В прихожей стояли четыре пузатых черных пакета для мусора. Из одного наполовину вывалился рукав её бежевого тренча. Ткань смялась. Рукав лежал на грязном полу. Пахло дешевым табаком, перегаром и сыростью. На коврике стояли растоптанные мужские ботинки сорок четвертого размера.
Анна посмотрела на входную дверь. Металлическая накладка замка валялась на тумбочке. Рядом лежала отвертка.
Из кухни доносился смех. Громкий, хриплый. Свекор.
Анна перешагнула через свои вещи. Прошла по коридору. Встала в дверном проеме кухни.
За её столом сидел Николай Петрович. Он помешивал ложечкой чай в её любимой желтой кружке. Напротив сидел Игорь. Муж Анны смотрел в экран телефона. Он старательно делал вид, что сильно занят.
— О, явилась, — Николай Петрович с шумом вытащил ложку. Положил её прямо на чистую скатерть. Осталось коричневое пятно. — А мы тут тебя ждем.
Анна посмотрела на мужа.
— Игорь. Что происходит?
Игорь вздрогнул. Дернул кадыком. Поднял глаза на секунду и тут же снова уткнулся в телефон.
— Ань, ты только не начинай скандал. Давай спокойно, как цивилизованные люди.
— Цивилизованные люди не суют мои вещи в мусорные мешки, — сказала Анна. Голос прозвучал сухо. Внутри что-то щелкнуло и намертво закрылось.
Свекор хмыкнул. Он отодвинул желтую кружку.
— Вещички свои проверишь на улице. Мы тебе одолжение сделали. Собрали всё. Можешь даже пакеты с собой забрать, я не жадный.
Анна прислонилась плечом к косяку.
— Вы ничего не перепутали, Николай Петрович?
— Я-то? Нет. — Свекор тяжело поднялся. Он был крупный, грузный. Навис над столом. — Сорок дней прошло. Галина умерла. Царствие ей небесное. Теперь я вступаю в наследство. Квартира моя. Я муж. А ты тут никто. Просто гостья, которая загостилась.
— Я жена вашего сына.
— Была жена, — быстро поправил Игорь. Он наконец убрал телефон. — Ань, я на развод подаю. В понедельник.
Пауза длилась ровно три секунды.
Анна смотрела на Игоря. Восемь лет брака. Ипотека, которую они закрыли вместе. Но эта квартира была другой. Трехкомнатная брежневка досталась покойной свекрови от родителей. Анна переехала сюда, когда Галина слегла после инсульта.
— На развод, значит, — повторила Анна. — Интересно.
— Я встретил другую, — выдавил Игорь. — Лену. Она нормальная. Она не пилит меня каждый день из-за денег. И она беременна. Ей нужен покой.
Николай Петрович довольно кивнул.
— Слыхала? У меня внук будет. Настоящий. А от тебя толку ноль. Четыре года пустоцвет. Так что давай, Анка, чеши отсюда. Леночка завтра вещи привозит. Мы ремонт тут будем делать.
Анна перевела взгляд на темное пятно на скатерти.
— Четыре года, — медленно сказала она. — Четыре года я мыла вашу жену, Николай Петрович. Вытирала за ней слюни. Меняла памперсы. Вы в это время бухали на даче.
— Это твой бабий долг! — рявкнул свекор. — Ты невестка. Обязана.
— А миллион двести тысяч рублей? — спросила Анна. — Тоже мой долг?
Игорь нервно заерзал на стуле.
— Ань, какие деньги? Что ты начинаешь опять?
— Мои деньги. Которые я сняла со своего личного счета до брака. На которые мы сделали здесь капитальный ремонт ванной и кухни. Поменяли трубы. Поставили новую технику. Это тоже в счет бабьего долга?
Свекор громко рассмеялся.
— Спасибо за подарок! Считай, что это была плата за аренду. Ты тут жила бесплатно. Свет жгла. Воду лила. Мы в расчете. А теперь бери свои пакетики и проваливай. Даю тебе десять минут. Иначе полицию вызову. Скажу, что посторонняя баба ворвалась и не уходит.
Анна выпрямилась. Усталости не было. Была только звенящая пустота в голове.
Из комнаты вдруг раздались шаги.
На кухню вошла девушка. Лет двадцать пять. На ней были надеты домашние тапочки Анны с розовым пушком. В руках девушка держала стеклянную шкатулку. Шкатулку Анны.
— Игорёш, а это серебро или бижутерия? — спросила девушка, открывая крышку. — Если бижутерия, я это выброшу. У меня аллергия на дешевый металл.
Анна шагнула вперед. Резко. Девушка отшатнулась.
— Поставь на место, — отрезала Анна.
— Ты что орешь? — Лена прижала шкатулку к груди. — Игорь, скажи своей бывшей! Она агрессивная!
Игорь вскочил.
— Аня, не трогай её! Ей нельзя волноваться!
— Я сказала, поставь шкатулку на стол. — Анна смотрела только на Лену. Взгляд был тяжелым. Прямым. Лена нервно сглотнула и поставила шкатулку.
Николай Петрович ударил кулаком по столу. Чашка подпрыгнула. Чай выплеснулся на пол.
— Так, всё! Мое терпение лопнуло. Пошла вон из моей квартиры!
Анна посмотрела на свекра.
— Из вашей квартиры?
— Из моей! Я законный супруг! Наследник первой очереди! — Лицо Николая Петровича пошло красными пятнами. — Я завтра к нотариусу иду. Все документы на мне. Замки я уже развинтил. Новые вставлю. Ключ ты не получишь.
Анна открыла свою кожаную сумку. Медленно расстегнула молнию. Достала плотную серую папку.
— Не надо вам к нотариусу, Николай Петрович. Только время зря потратите. В 2025 году очереди длинные.
Она вытащила из папки несколько листов формата А4. Бросила на стол. Прямо рядом с разлитым чаем.
— Читайте.
Свекор нахмурился. Достал из кармана рубашки заляпанные очки. Нацепил на нос. Взял бумаги.
Игорь подошел ближе. Заглянул через плечо отца.
— Что это? — пробормотал Игорь.
— Выписка из ЕГРН. И копия договора, — спокойно пояснила Анна. Она скрестила руки на груди. — Галина Викторовна была умной женщиной. Она знала, что как только она умрет, вы, Коля, притащите сюда новую бабу. А Игоря пустите по миру.
Свекор читал по слогам. Губы его зашевелились. Лицо начало бледнеть.
— Договор… дарения… — прохрипел он.
— Именно, — кивнула Анна. — Три года назад Галина Викторовна написала дарственную. На меня. Единственным собственником этой трехкомнатной квартиры являюсь я. Анна Викторовна. Сто процентов доли. Договор зарегистрирован в Росреестре.
На кухне повисла тишина. Было слышно только, как капает вода из неплотно закрытого крана.
— Это ложь! — взвизгнул Игорь. — Мама не могла так поступить! Это наша родовая квартира!
— Она поступила по справедливости. — Анна смотрела на мужа как на пустое место. — Вы к ней за четыре года ни разу в палату не приехали. Когда она обкакалась, ты, Игорёк, нос зажимал и на балкон курить уходил. А отец твой её пенсию воровал на водку.
Николай Петрович бросил бумаги. Будто они были горячими.
— Это незаконно! Я подам в суд! Я оспорю эту филькину грамоту! Она была невменяемая!
— Справки от психиатра приложены. Номер тридцать два и сорок один. Экспертиза пройдена в день подписания. Судитесь сколько влезет. На суды нужны деньги. У вас их нет.
Лена попятилась к двери. Её лицо скривилось.
— Игорёш… Ты же сказал, квартира твоя. Ты сказал, мы тут детскую сделаем.
— Подожди, Лен, тут какая-то ошибка, — Игорь схватил бумаги. Начал их лихорадочно перебирать. — Аня, ну зачем так? Мы же семья. Ну поругались, бывает. Давай я на развод не буду подавать.
Анна рассмеялась. Коротко, без эмоций.
— Ты уже подал. Там, в своей голове. И Лену эту сюда притащил.
Она достала из сумки телефон. Взглянула на экран. Время 19:15.
— Так. Теперь мои правила. У вас есть пятнадцать минут.
Николай Петрович грузно осел на стул.
— Какие пятнадцать минут? Куда мы пойдем? Ночь на дворе! У меня спина больная!
— Куда хотите. На дачу. На вокзал. К друзьям. Мне плевать.
Лена вдруг всхлипнула. Натурально, с подвыванием.
— Вы не имеете права! Я беременна! У меня стресс! Меня нельзя на улицу выгонять, я простужусь!
— Это не мои проблемы. Мои тапки сними. Сейчас же.
Лена посмотрела на Игоря. Тот стоял белый, как лист бумаги, и тупо смотрел в выписку из Росреестра. Девушка скинула розовые тапочки. Осталась босиком на холодном линолеуме.
Анна развернулась и пошла в прихожую.
— Что ты делаешь?! — крикнул Игорь вслед.
Анна взяла черный пакет со своими вещами. Разорвала его сверху. Вытащила тренч. Встряхнула. Пыль полетела во все стороны. Она аккуратно повесила его на крючок.
Затем взяла грязные ботинки Николая Петровича. И просто выкинула их за входную дверь, на лестничную клетку. Один ботинок ударился о ступеньки и улетел пролет ниже.
— Анька, ты сдурела?! — Николай Петрович вылетел в коридор. За ним бежал Игорь.
— Время идет. Осталось двенадцать минут. Затем я звоню в полицию.
— Аня, пожалуйста, — голос Игоря стал тонким. Жалким. — Лене нужно собираться. У нее вещи распакованы в спальне. На улице плюс пять. Куда мы с ней? Дай нам хотя бы два дня. Мы снимем жилье. Мы всё поймем. Мы тихо уйдем.
Анна подошла к тумбочке. Взяла отвертку. Подобрала металлическую накладку от замка.
— Когда вы собирали мои вещи в мусорные мешки, вы о погоде не думали. Когда вы пили чай из моей кружки и планировали выкинуть меня на мороз — вам не было меня жалко.
Лена стояла в дверях кухни. По её щекам текли черные ручейки туши. Она дрожала.
— Девушка, я вас первый и последний раз вижу, — Анна посмотрела на неё. — Мне на вашу беременность плевать. У вас десять минут. Берите свои сумки и уходите. Если через десять минут вас здесь не будет, ваши вещи полетят в мусоропровод.
— Стерва, — процедил свекор. Он тяжело задышал. Схватил куртку с вешалки. — Сука хитрая. Окрутила старуху. Будь ты проклята.
— И вам не хворать.
Сборы проходили в тишине. Слышно было только шуршание курток и всхлипывания Лены. Она торопливо запихивала косметику в свой розовый чемоданчик. Игорь пытался ей помочь, но руки у него тряслись. У него всё падало.
Николай Петрович первым вышел за дверь. Он пошел по лестнице вниз, громко матерясь, искать свой второй ботинок.
Игорь вывел Лену. Она была в тонкой куртке и осенних сапогах. Девушка жалась к стене.
— Ань. — Игорь задержался на пороге. Глаза у него были красные. — Это жестоко. У неё правда нет денег на гостиницу. Я свою зарплату отдал за алименты и долги. Нам негде ночевать.
Анна смотрела на него ровно три секунды.
Потом она взяла его дорожную сумку. И вышвырнула её прямо ему в грудь. Игорь еле поймал тяжелый баул, попятившись на грязный бетонный пол площадки.
— Тебе повезло, что я не заставила вас платить за химчистку моего тренча, — ответила она.
Анна захлопнула дверь прямо перед его носом.
Вставила отвертку в механизм замка. Вернула накладку на место. Затянула болты так туго, как только хватило сил. Ключ повернулся мягко. Два оборота.
Квартира погрузилась в тишину. Пахло пылью, уличной грязью и немного перегаром.
Анна пошла на кухню. Взяла тряпку. Тщательно вытерла лужу от разлитого чая на столе. Бросила желтую кружку в раковину. Включила горячую воду.
За дверью кто-то еще минут пять переминался с ноги на ногу. Потом послышались тяжелые шаги вниз.
Она налила себе новую кружку чая. Села за чистый стол. Впервые за четыре года она чувствовала, что может дышать полной грудью.
— Ты серьезно предлагаешь мне жить в коммуналке с твоей мамочкой, братом-алкашом и вечно орущим ребенком в МОЁМ доме? — усмехнулась Анна.