Катя устало потерла виски, слушая, как очередной покупатель возмущается ценами на капли от насморка. Работа фармацевтом в аптеке спального района — это не только белые халаты и стерильная чистота, но и бесконечный поток чужих жалоб, сбитые к вечеру ноги и гудящая голова. Кате было двадцать восемь, ее мужу Антону — тридцать. Они были самыми обычными людьми, каких миллионы. Антон трудился водителем погрузчика на складе стройматериалов. Жили они скромно, снимали крошечную студию на окраине, а все свободные деньги вкладывали в ремонт Катиной «однушки».
Эту квартиру на втором этаже старой кирпичной пятиэтажки Катя унаследовала от двоюродной бабушки. Квартира досталась им в состоянии, которое риелторы тактично называют «требует косметического ремонта», а нормальные люди — «надо сносить все до бетона». Там были скрипучие полы, обои, помнящие Олимпиаду-80, и допотопная сантехника. Уже полгода Катя и Антон проводили там каждые выходные: сами сдирали старые обои, выносили хлам, шпатлевали стены. Квартира стояла пустая, пахла грунтовкой и цементной пылью. Из мебели там оставался только старый продавленный диван, накрытый пленкой, да пара табуреток на кухне.
Единственным человеком, которого категорически не устраивало такое положение дел, была Зинаида Петровна — Катина свекровь.
Зинаида Петровна, женщина монументальная и деятельная, всю жизнь проработала кассиром-контролером в железнодорожных кассах. Выйдя на пенсию, она не утратила хватки, а лишь перенаправила свою кипучую энергию на семью. Она точно знала, как нужно жить, на чем экономить и куда вкладывать деньги. Пустующая квартира не давала ей покоя.
— Это же уму непостижимо! — вещала она каждый раз, приходя к молодым в гости со своими фирменными, похожими на подошву, пирожками. — Недвижимость простаивает! Коммуналку вы платите, а дохода ноль. Сдали бы хоть таджикам-строителям, все копеечка в дом.
— Зинаида Петровна, ну кому мы ее сдадим? — терпеливо вздыхала Катя, в сотый раз объясняя очевидное. — Там пылища, голые стены, унитаз только на прошлой неделе новый поставили. Вот доделаем ремонт, переедем, а эту студию, где сейчас живем, сдавать будем.
— Ох, молодежь, никакой финансовой грамотности, — цокала языком свекровь.
Но на одном из семейных ужинов Зинаида Петровна все-таки добилась своего: она вытребовала у Антона запасной комплект ключей от бабушкиной квартиры. Аргумент был железный:
— Дом старый, трубы гнилые. Вы на работах своих с утра до ночи, а если прорвет? Если соседей снизу затопите? Кто поедет? Я пенсионерка, мне на автобусе десять минут. Буду хоть раз в неделю заходить, проверять вентили.
Катя была против, но Антон, привыкший не спорить с матерью по мелочам, отдал ей блестящую связку. «Пусть лежит, Катюш, тебе жалко, что ли? Мама успокоится, и ладно», — сказал он тогда.
Зинаида Петровна действительно успокоилась. Но не потому, что взяла под контроль трубы. В ее предприимчивой голове созрел план.
В один из вторников, вооружившись смартфоном, она приехала в Катину квартиру. Протерла пыль с единственного подоконника, сняла пленку со старого дивана, живописно раскинула на нем плед, привезенный из дома, и сделала несколько фотографий. Стены без обоев она в кадр старалась не брать, сосредоточившись на новеньком, сияющем фаянсом унитазе и чистом окне.
Вечером того же дня на популярном сайте объявлений появилась запись: «Сдается уютная однокомнатная квартира на сутки/часы. Бюджетный вариант для непритязательных гостей. Идеально для отдыха в тишине. Хозяйка, без комиссий!»
План Зинаиды Петровны был гениален в своей простоте. Молодые приезжают делать ремонт только по субботам и воскресеньям. С понедельника по пятницу квартира абсолютно свободна. Если сдавать ее хотя бы пару раз в неделю по полторы тысячи рублей посуточно, за месяц набежит приличная сумма. «Куплю себе, наконец, ту дубленку на рынке, а то Колька на меня совсем не тратится, все в свои железки в гараже вкладывает», — рассуждала она. Колька — Николай Иванович, ее муж и свекор Кати, работал токарем на механическом заводе. Человеком он был тихим, покладистым, всю жизнь молча сносившим командирский тон супруги.
Первый клиент нашелся быстро. В четверг Зинаиде Петровне позвонил мужчина. Голос был хриплый, но вежливый.
— Здравствуйте. Мне бы квартиру на пятницу вечер. Часов с шести и до утра субботы. Приеду один, мне просто переночевать, в командировке я.
— Конечно-конечно, — заворковала Зинаида Петровна. — Полторы тысячи, предоплата. Ключи передам лично.
Договорились, что она встретит его у подъезда в обед, передаст ключи, а вечером он сам заселится. Мужчина, представившийся Михаилом, перевел деньги. Зинаида Петровна торжествовала. Деньги буквально делались из воздуха!
Наступила пятница.
Утро в семье Николая Ивановича и Зинаиды Петровны началось с обычных сборов. Николай Иванович, высокий, сутуловатый мужчина с седыми усами, сосредоточенно складывал в старую спортивную сумку термос, бутерброды в фольге и теплый свитер.
— Зин, я сегодня в ночную, — сказал он, пряча глаза. — Мастер просил подменить Михалыча, тот заболел. У нас там план горит, деталь срочная. Вернусь завтра утром, сразу спать лягу.
— Иди, добытчик, — милостиво кивнула Зинаида Петровна. Ее мысли были заняты предстоящей сделкой с «командировочным» Михаилом.
В полдень она действительно встретилась у подъезда Катиной квартиры с невысоким мужичком в кепке, сунула ему ключи (тот самый запасной комплект, с которого она накануне сделала дубликат для себя), получила оставшуюся часть денег наличными и, довольная собой, поехала на рынок прицениваться к дубленкам. Она даже подумать не могла, кто именно придет в эту квартиру вечером.
Тем временем пятничный рабочий день Кати подходил к концу. В аптеке было на удивление тихо. Заведующая, посмотрев на изможденную Катю, отпустила ее на два часа раньше. Выйдя на улицу под мелкий моросящий дождь осеннего вечера, Катя глубоко вдохнула влажный воздух. Домой ехать не хотелось — там все равно было пусто, Антон задерживался на складе из-за инвентаризации.
И тут Катя вспомнила: в строительном магазине за углом она еще в среду заказала специальную краску для труб и валики. Заказ лежал в пункте выдачи. «Заберу сейчас, — решила она, — и отвезу на квартиру. Завтра утром с Антоном приедем и сразу начнем красить, не будем тратить время на магазины».
Купив краску, тяжелый пакет с грунтовкой и пару кистей, Катя села в маршрутку. Ехать было недалеко, всего минут двадцать. Поднимаясь на второй этаж знакомой пятиэтажки, она тяжело дышала, перехватывая ручки пластикового пакета, которые больно врезались в пальцы.
На лестничной клетке пахло жареной картошкой и почему-то сушеной рыбой. Катя подошла к своей двери. Ключ привычно вошел в замочную скважину. Она повернула его на два оборота, но замок не поддался. Катя нахмурилась и повернула ключ в обратную сторону. Щелчок. Дверь была не заперта, а лишь прикрыта.
Сердце ухнуло куда-то в желудок. Воры? Забрались, чтобы украсть новый унитаз и мешок ротбанда?
Она осторожно толкнула деревянную, еще не замененную дверь. Та скрипнула, открывая вид на темный коридорчик. Из глубины квартиры, со стороны кухни, лился тусклый свет голой лампочки Ильича и доносились приглушенные голоса. А еще оттуда отчетливо тянуло дешевым пивом и воблой.
Катя, забыв про пакет с грунтовкой, который так и остался стоять в коридоре, на цыпочках, стараясь не скрипеть старым паркетом, двинулась к кухне. В голове проносились страшные мысли. Надо вызвать полицию. Надо звонить Антону.
Она заглянула за косяк двери на кухню и замерла, не веря своим глазам.
Картина была эпической.
На табуретках, вокруг перевернутого строительного ведра, служившего импровизированным столом, сидели двое мужчин. На ведре была расстелена вчерашняя газета «Вестник района». На газете высилась гора чешуи от сушеной рыбы, стояли три пластиковые «полторашки» разливного пива, лежали куски бородинского хлеба и нарезанная колесиками копченая колбаса.
К стене, прямо на свежую шпатлевку, был прислонен планшет, по которому транслировался финал чемпионата по хоккею.
Одним из мужчин был незнакомый Кате мужичок в растянутой тельняшке. А вот вторым… Вторым был ее свекор, Николай Иванович. Он сидел в одних носках и семейных трусах, в домашней майке, с упоением чистил жирную воблу и возбужденно жестикулировал.
— Да ты посмотри, Мишаня, как он пасует! — кричал свекор, брызгая слюной. — Куда ты, кривоногий, лезешь! Эх, Зинка бы мне сейчас за такие крики дома всю плешь проела. Как хорошо, что ты хату нашел! Сидим как короли.
Катя стояла в дверном проеме, чувствуя, как у нее начинает дергаться левый глаз.
— Николай Иванович? — громко и очень раздельно произнесла она.
Мужчины вздрогнули так, словно в кухне взорвалась петарда. Свекор выронил недочищенную рыбу. Она шлепнулась прямо на его волосатую коленку. Мишаня подавился пивом и зашелся в диком кашле, покраснев как рак.
Николай Иванович медленно, как в замедленной съемке, повернул голову. Его глаза, обрамленные седыми бровями, округлились до размеров блюдец.
— Ка… Катенька? — прохрипел он, судорожно натягивая майку на живот. — А ты… А ты как здесь? Ты же в аптеке…
— А вы, Николай Иванович, вроде как на ночной смене, деталь срочную точите? — елейным голосом спросила Катя, складывая руки на груди. Страх улетучился, уступив место жгучему возмущению и какой-то сюрреалистической комедии.
— Так это… — свекор судорожно искал пути отхода. — Мы вот с Михаилом Петровичем… У нас перерыв. Мы зашли…
— Зашли? Ко мне в квартиру? — Катя перевела взгляд на Мишаню, который все еще кашлял, вытирая слезы. — А вы кто такой, простите?
— Я? — Мишаня откашлялся. — Я квартирант. Я снял эту хату на сутки. За полторы тысячи рублей. На «Авито». У хозяйки. Зинаида, кажется, зовут.
В кухне повисла звенящая тишина. Слышно было только, как комментатор в планшете орет: «Го-о-ол! Шайба в воротах!».
Пазл в голове Кати сложился мгновенно. Зинаида Петровна. Ключи. «Трубы текут». Сдача квартиры в тайне от них с Антоном.
Но самое смешное было в другом.
Николай Иванович, уставший от тотального контроля жены и ее ненависти к хоккею и пиву, давно мечтал посмотреть финал в спокойной обстановке. Он пожаловался своему коллеге по цеху, Мишане. Мишаня вызвался помочь: «Слушай, Коля, скинемся, я сниму какую-нибудь дешманскую хату на вечер. Скажешь своей, что в ночную смену пошел. Затаримся пивком, посидим как люди».
Мишаня открыл сайт объявлений, выбрал первый попавшийся дешевый вариант без ремонта, встретился с хозяйкой, забрал ключи. Вечером они с Николаем Ивановичем пошли «в гаражи», а оттуда с пакетами — на квартиру. Николай Иванович даже не смотрел на адрес, он просто шел за коллегой в предвкушении праздника. Он и понятия не имел, что пришел в квартиру собственной невестки.
А Зинаида Петровна, сдавая квартиру «командировочному Михаилу», и подумать не могла, что вечером этот Михаил приведет туда ее собственного мужа, который должен был трудиться на заводе.
Катя прислонилась к дверному косяку и начала истерически смеяться. Она смеялась так, что из глаз потекли слезы. Николай Иванович сидел красный как свекла, не зная, куда деть руки.
В этот самый момент в замке входной двери заскрежетал ключ.
Катя перестала смеяться. Николай Иванович побледнел.
Шаги в коридоре были тяжелыми и уверенными. Кто-то споткнулся о Катин пакет с грунтовкой.
— Черт бы побрал эти стройматериалы, — раздался недовольный, до боли знакомый голос. — Михаил, вы тут? Я вам туалетную бумагу принесла, забыла положить днем! А еще, будьте добры, после десяти не шуметь, соседи…
Зинаида Петровна вошла на кухню. В одной руке у нее был рулон дешевой серой туалетной бумаги, в другой — мокрый зонтик.
Она осеклась на полуслове.
В тесной кухоньке, освещенной одной лампочкой, находились: ее невестка Катя в куртке, квартирант Михаил с недопитым бокалом пива и ее собственный муж, Коля, в семейных трусах, обложенный рыбьей чешуей.
Время остановилось. Зинаида Петровна медленно переводила взгляд с одного лица на другое. Ее мозг, привыкший считать каждую копейку и контролировать все процессы, дал сбой. Система зависла.
— Коля? — наконец, выдавила она, и голос ее дал петуха. — Ты… ты почему не на заводе?
— А ты почему, Зина, мою невестку обворовываешь? — неожиданно басом, найдя в себе остатки мужской гордости, ответил Николай Иванович. Терять ему было уже нечего.
— Я?! Обворовываю?! — взвизгнула Зинаида Петровна, краснея. — Да я о семье забочусь! Недвижимость простаивает! А ты?! Ты мне врал про ночные смены! Алкаш!
— Сама ты алкаш! — обиделся свекор. — Я человек! Я хоккей посмотреть хочу!
Мишаня, поняв, что запахло внутрисемейной поножовщиной, тихонько встал, бочком-бочком проскользнул мимо Кати и Зинаиды Петровны в коридор.
— Я, пожалуй, пойду, — донеслось из темноты. Хлопнула входная дверь. Полторы тысячи рублей Михаил решил не требовать. Жизнь была дороже.
Катя смотрела на этот цирк шапито и чувствовала невероятное облегчение. Ей даже не нужно было ничего говорить. Они сами себя наказали.
— Значит так, — спокойно, но твердо сказала Катя, прерывая начинающуюся перепалку между супругами. — Зинаида Петровна, ключи на стол. Прямо сейчас.
Свекровь, тяжело дыша, попыталась пойти в атаку:
— Да как ты смеешь, соплюшка… Я вам добра желала! Я деньги хотела вам же на обои…
— Ключи, — повторила Катя с такой металлической ноткой в голосе, которую сама от себя не ожидала. Она работала фармацевтом, она умела ставить на место истеричных наркоманов, пытающихся купить рецептурные препараты, так что со свекровью как-нибудь справится.
Зинаида Петровна молча достала из кармана плаща связку ключей и швырнула их на газету с рыбьей чешуей.
— А вы, Николай Иванович, — Катя повернулась к свекору, — досматривайте свой матч, убирайте за собой этот свинарник, запирайте дверь и ключи (те, что у Мишани были) завтра передадите Антону.
Она развернулась, вышла в коридор, подняла свой пакет с краской и грунтовкой и вышла из квартиры.
На улице дождь закончился. Катя шла к остановке и набирала номер мужа.
— Алло, Антош? Ты закончил?
— Да, Катюнь, уже выхожу со склада. Что-то случилось? Голос у тебя веселый.
— Случилось, Тош. Завтра с утра мы идем покупать новый дверной замок. И знаешь, я думаю, нам стоит завести кота. В той квартире определенно не хватает правильной энергетики после некоторых… жильцов.
В этот вечер в маленькой квартирке на втором этаже старой хрущевки хоккей досматривали в гробовой тишине. Николай Иванович жевал черствую колбасу, а Зинаида Петровна сидела на перевернутом ведре напротив, сжимая в руках рулон серой туалетной бумаги, и думала о том, что финансовая грамотность — это, конечно, хорошо, но иногда лучше просто сидеть дома. А дубленку… дубленку придется просить у Коли на Новый год. Если, конечно, он с ней вообще заговорит.
Родовая традиция