— Она опять рылась в моих вещах? Дима, это уже перебор!

Полина стояла перед зеркалом в ванной и хмурилась. Куда делся крем? Точно помнила — вчера вечером мазала лицо, поставила баночку на полку рядом с зубными щётками. Французский, дорогой, купила в дьюти-фри по возвращении из командировки. Три с половиной тысячи рублей. Не та вещь, которую можно просто потерять.

Полина открыла шкафчик под раковиной, проверила полки. Ничего. Заглянула в косметичку — тоже пусто. Странно.

— Дима, ты не брал мой крем случайно? — крикнула в сторону спальни.

Муж появился в дверях, застёгивая рубашку.

— Какой крем?

— Для лица. Французский, в синей баночке.

Дима пожал плечами.

— Не брал. А зачем он мне?

Полина вздохнула. Ладно, наверное, действительно куда-то переложила и забыла. Бывает. Работа сейчас напряжённая — маркетолог в крупной IT-компании, зарплата шестьдесят восемь тысяч, но нервов отнимает прилично. Может, от усталости память стала подводить.

Дима работал менеджером по закупкам в торговой сети, получал семьдесят две тысячи. Снимали двухкомнатную квартиру за сорок тысяч в месяц — в собственности пока ничего не было, копили на первоначальный взнос по ипотеке. Жили неплохо, но без излишеств.

Через три дня Полина заметила новую пропажу. Утром собиралась на работу, открыла косметичку — нет помады. Любимой, матовой, кирпично-красного оттенка. Купила месяц назад за полторы тысячи. Тушь Полина тоже не могла найти. Новая, ещё толком не использованная.

Полина остановилась, глядя на пустые места в косметичке. Один раз — случайность. Два раза — уже закономерность. Кто-то берёт её вещи. Но кто?

Дима точно нет — муж к косметике не притрагивался, это было очевидно. Подруги не заходили. Соседи? Абсурд, замки целые, никаких следов взлома. Значит, кто-то, у кого есть ключи.

У свекрови.

Евгения Платоновна получила запасные ключи от квартиры полгода назад, когда Полина с Димой уезжали в отпуск. Попросили присмотреть за цветами. С тех пор ключи так и остались у свекрови — на всякий случай, как говорила Евгения Платоновна.

Полина поморщилась. Неужели свекровь приходит и роется в её вещах? Звучит дико. Но другого объяснения не было.

Вечером Полина попыталась поговорить с Димой.

— Слушай, у меня пропадают вещи. Крем, помада, тушь. Ты случайно не знаешь, мама не заходила к нам?

Дима оторвался от телефона, посмотрел рассеянно.

— Мама? Не знаю. Может, заходила. А что?

— Просто странно. Вещи исчезают, а больше некому брать.

Муж махнул рукой.

— Поля, ты что-то путаешь. Мама зачем будет твою косметику брать? У неё своя есть.

— Не знаю зачем. Но факт остаётся фактом.

Дима вернулся к телефону.

— Наверное, просто потеряла. Бывает.

Полина сжала губы. Разговор окончен, видимо.

В следующую пятницу Полина отпросилась с работы пораньше — голова раскалывалась, решила прийти домой и прилечь. Открыла дверь квартиры и замерла.

В спальне кто-то был.

Полина тихо прошла по коридору, заглянула в приоткрытую дверь. Евгения Платоновна стояла у шкафа с вещами Полины и методично перебирала полки. Свекровь доставала блузки, рассматривала ярлыки, складывала некоторые вещи в принесённый с собой пакет.

— Евгения Платоновна, что вы делаете? — голос Полины прозвучал резче, чем планировалось.

Свекровь обернулась, совершенно не смутившись. Шестьдесят два года, пенсионерка, бывшая учительница русского языка. Держалась с достоинством, любила поучать.

— А, Полиночка, ты уже дома? Я думала, ты на работе до вечера.

— Что вы делаете в моём шкафу?

Евгения Платоновна спокойно закрыла дверцу.

— Искала вещи для Кристины. Ты же знаешь, у неё сейчас сложная ситуация после развода. Денег нет, одеться не во что. Вот я и подумала, может, у тебя найдётся что-то ненужное.

Кристина — младшая сестра Димы, двадцать восемь лет. Развелась три месяца назад, снимала комнату, работала продавцом-консультантом в магазине косметики. Зарплата маленькая, жила впроголодь.

Полина медленно выдохнула, стараясь сохранить спокойствие.

— Евгения Платоновна, если вы хотели взять мои вещи, нужно было спросить. У меня. А не приходить в мое отсутствие и рыться в шкафу.

Свекровь поджала губы.

— Ну извини, дорогая. Я думала, ты не будешь против помочь семье. Кристине ведь правда тяжело.

— Я не против помочь. Но хочу, чтобы меня спрашивали.

Евгения Платоновна взяла пакет с вещами и направилась к выходу.

— Хорошо-хорошо, поняла. В следующий раз спрошу.

Свекровь ушла. Полина осталась стоять посреди спальни, чувствуя, как внутри всё сжимается от обиды и бессилия.

Вечером Дима вернулся с работы в хорошем настроении — получил премию. Полина дождалась, пока муж поужинает, и рассказала о произошедшем.

— Твоя мама сегодня приходила. Я застала её в нашей спальне. Рылась в моём шкафу.

Дима взял бутылку воды из холодильника, отпил.

— Ну и что? Мама помогает Кристине. Сестре правда сейчас тяжело, после развода денег нет.

— Дима, она брала мои вещи без спроса!

Муж пожал плечами.

— Поля, не устраивай драму. Мама просто хотела помочь. Ты же сама знаешь, какая у Кристины ситуация.

— Знаю. Но это не даёт права залезать в мой шкаф.

— Ты преувеличиваешь, — Дима махнул рукой. — Подумаешь, взяла пару вещей. У тебя их полно.

Полина почувствовала, как слова бьются о невидимую стену. Дима не слышал. Не хотел слышать.

— Ладно, — коротко бросила Полина и вышла из кухни.

Прошла неделя. Полина старалась не думать о произошедшем, но осадок остался. Каждый раз, открывая шкаф, ловила себя на мысли — а всё ли на месте?

В среду вечером обнаружила новую пропажу. Кожаная сумка. Чёрная, среднего размера, с золотистой фурнитурой. Купила два месяца назад за десять тысяч рублей — подарок себе на день рождения. Полина точно помнила, что оставила сумку на полке в прихожей. Теперь её не было.

Руки задрожали, когда набирала номер Димы.

— Алло?

— Дима, у меня пропала сумка. Новая, чёрная. Её точно не было, когда я пришла с работы.

— И что ты хочешь, чтобы я сделал? — голос мужа звучал раздражённо. — Я на работе, Поля. Давай вечером обсудим.

— Это твоя мать опять приходила!

— Ты не знаешь этого наверняка. Может, сама куда-то положила.

— Дима!

— Поля, не сейчас. Я занят. Вечером поговорим.

Муж отключился. Полина стояла с телефоном в руке, глядя в пустоту. Внутри медленно поднималась холодная ярость.

На следующий день, в субботу утром, Полина села в машину и поехала к свекрови. Евгения Платоновна жила в двухкомнатной квартире на окраине города. Полина поднялась на четвёртый этаж, позвонила в дверь.

Открыла Кристина. Младшая сестра Димы выглядела неважно — синяки под глазами, волосы немытые, домашний халат.

— О, Полина. Привет. Заходи.

Полина вошла. В гостиной на диване сидела Евгения Платоновна с вязанием. По телевизору шло ток-шоу.

— Полиночка, какими судьбами? — свекровь отложила спицы.

Полина обвела взглядом комнату. На стуле у окна лежала её сумка. Та самая, чёрная, с золотистой фурнитурой.

— Кристина, это моя сумка, — Полина кивнула на стул.

Золовка проследила за взглядом, хмыкнула.

— Какая твоя? Мама мне подарила вчера.

— Кристина, я купила эту сумку два месяца назад. В магазине на Тверской. У меня даже чек остался.

— Ну не знаю, — Кристина пожала плечами. — Мама сказала, что это подарок.

Полина подошла к стулу, взяла сумку. Внутри лежала её визитка — та самая, которую Полина всегда носила в кармашке.

— Вот. Моя визитка. Это моя сумка.

Евгения Платоновна встала с дивана.

— Полиночка, ну зачем такие сцены устраивать? Мы же семья.

Полина развернулась к свекрови.

— Семья не крадёт друг у друга.

— Какое грубое слово! — Евгения Платоновна всплеснула руками. — Я просто хотела помочь дочери!

Полина молча забрала сумку и вышла из квартиры, не попрощавшись.

Дома Дима уже ждал — мать позвонила, пожаловалась. Муж встретил жену с недовольным лицом.

— Поля, ты зачем к маме поехала скандалить?

— Я не скандалила. Я забрала свою вещь.

— Мама говорит, ты обвинила её в краже!

Полина поставила сумку на тумбочку, повернулась к мужу.

— Дима, твоя мать берёт мои вещи без спроса и отдаёт Кристине. Это и есть кража.

— Это недоразумение! — Дима провёл рукой по волосам. — Мама просто хотела помочь сестре, а ты раздуваешь из мухи слона!

— Я раздуваю? Серьёзно?

— Да! Поля, ну подумай сама — у Кристины реально нет денег! Мама пытается ей помочь! А ты устраиваешь истерики из-за какой-то сумки!

Полина смотрела на мужа и понимала — он не услышит. Что бы она ни сказала, Дима будет защищать мать.

— Хорошо, — тихо сказала Полина. — Поговори с ней. Объясни, что так нельзя.

— Я поговорю, — пообещал Дима. — Только ты тоже веди себя адекватно.

Полина промолчала.

Прошла неделя относительного затишья. Евгения Платоновна не звонила, не приходила. Полина надеялась, что Дима всё-таки поговорил с матерью и проблема решена.

Но в пятницу вечером, придя с работы, обнаружила пропажу. Туфли. Бежевые, замшевые, на невысоком каблуке. Стояли в прихожей на полке. Теперь их не было.

Полина закрыла глаза, досчитала до десяти. Потом открыла шкаф в спальне. Свитер. Кашемировый, серый, мягкий. Подарок от лучшей подруги Оксаны на прошлый Новый год. Пять тысяч стоил, Оксана долго выбирала, заказывала из Италии.

Свитера не было.

Полина села на кровать. Внутри поднималась волна ярости, горячей и тяжёлой. Достала телефон, набрала Диму.

— Да, Полина?

— Приезжай домой. Сейчас.

— Что случилось?

— Приезжай. Немедленно.

Полина отключилась. Ходила по квартире, не находя себе места. Свитер. Подарок от подруги. Вещь, которую Полина берегла, носила только по особым случаям.

Дима приехал через сорок минут. Вошёл встревоженный.

— Что стряслось?

— Пропал свитер. Серый, кашемировый. И туфли бежевые.

Муж вздохнул.

— Поля, опять ты за своё…

— Дима, ты обещал поговорить с матерью!

— Я говорил! Но ты же понимаешь, мама взрослый человек, я не могу её контролировать каждую минуту!

— Значит, она продолжает приходить сюда и брать мои вещи?

Дима опустил голову.

— Я… я не знаю.

— Узнай. Позвони ей. Прямо сейчас.

Муж неохотно достал телефон, набрал номер матери. Разговор был коротким. Дима слушал, кивал, потом положил трубку.

— Ну? — Полина скрестила руки на груди.

— Мама говорит… она действительно взяла свитер. Продала в интернете. Деньги отдала Кристине.

Полина замерла. Внутри что-то оборвалось, упало вниз.

— Продала? Мой свитер?

— Ну да… Кристине нужны были деньги на оплату комнаты. Мама хотела помочь.

Полина медленно подошла к мужу. Смотрела ему в глаза, и голос звучал ровно, почти спокойно.

— Она опять рылась в моих вещах? Дима, это уже перебор!

Муж отступил на шаг.

— Поля, ну давай без истерик…

— Я не истерю! Я говорю факты! Твоя мать ворует мои вещи и продаёт их! А ты ничего не делаешь!

— Я поговорил с ней!

— Поговорил? И что изменилось? Ничего! Она продолжает!

Дима потер лицо ладонями.

— Ладно, я ещё раз поговорю. Строже. Чтобы она поняла.

Полина шагнула ближе.

— Дима, слушай меня внимательно. Либо ты остановишь свою мать прямо сейчас, либо я ухожу. Это последнее предупреждение.

Муж хмыкнул.

— Да ладно тебе. Куда ты пойдёшь?

— Серьёзно говорю.

— Поля, ты устала. Выспишься, и всё пройдёт. Не нужно принимать решений на эмоциях.

Полина смотрела на мужа долгим взглядом. Дима улыбался снисходительно, как ребёнку, который капризничает.

— Хорошо, — сказала Полина тихо. — Даю тебе шанс всё исправить.

Она развернулась и ушла в спальню.

Прошло две недели. Дима вёл себя как обычно — работа, футбол по выходным, вечера за компьютером. О разговоре с матерью не упоминал. Полина ждала. Ждала хоть каких-то изменений.

Но в субботу утром, надевая куртку перед выходом в магазин, заметила пустое место на полке для обуви. Ботинки. Кожаные, чёрные, на низком ходу. Купила месяц назад за семь тысяч. Почти новые.

Полина закрыла дверцу шкафа. Внутри было пусто. Не злость, не обида. Просто холодная пустота.

Дима нарушил обещание. Точнее, даже не попытался его выполнить. А Евгения Платоновна продолжала хозяйничать в чужой квартире, как в собственной кладовой.

Полина прошла в спальню, достала чемодан. Молча начала складывать вещи. Одежда, обувь, косметика, документы. Всё методично, спокойно.

Дима был в гостиной, смотрел футбол. Не заходил, не интересовался, чем занимается жена.

Через час Полина закрыла чемодан, надела куртку, взяла сумку с документами. Написала мужу короткое сообщение: «Ушла. Не ищи».

Вышла из квартиры, закрыла дверь. Спустилась на первый этаж, загрузила чемодан в машину. Поехала к Оксане — подруга уже знала о ситуации, предложила пожить у неё, пока Полина не снимет что-то своё.

Вечером, когда Полина уже сидела на кухне у Оксаны с чашкой чая, зазвонил телефон. Дима.

Полина ответила.

— Где ты? — голос мужа звучал раздражённо. — Почему ты ушла?

— Я написала в сообщении.

— Поля, ты совсем с ума сошла?

— Нет, Дима. Я наконец-то пришла в себя.

— Немедленно возвращайся домой!

— Не вернусь.

— Ты что, из-за каких-то вещей устраиваешь цирк?

Полина глубоко вздохнула.

— Я развожусь с тобой.

Повисла тишина. Потом Дима рассмеялся — нервно, неуверенно.

— Да ладно. Хватит дурака валять.

— Я серьёзно. Раз ты не можешь контролировать свою мать и защитить свою жену, я не буду с тобой жить.

— Поля, ты вообще понимаешь, что говоришь? Из-за матери разводиться?

— Не из-за матери. Из-за тебя. Ты выбрал её, а не меня. Каждый раз.

Дима взорвался.

— Ты эгоистка! Бессердечная, чёрствая эгоистка! Моя сестра в нужде, мама пытается помочь, а ты думаешь только о своих тряпках!

— Твоя мать ворует мои вещи. А ты это оправдываешь.

— Она не ворует! Она помогает семье!

— Без моего согласия это называется кражей.

— Господи, какая же ты мелочная! — Дима кричал теперь во весь голос. — Тебе не жалко помочь родным?! У Кристины денег нет, она после развода на мели, а ты жадничаешь!

— Дима, я не против помочь. Я против того, чтобы решения принимались за меня.

— Ты глупая! Инфантильная! Не понимаешь, что такое семья!

— Семья — это когда тебя уважают. А не обворовывают.

— Заткнись! — рявкнул Дима. — Ты вообще ничего не понимаешь! Мама права была, когда говорила, что ты никогда не станешь частью нашей семьи!

Полина закрыла глаза. Вот оно. Правда всплыла.

— Понятно, — сказала спокойно. — Тогда нам точно не по пути.

— Поля, я не это хотел сказать…

— Хотел. И сказал. Всё ясно.

— Поля, подожди…

— До свидания, Дима.

Полина положила трубку. Телефон тут же зазвонил снова. Полина отклонила вызов, заблокировала номер.

Оксана вошла на кухню.

— Как ты?

Полина посмотрела на подругу и улыбнулась. Впервые за несколько недель — искренне.

— Хорошо. Правда хорошо.

— Уверена?

— Абсолютно.

Оксана обняла её за плечи.

— Останешься у меня, сколько нужно. Не переживай.

Полина кивнула. Внутри было странное ощущение — лёгкости, освобождения. Как будто сняли тяжёлый рюкзак, который давил на плечи месяцами.

На следующий день Полина сняла однокомнатную квартиру в соседнем районе. Небольшая, двадцать тысяч в месяц. Свой угол, где никто не будет рыться в вещах. Через неделю подала заявление на развод.

Дима звонил с других номеров, писал сообщения. Сначала ругался, обвинял, требовал вернуться. Потом тон изменился — стал извиняться, обещать, что поговорит с матерью, что всё изменится.

Полина не отвечала. Все обращения игнорировала. Развод оформляли через суд — споров по имуществу не было, ничего общего не нажили. Квартира была съёмная, машина оформлена на Полину ещё до брака.

Через три месяца штамп о разводе стоял в паспорте.

Полина сидела в квартире, пила кофе и смотрела в окно. На улице шёл снег, декабрь только начинался. Впереди Новый год, новая жизнь.

Телефон зазвонил. Незнакомый номер. Полина ответила.

— Алло?

— Полиночка, это я, Евгения Платоновна.

Полина замерла, чашка застыла на полпути к губам.

— Что вам нужно?

— Я хотела поговорить. Может, встретимся? Я объясню, что произошло.

— Нет, спасибо.

— Полиночка, ну зачем ты так? Мы же семья были. Дима очень переживает.

— Евгения Платоновна, я больше не ваша семья. И разговаривать нам не о чем.

— Но…