Роман не взял у Григория Николаевича подарок. Он отступил на шаг, посмотрел на деревянный футляр в его руках и спросил у официанта, нельзя ли убрать это с прохода. За длинными окнами ресторана чернела Волга, а в зале звенели бокалы: коллеги отмечали, что Романа назначили директором компании «Северный маршрут», возившей состоятельных туристов по реке на старых, но нарядно обновлённых теплоходах.
Таисия стояла рядом с отцом и держала сумку обеими руками. Она знала, что его рабочая куртка не годилась для этого зала с хрустальными лампами, белыми скатертями и женщинами в платьях с открытыми спинами. Но переодеться он не успел: до вечера принимал в доке корпус «Паллады», главного судна компании Романа. В футляре лежал старый капитанский компас, который отец перебрал, отполировал латунь и посадил в новую оправу из ореха.
— Папа сам его восстановил, — сказала она. — Хотел, чтобы в кабинете стоял.
Свекровь, Зинаида Карловна, приподняла брови. Её бокал был полон, хотя она весь вечер жаловалась соседке на мигрень.
— Тая, ты серьёзно? Роман принимает партнёров, а вы ему несёте прибор из комиссионки. У людей тут нормальные подарки.
Отец открыл футляр. Компас лежал на тёмном сукне, стрелка едва заметно дрожала. Роман посмотрел на гостей, потом на Таисию. В последние месяцы он часто так смотрел — сначала проверял, заметил ли кто-нибудь то, что могло испортить его новую картину жизни.
— Григорий Николаевич, вы зачем это принесли? — спросил он. — Я не на барже работаю.
— Ты теперь у реки работаешь, — спокойно ответил отец. — А река ошибок не прощает. Пусть будет на столе.
Роман усмехнулся. Его новая подруга по коммерческим переговорам, Лада, стояла у него под локтем и делала вид, что рассматривает меню. Она не отвела глаз.
— Твой отец — жалкий столяр, Тая, — сказал Роман так громко, что соседний стол замолчал. — Я руковожу компанией, у меня инвесторы, контракты, люди из Москвы. А он несёт мне деревянную коробку и учит, как жить.
Он взял футляр за край, не глядя сдвинул его к вазе с цветами. Латунный компас скользнул по сукну, ударился о ножку стола. Стекло треснуло, стрелка заклинила наискось. Зинаида Карловна поджала губы, словно разбилась не вещь, а дешёвая чашка.
— Роман, перестань, — выговорила Таисия. Слова вышли сухими, и она сама услышала, как чужо прозвучал её голос.
— А что перестать? — Он повернулся к ней. — Делать вид, что мы всё ещё живём на окраине и едим макароны, потому что у твоего отца руки в стружке? Я пять лет пытался вытащить нас из этого. Мне надоело оправдываться за твою родню.
Тогда Таисия опустилась на пол и собрала осколки стекла в салфетку. Один кусочек прилип к пальцу, но она не сразу заметила кровь. Ей пришло в голову, что утром не выключила в офисе кофемашину. Эта нелепая мысль держалась в голове, пока Роман продолжал говорить.
— И квартиру мамы освободи до понедельника. Ключи оставишь на тумбе. Лада сегодня остаётся у меня, нам рано ехать на встречу с заказчиком.
Лада медленно положила сумку на соседний стул. Роман не попросил её уйти. Отец нагнулся, забрал из рук дочери салфетку с осколками, сложил компас в футляр и застегнул крышку.
— Пойдём, Тая, — сказал он. — Вода здесь рядом, а дышать нечем.
В машине отец не включил радио. По лобовому стеклу ползли тяжёлые капли, дворники скребли их с одинаковым упрямством. Таисия держала футляр на коленях, пальцем гладила трещину на стекле и вспоминала, как Роман плакал на той же кухне пять лет назад, когда его первая фирма задолжала за аренду офиса. Тогда она продала бабушкину машину, взяла вечерние подработки, вела его платежи, пока он ездил по городам и искал клиентов.
Он никогда не был ленивым. В этом и была его страшная особенность. Роман умел работать до хрипоты, умел зажечь людей, умел убедить владельца ресторана, капитана, клиента, что без него дело не сдвинется. Но всё, что напоминало ему о времени, когда он жил в комнате с облупленными стенами, он старался вычеркнуть. Вместе с обоями он вычеркнул тех, кто видел его растерянным.
Возле дома отец остановил машину и не заглушил мотор.
— У «Паллады» завтра рейс, — сказал он. — И у неё до сих пор не заменили аварийный датчик на трапе. Роман просил меня подписать временную схему. Я отказался ещё в четверг.
Таисия повернулась к нему.
— Почему ты мне не сказал?
— Ты бы решила, что я ищу повод придраться. А теперь я скажу другое: в понедельник хозяева «Северного маршрута» будут слушать объяснения. Но я не стану пользоваться твоей бедой, чтобы наказать Романа. За свои слова он ответит сам.
В мастерской отец положил футляр на верстак и включил маленькую лампу. На полке стояли банки с винтами, коробка наждачной бумаги и чайник, который давно просился на замену. Он снял с компаса треснувшее стекло, положил его в ткань и достал из ящика тонкую пластину.
— Новое вырежешь? — спросила Таисия.
— Вырежу. Только сначала поспишь.
Она хотела сказать, что не останется, что надо ехать за вещами, отвечать клиентам, звонить в офис. Вместо этого сняла кольцо, положила его рядом с футляром и села на табурет. Отец ничего не спросил. За стеной стукнуло отопление, и стрелка компаса, освобождённая от треснувшего стекла, медленно качнулась.
Утром Роман позвонил сам. Голос был ровным, почти усталым.
— Тая, вчера я перегнул. Но ты тоже пойми: я впервые получил должность, за которую меня не будут считать мальчиком на побегушках. Когда твой отец пришёл в куртке, я увидел лица партнёров. Мне нельзя было дать им повод.
— Поэтому ты разбил его подарок?
— Я не специально его разбил. Я просто устал, что ты всегда выбираешь сторону, где всё старое и простое. Слушай, мне нужна твоя помощь. В понедельник ты приедешь в офис и подтвердишь, что расчёт по «Палладе» делала ты. Они начнут цепляться к цифрам. Ты лучше всех знаешь эту таблицу.
Таисия молчала. На столе перед ней лежало её кольцо. Роман продолжал:
— Люди останутся без работы, если рейс сорвут. Ты хочешь этого? Я не прошу возвращаться. Просто не превращай личное в катастрофу.
Он знал, куда давить. За два года Таисия сама собрала систему оплат для «Северного маршрута», пока Роман ездил на переговоры. Её фамилии не было на вывеске, но диспетчеры звонили ей, когда пропадал аванс за топливо, когда капитан не видел деньги на ремонт, когда нужно было пересчитать маршрут. Она обещала приехать. Сразу после звонка ей стало стыдно за это согласие.
К полудню она забрала из офиса личный ноутбук и заметила на экране письмо, которое Роман отправил поздней ночью. Он просил бухгалтера провести аванс за «Палладу» не на счёт компании, а в фирму Зинаиды Карловны — якобы за срочное снабжение кают. К письму прилагался перечень: скатерти, салфетки, кофе, одноразовые тапочки. Ни слова о датчике, который должен был стоять на трапе.
Таисия долго смотрела на строчки. Потом открыла папку с расчётами, где ещё в четверг отметила красным: «рейс не подтверждать до устранения замечаний». Она помнила, как Роман тогда сказал: «Ты бухгалтер, вот и считай. Решения я принимаю сам».
В приложении к письму было ещё одно: счёт на замену датчика, который так и остался неоплаченным. Роман вычеркнул его из списка расходов и оставил деньги на празднование назначения. Вчера на его столе стояли бутылки с золотыми наклейками, а сегодня в доке ждали деталь стоимостью меньше его новых ботинок. Таисия закрыла файл, но изображение треснувшего компаса не уходило из головы.
Вечером он приехал к дому Григория Николаевича. Машину оставил у калитки, хотя раньше всегда заезжал во двор. На Романе был тёмный свитер без привычных часов, лицо казалось старше.
— Ты не отвечала, — сказал он. — Мне завтра надо знать, на чьей ты стороне.
— А есть стороны?
— Есть. Или ты семья, или ты снова папина девочка, которой приятно, что все смотрят на меня сверху вниз.
Таисия увидела, как он мнёт в руке ключ от машины. Ей на секунду стало понятно, почему он так цепляется за эту должность: он всю жизнь боялся вернуться туда, где его никто не замечает. Но жалеть его не хотелось. За его страх всегда платил кто-то другой.
— Я приеду, — сказала она. — Но подписывать ничего не обещала.
Утро в офисе «Северного маршрута» началось без кофе и музыки. На ресепшене сидела Лада, но теперь она не улыбалась гостям, а торопливо перебирала листы. Перед лифтом Таисия остановилась, открыла телефон и написала капитану «Паллады»: «Не принимайте пассажиров, пока вам не заменят датчик на трапе. За расчёт отвечаю я». Палец завис над кнопкой отправки. Потом она нажала её и поднялась на этаж.
В переговорной собрались владелец компании, два инвестора, главный диспетчер и Григорий Николаевич. Роман стоял у окна, спиной к Волге. На столе лежала ручка и один лист с подготовленным объяснением: задержка рейса связана с «ошибкой внешнего подрядчика».
— Вот, — сказал Роман, когда Таисия вошла. — Просто подпиши, что расчёт и сроки согласовывала ты. Потом разберёмся.
Она села, прочитала лист и положила ручку обратно. Роман наклонился к ней.
— Не делай из себя героиню. Без этого рейса я потеряю клиента. Ты же знаешь, сколько там денег.
— Знаю, — ответила она. — И знаю, куда ты отправил аванс.
Зинаида Карловна вошла без стука. На ней был бежевый плащ и то самое выражение лица, с которым она вчера смотрела на разбитый компас.
— Я не понимаю, почему меня вызвали, — сказала она. — Моя фирма поставляет текстиль. Всё законно.
Главный диспетчер, худой парень по имени Арсений, встал со своего места. Он держал в руках рабочую рацию и смотрел не на Романа, а на Таисию.
— Мне ночью велели поставить рейс в график, — сказал он. — Я отказался. Трап не приняли. Роман Сергеевич сказал, что если я не поставлю, он найдёт другого.
Роман резко повернулся.
— Ты что, решил меня подставить? Тебя вообще кто сюда позвал?
Таисия закрыла ноутбук. Вчера она боялась, что в этой комнате снова начнёт оправдываться, объяснять, почему не виновата, просить говорить тише. Теперь она посмотрела на владельца компании.
— Я не подтверждаю рейс и отзываю своё согласие на использование моих расчётов. Моё имя стояло в заявке на финансирование ремонта, поэтому я обязана сказать: деньги ушли не на трап. До исправления замечаний «Паллада» не должна принимать пассажиров.
Роман усмехнулся, но усмешка быстро ушла.
— Ты понимаешь, что делаешь? Ты лишаешь людей работы из-за своей обиды.
— Нет. Я перестала отвечать за то, что ты решил сделать без меня.
Он шагнул к столу и взял объяснение.
— Тогда я подпишу сам. Уберём твою фамилию, и всё. У тебя больше нет права лезть в мои дела.
— Подписывайте, — сказала Таисия. — Только сначала объясните, почему ваш аванс оказался у вашей матери и почему Арсений должен был выпустить теплоход с неисправной трапой.
Владелец компании поднял руку, останавливая Романа. Инвестор в сером пиджаке попросил Арсения повторить сказанное. Тот повторил, уже громче. Роман попытался перебить его, заговорил о срочном заказе, о конкурентах, о том, что люди в бизнесе должны принимать риск. Но чем быстрее он говорил, тем яснее становилось: он не спасал компанию, он спасал собственную премию.
Григорий Николаевич до этого не вмешивался. Он сидел у края стола, положив ладони на колени. Когда Роман закончил, отец поднялся.
— Моя мастерская отвечает за приёмку трапа, — сказал он. — Без устранения замечаний я подпись не поставлю. Не потому, что ты вчера оскорбил меня. Потому что на этой трапе будут стоять пассажиры.
Роман посмотрел на Таисию. Ему ещё казалось, что она сейчас отступит, попросит за него, скажет, что всё можно уладить. Она не отвела глаз.
Владелец медленно снял пропуск с шеи и положил его перед Романом.
— До завершения внутренней проверки вы не управляете рейсами и не распоряжаетесь деньгами компании. Машину оставьте на стоянке. Лада, отмените встречу с заказчиком и свяжитесь с экипажем.
Зинаида Карловна шумно втянула воздух.
— Вы не можете так с моим сыном. Он поднял вам продажи.
— Он мог бы поднять их без того, чтобы класть чужие деньги в вашу фирму, — ответил владелец. — И без риска для людей.
Роман схватил пропуск, сжал его в кулаке и посмотрел на Таисию с тем же презрением, которое вчера показывал гостям ресторана.
— Довольна? Опять спряталась за папу.
— Я вышла из-за тебя, — сказала она. — И впервые не буду возвращаться.
На парковке он догнал её уже без пиджака. В руках у него была коробка с настольной лампой и папкой личных бумаг.
— Ты могла сказать мне наедине, — бросил он. — Ты же знала, что я не умею проигрывать.
Таисия застегнула пальто. Внутри кармана лежал ключ от квартиры Зинаиды Карловны, который она утром взяла с тумбы.
— Я пять лет говорила с тобой наедине. Ты слышал только то, что тебе было выгодно.
Она положила ключ на крышку коробки. Роман не взял его. За его спиной Арсений помогал Ладе переносить из переговорной папки, а у ворот уже стоял служебный микроавтобус, который должен был отвезти экипаж домой. Ни один человек не подошёл к Роману.
В мастерской было тепло. Отец вставил в компас новое стекло, закрепил тонкое кольцо и поставил его на верстак. Таисия принесла из кухни две кружки чая, села рядом и долго смотрела, как стрелка медленно находит север.
Григорий Николаевич вытер ладони полотенцем, потом взял компас и подал ей.
— Поставь сама, где хочешь.
Она отнесла его к окну. За рекой в сумерках зажигались огни, а на воде качались тёмные огни причалов. Таисия поставила компас на подоконник и не стала проверять, куда смотрит стрелка.
Замерил расход топлива на 13″ колёсах, а потом переобулся в 14″ и выяснил, на каких заправляться нужно реже