До регистрации оставалось двадцать три минуты, когда я нашла в бардачке расчёт продажи собственной квартиры.
Павел попросил достать квитанцию об оплате госпошлины. Сам смотрел на дорогу, ворчал из-за пробок и каждые две минуты проверял часы.
Квитанция лежала в прозрачном файле. Под ней — объявления о продаже четырёх однокомнатных квартир в моём районе.
Возле одной цены было написано: «Ставить 5,8». Рядом: «Отдать за 5,6».
На отдельном листе Павел вычел комиссию риелтора, переезд и чей-то кредит — 817 460 рублей.
Внизу осталось 4 612 540.
Я увидела свой адрес не сразу.
Свой адрес в чужом расчёте
— Паш, что это?
Он мельком посмотрел на бумаги и снова перевёл взгляд на дорогу.
— Убери пока. Мы опаздываем.
— Почему здесь моя квартира?
На светофоре Павел протянул руку к файлу. Я прижала его к коленям.
Квартиру я купила за семь лет до нашего знакомства. Родители помогли с первым взносом, остальное платила сама. Последние два года брала дополнительные смены и почти всю премию отправляла в банк.
Павел переехал ко мне восемь месяцев назад. Привёз два чемодана, компьютер и коробку с инструментами. Коммунальные расходы делили пополам, продукты покупали по очереди.
Мою квартиру он быстро начал называть нашей.
«В нашей спальне душно».
«Нам в нашей кухне тесно».
«В нашу прихожую нужен шкаф».
Мне даже нравилось. Казалось, человек привык к дому.
— Чей кредит указан в расчёте? — спросила я.
— Мамин.
— У неё осталось восемьсот семнадцать тысяч?
— Примерно.
— Здесь точная сумма.
Сзади посигналили. Павел тронулся и прибавил звук на радио.
Я убавила обратно.
Мама уже всё знала
После следующего перекрёстка Павел начал объяснять.
Квартира маленькая. После свадьбы всё равно понадобится жильё побольше. Моё можно продать, деньги использовать как первый взнос, а часть отдать его матери.
Потом он произнёс:
— После свадьбы продадим твою квартиру и закроем мамин кредит, — сказал жених.
Спокойно, без вопроса. Словно мы уже всё решили и осталось только выбрать день для сделки.
— А сколько внесёшь ты?
Павел потёр пальцем руль.
О накоплениях он говорил давно, но сумму не называл. Теперь выяснилось — двести восемьдесят тысяч.
— Оставим на ремонт, — сказал он. — Нельзя же заходить в пустую квартиру.
Получалось просто.
Из моих денег закрывается долг его матери и вносится больше четырёх миллионов за новое жильё. Деньги Павла идут на ремонт.
— Твоя мама знает об этом?
— Мы обсуждали в общих чертах.
В этот момент на экране его телефона появилось сообщение от Лидии Сергеевны:
«Узнай про комиссию. Если дорого, у Светы есть знакомая. И про досрочное погашение не забудь».
Павел снял телефон с держателя так резко, что выдернул провод зарядки.
— Мама просто переживает.
Навигатор сообщил, что до ЗАГСа осталось шесть минут.
До ЗАГСа мы не доехали
Я попросила остановить машину.
Павел решил, что меня укачало. Открыл окно и полез за бутылкой воды.
— Не надо воды. Остановись возле магазина.
Мы проехали ещё метров двести. Рядом с цветочным киоском было свободное место.
Пока Павел парковался, я смотрела, как продавщица выставляет на тротуар вёдра с красными хризантемами.
Потом сняла кольцо.
Оно застряло на суставе. Пришлось крутить его обеими руками.
— Ты чего? — спросил Павел.
Я положила кольцо возле рычага передач.
— Я не поеду.
Он несколько секунд молчал.
— Из-за одного разговора?
— Ты уже нашёл риелтора, посчитал комиссию и обсудил всё с мамой.
— Я прикидывал вариант. Ничего не решено.
— Кроме суммы, которую получит твоя мама.
Павел повысил голос, но заметил людей возле киоска и сразу заговорил тише.
Сказал, что матери тяжело выплачивать кредит. Что мы могли бы помочь ей и всё равно купить нормальное жильё. Что после свадьбы не бывает «моё» и «твоё».
— Тогда почему кредит только мамин, а квартира уже общая?
Он отвернулся к окну.
У ЗАГСа нас ждали двенадцать человек. В кафе был заказан стол, внесён задаток восемнадцать тысяч.
Павел напомнил и об этом.
Я вышла из машины, всё ещё держа файл в руке. Заказать машину получилось только со второго раза — сначала я зачем-то указала адрес ЗАГСа.
Павел опустил стекло.
— Сейчас уедешь — обратно ничего не вернёшь.
Я заново ввела домашний адрес.
Ключи на тумбе
Первой позвонила мама.
Я сказала, что регистрации не будет. Она не стала расспрашивать по телефону, только ответила, что они с отцом едут ко мне.
Потом набрала Лидия Сергеевна.
— Ты зачем Павла перед всеми опозорила?
— Вы знали про продажу моей квартиры?
— Павел хотел сделать всё по-умному. Вам всё равно нужно жильё побольше.
— А ваш кредит?
Она замолчала.
— Я его мать. Он имеет право мне помочь.
— Своими деньгами — да.
— Значит, квартиру ты считаешь только своей? Хорошее начало семейной жизни.
Я отключилась.
Павел приехал вечером с приятелем. Отец сидел в прихожей, мама была на кухне. Никто не кричал.
Павел складывал одежду в чемоданы и несколько раз начинал заново:
— Ты не так поняла.
Потом:
— Без твоего согласия всё равно ничего нельзя продать.
И ещё:
— Подадим заявление снова, когда ты успокоишься.
Перед уходом он потребовал половину потерянного задатка за кафе. Я перевела девять тысяч.
Телефон у него пискнул.
— Вот поэтому с тобой невозможно, — сказал Павел. — У тебя на всё расчёт.
Запасной ключ он бросил на тумбу.
На следующее утро я поменяла замок.
Файл всё ещё лежал в сумке. Когда я стала разбирать бумаги, из него выпало последнее объявление.
На обороте рукой Павла было написано:
«Маме — 817 460. Нам — 4 612 540».
Моего имени там не было.
— Ты пустил свою мать в нашу спальню, пока я была на работе, и позволил ей выбросить все мое нижнее белье и косметику, потому что она такого не одобряет ты в своем уме!!