процессию двое старших детей, которые тут же бросились вглубь квартиры, не разуваясь.
— Куда?! А ну стоять! — рявкнула Анна так неожиданно и громко, что замерли даже близнецы. — Обувь снимаем на коврике. В квартиру в грязном не проходить.
Зинаида Петровна осеклась, ее дежурная улыбка чуть сползла.
— Анечка, ну что ты с порога кричишь на детей? Они же с дороги, устали! Ой, как у вас тут… тесненько в коридоре. Ну ничего, в тесноте, да не в обиде! Мы тут Светочке с Игорем вашу спальню выделим, там кровать большая, им с младшими в самый раз. А мы с отцом в гостиной на диване ляжем. Вы с Антошей пока в кабинете перебьетесь, вы же молодые!
Анна медленно улыбнулась. Это была улыбка акулы, почуявшей кровь.
— Проходите в кухню, Зинаида Петровна. Ужин на восьмерых, как вы и заказывали, готов. Обсудим наше… размещение.
Семья с трудом втиснулась в просторную, но явно не рассчитанную на десять человек кухню Анны. Когда все расселись, Анна торжественно выставила в центр стола гигантскую кастрюлю.
Игорь, потирая руки, потянулся за половником.
— О, хозяйка расстаралась! Мясо по-французски? Утка?
Он поднял крышку. В кастрюле лежали слипшиеся бледные рожки, щедро перемешанные с кружочками розовых сосисок. Рядом Анна поставила миску с нашинкованной пустой капустой и бутыль дешевого кетчупа. Завершающим аккордом стала стопка пластиковых тарелок.
На кухне повисла мертвая тишина. Только один из близнецов радостно пискнул: «О, макарошки!».
— Что это? — Зинаида Петровна брезгливо ткнула пальцем в кастрюлю.
— Это ужин, Зинаида Петровна, — невозмутимо ответила Анна, садясь рядом с мужем. — Вы просили приготовить на восьмерых. Я приготовила. Накладывайте, пока горячее. Пластиковая посуда — чтобы не спорить, кто сегодня моет тарелки за десятью людьми.
— Аня, мы с дороги! — возмутилась Света. — Игорь весь день за рулем. Могла бы и курицу запечь! Мы же гости!
— Гости, — чеканя каждое слово, произнесла Анна, — это те, кого пригласили. И те, кто приезжает на пару дней. А вы, как мне сообщили сегодня в шесть утра, переехали к нам навсегда. Значит, вы теперь полноправные жильцы. А у жильцов другой статус.
Анна встала, подошла к холодильнику и развернула к столу маркерную доску. На ней крупным, аккуратным почерком были выведены:
ПРАВИЛА ПРОЖИВАНИЯ В КВАРТИРЕ
— Раз вы решили, что мы теперь живем коммуной, давайте обсудим финансовую и бытовую сторону вопроса, — бодрым, почти лекторским тоном начала Анна. — Я человек системный, люблю порядок. Итак, пункт первый. Арендная плата.
— Какая еще плата?! — задохнулся Игорь. — Мы же родственники!
— Квартира куплена нами с Антоном. Средняя стоимость аренды такой трешки в нашем районе — 90 тысяч рублей в месяц. Поскольку мы занимаем одну комнату, с вас — 60 тысяч. Плюс коммуналка, которая вырастет пропорционально вашим водным процедурам. Плату вносите вперед, до 5-го числа каждого месяца.
Зинаида Петровна схватилась за сердце:
— Антон! Ты слышишь, что несет твоя жена?! Она с родной матери деньги требует!
Антон, до этого молча смотревший в тарелку с макаронами, поднял глаза:
— Мам, а вы почему дом сдали, не посоветовавшись со мной? Вы сдали его за деньги, чтобы жить тут бесплатно за наш счет?
— Светочке нужны деньги на репетиторов! И Игорю на развитие бизнеса! — пошла в атаку свекровь. — Вы же зажрались тут в городе, детей у вас нет, живете для себя! Могли бы и потесниться ради семьи!
— Могли бы, — кивнула Анна. — Но не хотим. Поэтому переходим ко второму пункту. Быт.
Она постучала маркером по доске:
— Готовка, уборка и закупка продуктов осуществляются строго по графику. Завтраки каждый готовит себе сам. Мой кабинет закрыт на ключ — там дорогая техника, и детям туда вход строго воспрещен. Если хоть одна вещь в квартире будет сломана или испорчена — вычитается из залога. Да, залог — 60 тысяч, перевести нужно сегодня.
Света вскочила из-за стола, едва не опрокинув кастрюлю.
— Да ты совсем ополоумела?! Мы приехали к брату! Это его квартира!
— Света, остынь, — спокойно, но твердо произнес Антон. — 70 процентов этой квартиры куплено на деньги Ани. Юридически и морально она здесь главная хозяйка. И я полностью с ней согласен. Вы не можете просто ввалиться в нашу жизнь, выгнать нас из спальни и требовать обслуживания.
Зинаида Петровна, поняв, что сын не собирается вставать на ее сторону, перешла к тяжелой артиллерии — слезам.
— Выгоняете… Родную мать, сестру, крошек этих… На улицу, под дождь! Будьте вы прокляты со своей ипотекой!
— Зачем на улицу? — Анна достала из кармана распечатку. — Я заботливая невестка. Я нашла вам отличный хостел в трех станциях метро отсюда. Семейный номер на шестерых. 2500 рублей в сутки. Учитывая, что вы сдали свой дом, деньги у вас есть.
Игорь, поняв, что бесплатного банкета не будет, а перспектива платить 60 тысяч или подчиняться строгим правилам этой «мегеры» его не устраивает, злобно сплюнул:
— Собирайся, Свет. Ноги моей не будет в этом дурдоме. Поживем пока в гостинице, а там квартиру снимем. Сами, без этих буржуев.
— Бабушка, а мы будем есть макарошки? — захныкал один из детей.
— Не будем! Тут отрава! — гордо заявила Зинаида Петровна, поднимаясь с места. — Пойдемте, дети. Нам здесь не рады. Антон, я не ожидала от тебя. Подкаблучник!
Сборы заняли ровно пятнадцать минут. В прихожей было много показательных вздохов, хлопанья дверьми и громких причитаний о том, как «деньги портят людей». Анна стояла в стороне, вежливо подавая куртки. Антон помогал отцу вынести обратно телевизор.
Наконец, дверь с громким стуком захлопнулась.
В квартире воцарилась звенящая, божественная тишина. Слышно было только, как по окну барабанят капли дождя.
Антон прислонился спиной к закрытой двери и выдохнул так, словно задержал дыхание час назад.
— Боже… Я думал, это никогда не кончится.
Анна подошла к нему и легко поцеловала в щеку.
— Ты молодец. Спасибо, что поддержал.
— Я просто представил, что мне придется жить с Игорем и стоять в очереди в туалет по утрам, и у меня инстинкт самосохранения сработал, — усмехнулся Антон. — Слушай… А ты правда готова была заставить их жить по расписанию и есть эти жуткие макароны?
— Абсолютно, — серьезно кивнула Анна. — Если бы они остались, завтра на завтрак была бы овсянка на воде. Без сахара.
Антон рассмеялся, обнимая жену.
— Знаешь, я так проголодался от всего этого стресса. И эти твои пластиковые тарелки…
Анна хитро улыбнулась, отстранилась и достала из кармана домашнего кардигана телефон.
— Я предвидела это. Поэтому полчаса назад, пока они кричали на кухне, я заказала нам суши и две пиццы. И бутылку вина. Курьер будет с минуты на минуту.
Она пошла на кухню, чтобы выбросить кастрюлю с остывшими дешевыми сосисками. Часы показывали семь вечера. Впереди был еще целый субботний вечер, уютный диван, любимый сериал и полное, никем не нарушаемое уединение. Свои границы Анна отстояла навсегда.
— Мы не на пару дней, мы насовсем! Родных не ждут, родных встречают! — рявкнула золовка, протискиваясь в дом.