Мой час стоит две тысячи рублей, мама!
Телефон зазвонил в самый неподходящий момент. Я как раз обсуждала с заказчиком финальную планировку кухни-гостиной. На экране высветилось: «Мама». Я нажала «отклонить» и продолжила объяснять, почему розетки лучше перенести на противоположную стену. Телефон зазвонил снова. И снова. На третий раз я извинилась перед клиентом, вышла в коридор и ответила.
— Анна, срочно приезжай! — раздался взволнованный голос матери без всяких приветствий. — У Кости сегодня гости с работы, человек десять, нужно приготовить обед. Я одна не справлюсь.
— Мам, я работаю, — ответила я, стараясь говорить спокойно. — У меня дедлайн, я не могу всё бросить.
— Какая работа? Ты же дома сидишь! — в голосе матери прозвучало такое искреннее недоумение, что меня передёрнуло. — Брось свою ерунду и приезжай. Это же семья!
— Моя ерунда, мама, кормит меня и Сергея, — я чувствовала, как внутри закипает раздражение. — А твои обеды — это благотворительность, на которую я не подписывалась.
— Ты что, не можешь ради родной матери постараться? — мать уже почти кричала. — Костя столько для тебя делал!
— Например? — не выдержала я. — Когда он в детстве съедал мой ужин, а ты говорила, что девочке полезно поголодать?
— Ты всё придумала! — взвизгнула мать. — Вечером приеду, поговорим.
Она бросила трубку. Я глубоко вздохнула и вернулась к ноутбуку. Клиент, судя по его лицу на экране, слышал обрывки разговора.
— Извините, семейные обстоятельства, — сказала я, натянуто улыбнувшись.
— Ничего страшного, — ответил он, но было видно, что ему неловко. — Давайте продолжим.
Мы закончили через час. Я отправила финальный макет, получила оплату и перевела дух. Сергей был ещё на работе. Я села за свой рабочий стол и открыла таблицу, которую веду уже несколько месяцев. В ней были расписаны все мои проекты, затраченные часы и доход. Мой час действительно стоил две тысячи рублей. Иногда больше. Это была моя жизнь, мой труд, моё право.
Вечером раздался звонок в дверь. Я знала, что это мать. Открыла и жестом пригласила её войти. Она прошла в гостиную, огляделась, будто искала, к чему бы придраться.
— Ну и чем ты так занята, что не можешь помочь брату? — спросила она, скрестив руки на груди.
— Смотри, — я открыла на ноутбуке таблицу и развернула экран к ней. — Вот, видишь? Мой час стоит две тысячи рублей.
— И что? — мать нахмурилась.
— А то, что обед на десять человек — это минимум четыре часа. Итого восемь тысяч. Ты готова их мне заплатить? — я смотрела ей прямо в глаза.
Мать на секунду опешила, а потом её лицо исказилось.
— Ты совсем с ума сошла? — закричала она. — Я тебя родила, растила, а ты мне кусок хлеба жалеешь? Бессердечная тварь!
Она схватила свою сумку и выбежала, хлопнув дверью так, что задрожала стена. Я опустилась на стул и закрыла лицо руками. Через час в дверь забарабанили. Я знала, кто это.
На пороге стоял Костя, мой старший брат, красный от злости, а за ним его жена Ольга с лицом, выражавшим праведный гнев.
— Ты совсем зажралась? — проорал Костя, врываясь в прихожую. — Мать для тебя никто?
— Уйди из моего дома, — я старалась говорить ровно, хотя внутри всё дрожало.
— А то что? — он подошёл ближе, нависая надо мной. — Ты нас выгонишь? Да ты кто такая?
— Я женщина, которая зарабатывает, — ответила я, отступая на шаг. — И я не обязана бесплатно кормить твоих гостей.
— Да ты просто эгоистка! — взвизгнула Ольга. — Мы все для тебя чужие?
— Я никого не просила обо мне заботиться. Но и вы не имеете права распоряжаться моим временем.
Из комнаты вышел Сергей. Он только что пришёл с работы и, судя по лицу, не ожидал увидеть такую картину.
— Что здесь происходит? — спросил он, вставая рядом со мной.
— Твоя жена продала мать за деньги! — выпалил Костя. — Она оценила свой обед в восемь тысяч!
— Это не так, — я покачала головой. — Я просто сказала, что моё время стоит денег. Это называется работа.
— Работа? — Костя фыркнул. — Сидеть за ноутбуком — это не работа.
— Тогда почему у меня на счету денег больше, чем у тебя за год? — не выдержала я. — Почему я оплачиваю ипотеку, а ты живёшь в маминой квартире и ноете, что денег нет?
Костя побагровел. Он сделал шаг ко мне, но Сергей встал между нами.
— Уходите, — сказал он тихо, но твёрдо. — По-хорошему.
— Ах так? — Костя отступил, но злоба в его глазах не угасла. — Ну держись, сестрёнка. Мы тебя проучим.
Он резко развернулся и вышел. Ольга бросила на меня презрительный взгляд и последовала за ним. Дверь захлопнулась.
Я опустилась на диван. Сергей сел рядом и обнял меня.
— Ты как? — спросил он.
— Погано, — призналась я. — Они не понимают, что я живой человек, а не прислуга.
— Может, не стоило так резко? — осторожно начал он. — Всё-таки мать.
— А что мне делать? Готовить каждый день на десять человек? А потом ещё и убирать? Я не нанималась.
Сергей ничего не ответил, но по его лицу я видела, что ему тяжело. Он не любил конфликты и часто советовал мне уступать.
Ночью я зашла в семейный чат. Там уже бушевали страсти. Мать написала: «Аня продала мать за деньги. Позор!» И дальше пошли сообщения.
Тётя Нина: «Я всегда знала, что она эгоистка».
Двоюродная сестра Марина: «Мать её родила, а она ей кусок хлеба жалеет».
Костя выложил скриншот моей таблицы с подписью: «Вот как Анна оценивает маму».
Я читала это и чувствовала, как к горлу подкатывает ком. Они все дружно делали меня виноватой, даже не попытавшись понять.
— Удали их из чата, — сказал Сергей, заглядывая через плечо.
— Не могу. Они же родня.
— Родня, которая тебя унижает.
— Знаю. Но удалить — значит сдаться.
Я закрыла телефон и легла спать, но уснуть не могла. В голове крутились их слова. Я чувствовала себя загнанной в угол.
Утром раздался звонок в дверь. Я открыла. На пороге стоял отец.
— Дочка, мать плачет, — сказал он с порога. — Сердце болит. Помирись с ней.
— Пап, а моё сердце от их унижений не болит? — я смотрела на него с болью. — Я с шестнадцати лет на себя зарабатываю, а они только требуют.
— Но вы же одна семья, — отец развёл руками. — Надо уступать друг другу.
— Я уступала всю жизнь. А что получила? Когда я училась в десятом классе, мать заставляла меня готовить Косте ужин, потому что он пришёл с тренировки голодный. А мне было семнадцать, и я готовилась к экзаменам. Но ей было всё равно.
Отец опустил глаза. Он всегда был мягким и не любил ссор.
— Пап, я не прошу её любить меня. Но пусть хотя бы уважает мой труд.
Отец вздохнул и ушёл. Я закрыла дверь и прижалась лбом к холодному дереву. Через час раздался звонок из банка.
— Здравствуйте, Анна Сергеевна. Мы одобрили вашу заявку на потребительский кредит на сумму двести тысяч рублей. Деньги будут зачислены на ваш счёт в течение суток.
Я похолодела.
— Я не подавала заявку, — сказала я. — Это ошибка.
— Заявка была оформлена через онлайн-кабинет с использованием ваших паспортных данных, — ответила сотрудница. — Вы подтверждали её кодом из СМС.
— Я ничего не подтверждала! — закричала я. — Заблокируйте всё!
— К сожалению, заявка уже одобрена. Для аннулирования обратитесь в отделение банка.
Я бросила трубку и схватилась за голову. Кто это сделал? Ответ пришёл быстро. В чате от Кости появилось сообщение: «Ну что, сестрёнка, как тебе сюрприз?»
Я позвонила ему.
— Ты оформил на меня кредит? — закричала я. — Ты с ума сошёл?
— А что такого? — усмехнулся он. — Деньги будут на твоём счёте. Потом вернёшь.
— Ты подделал мою заявку! Это мошенничество!
— Докажи, — сказал он и бросил трубку.
Я дрожала от ярости. Сергей, узнав, побледнел.
— Надо срочно заблокировать счёт и написать заявление в полицию, — сказал он.
— Это же мой брат, — прошептала я. — Но он перешёл все границы.
Мы поехали в банк. Там выяснилось, что деньги ещё не переведены, и заявку можно аннулировать, но нужно писать объяснительную. Я написала. Затем подала заявление в полицию о попытке мошенничества.
Пока мы разбирались, мать с братом не сидели сложа руки. Через два дня, когда у меня была важная онлайн-встреча с новым заказчиком, в дверь снова зазвонили. Я не открыла, но они начали ломиться.
— Анна, открой! — кричала мать. — Ты должна нам помочь!
— Я на встрече! — крикнула я. — Уходите!
— Нам плевать на твои встречи! — орал Костя. — Открой, или мы разнесём дверь!
Они не успокаивались. Я схватила телефон и вызвала полицию. Пока ждала, заказчик слышал крики.
— Что у вас происходит? — спросил он напряжённо.
— Простите, у меня непредвиденные обстоятельства, — сказала я. — Давайте перенесём.
— Боюсь, мы не сможем сотрудничать, — ответил он и отключился.
Я потеряла контракт на пятьдесят тысяч. В этот момент в дверь начали бить ногами.
Полиция приехала через двадцать минут. Костя и мать всё ещё стояли под дверью. Увидев стражей порядка, они попытались скрыться, но их задержали. Меня попросили написать заявление о незаконном проникновении в жилище. Я написала.
Когда все уехали, я села на пол в коридоре и разрыдалась. Сергей пришёл вечером, обнял меня.
— Ты как? — спросил он.
— Я устала, — прошептала я. — Они не оставят меня в покое.
— Мы справимся, — он погладил меня по голове. — Главное, что мы вместе.
Я не была в этом уверена. На следующий день пришло письмо от юриста заказчика. Он требовал компенсацию за сорванную сделку — двести тысяч рублей. Я была в отчаянии.
А вечером в дверь позвонил Костя. Я не хотела открывать, но он просунул под дверь записку: «Посмотри видео, иначе я отправлю его всем твоим клиентам».
Я открыла дверь. Он стоял с самодовольной улыбкой и показывал мне телефон. На экране была смонтированная запись: я кричу на мать, выгоняю её из дома. Видео было склеено из кусков, звук наложен так, что я выглядела монстром.
— Или ты платишь мне сто тысяч, или этот ролик увидят все, кто даёт тебе работу, — сказал он.
— Это уголовное дело, Костя. Статья сто шестьдесят три УК РФ, вымогательство. Ты хоть понимаешь?
— А ты докажи, что я вымогаю, — усмехнулся он. — У меня только разговор.
Я захлопнула дверь перед его носом и позвонила юристу.
— Это чистой воды вымогательство, — подтвердил тот. — Пишите заявление в полицию. Только соберите доказательства: запись разговора, переписку.
Я записала разговор на диктофон и подала заявление. Сергей был в панике.
— Ты хочешь посадить брата? — спросил он. — Это же семья.
— Семья не шантажирует, — отрезала я.
Вечером ко мне пришла Лена, двоюродная сестра. Она была единственной, кто не участвовал в травле.
— Аня, я не знаю, как тебе сказать, — начала она, теребя край платка. — Костя и тётя Нина давно планировали на тебя давить. Они думали, что ты будешь сидеть на шее у мужа, а тут ты сама зарабатываешь. Вот и взбесились.
— Я всегда это чувствовала, — ответила я. — Но доказать не могла.
— Они хотят, чтобы ты либо платила, либо бросила работу и стала «нормальной». Мать так и говорит: «Раньше Аня была добрая, а теперь деньги её испортили».
— Спасибо, Лена. Ты единственная, кто на моей стороне.
— Я просто вижу, как они тебя мучают. И ещё… — она замялась. — Костя угрожал, что если ты не снимешь заявление, он подаст в суд на алименты для матери.
Я ахнула.
— Это бред. Мать работает репетитором и получает пенсию.
— Они наймут юриста и сделают всё, чтобы тебя напугать.
Слова Лены сбылись через неделю. Мне пришла повестка в суд. Мать подала иск о взыскании алиментов. В иске было указано, что она нетрудоспособна и нуждается в помощи, а я, как дочь, обязана её содержать. Сумма алиментов — тридцать тысяч ежемесячно.
Я чуть не рассмеялась в голос. Тридцать тысяч! За то, что я родилась? Юрист, с которым я консультировалась, объяснил:
— По статье восемьдесят семь Семейного кодекса, алименты на родителей назначаются только если они нетрудоспособны и нуждаются. Ваша мать работает, у неё есть доход. Нужно предоставить суду доказательства.
— Как я могу доказать, что она работает? — спросила я.
— Наймите частного детектива или соберите показания соседей, учеников. Если она репетитор, наверняка есть объявления.
Я наняла детектива. Через две недели он принёс отчёт: мать даёт частные уроки, получает деньги наличными, у неё есть группа учеников. Я передала материалы юристу.
Настал день суда. Я приехала с юристом. Мать пришла с Костей и Ольгой. Она надела блёклое платье, сгорбилась, опираясь на трость, которой я никогда у неё не видела.
— Это моя мать, — прошептала я юристу. — Она здоровее меня.
— Типичный спектакль, — ответил он. — Не переживайте.
Судья открыла заседание. Мать начала говорить дрожащим голосом:
— Я её вырастила, ночей не спала, а теперь она отказывается мне помогать. Я больной человек, у меня давление, сердце. А дочь даже куска хлеба пожалела.
Я слушала и чувствовала, как внутри всё кипит. Вспомнила, как в детстве она говорила: «Ты должна уступать Косте, он же мальчик». Как заставляла меня мыть полы, пока Костя смотрел телевизор. Как в десятом классе я тайком подрабатывала, чтобы купить себе новую куртку, потому что мать говорила: «Не жили богато, нечего и начинать».
Когда пришла моя очередь говорить, я встала.
— Я не отказываюсь от матери, — сказала я. — Но я не обязана платить ей за то, что она меня родила. Я всю жизнь слышала, что я должна. Должна готовить, убирать, уступать. Но я больше не хочу. Мой труд стоит денег. И я имею право на уважение.
Я выложила на стол доказательства: переписки, видео, справку о доходах матери, показания свидетелей. Судья посмотрела на мать.
— Истица, вы работаете? — спросила она.
— Нет, — мать замотала головой. — Я на пенсии.
— У нас есть доказательства, что вы даёте частные уроки, — судья подняла отчёт детектива. — Это доход.
— Это так, — мать стушевалась. — Но это копейки.
— Суд принимает решение, — судья сделала паузу. — В удовлетворении иска отказать. Оснований для взыскания алиментов нет.
Мать вскочила.
— Это беспредел! — закричала она. — Судьи продажные!
— Успокойтесь, — судья повысила голос. — Иначе я привлеку вас к ответственности за неуважение к суду.
Костя вскочил, схватил мать за руку.
— Пойдём, мам. Мы ещё разберёмся.
Они вышли. Я обняла юриста, чувствуя огромное облегчение. Но я знала, что это ещё не конец.
На выходе из здания суда меня поджидал Костя с друзьями. Их было трое. Они стояли у машины и смотрели на меня с угрозой.
— Ну что, сестричка, доигралась? — процедил Костя.
— Отойди от меня, — я сжала сумку.
— Или что? — он шагнул ближе. — Ты думаешь, тебя кто-то защитит?
В этот момент из здания вышли судья и судебный пристав. Костя и его друзья мгновенно отступили, делая вид, что просто разговаривают.
— Вам помочь? — спросил пристав, заметив мою напряжённость.
— Да, — сказала я. — Этот человек мне угрожает.
Костя быстро сел в машину и уехал. Но я знала, что он не остановится.
Я была права. Через неделю он снова позвонил.
— Сними заявление на меня, — сказал он. — Или я сделаю так, что ты пожалеешь.
— Нет, — ответила я.
— Тогда пеняй на себя, — он бросил трубку.
Я вызвала полицию, рассказала о звонке. Заявление было уже подано, но я добавила новые факты. Однако доказательств прямой угрозы не было.
Я решила действовать на опережение. Вместе с юристом мы собрали все материалы: вымогательство, клевета, попытка мошенничества с кредитом, незаконное проникновение. Я написала заявление в полицию по всем эпизодам. Началось расследование.
Костя понял, что дело серьёзное. Он приехал ко мне с Ольгой, пытался давить на жалость.
— Аня, у меня двое детей, — сказал он, но в глазах его не было ни капли раскаяния. — Посадишь меня — им будет плохо.
— Ты сам себя посадил, — ответила я. — Я только защищаюсь.
Ольга заплакала.
— Мы же семья, Анечка. Прости нас.
— Вы меня простили, когда ворвались в мой дом и сорвали сделку? — я покачала головой. — Нет. Вы просто хотели меня сломать.
Они ушли ни с чем. Через несколько дней мать пришла одна. Она выглядела постаревшей.
— Аня, забери заявление, — попросила она. — Костя не переживёт тюрьму.
— А я не переживу, если он продолжит меня терроризировать, — ответила я.
— Он больше не будет. Я поговорю с ним.
— Ты уже обещала.
Мать опустила глаза.
— Если ты заберёшь заявление, я напишу тебе расписку, что мы не будем тебя беспокоить.
— И публичные извинения в семейном чате, — добавила я.
— Зачем?
— Чтобы все видели, что вы признали свою неправоту.
Мать помолчала.
— Хорошо.
Я забрала заявление из полиции. Мать и Костя подписали обязательство не приближаться ко мне и не беспокоить. В чате появилось сообщение от матери: «Прошу прощения у Анны за то, что мы были несправедливы. Обещаем больше так не делать». Я сделала скриншот.
Но это был обман. Через две недели после этого я нашла в почтовом ящике конверт. Внутри был кредитный договор на моё имя на сумму триста тысяч рублей. Я похолодела.
Я позвонила в банк. Выяснилось, что кредит оформили через онлайн-кабинет с использованием моих старых паспортных данных, которые мать хранила у себя. Я написала заявление в полицию по статье сто пятьдесят девять УК РФ — мошенничество. Началось новое расследование.
Теперь уже не было пути назад. Костя и мать поняли, что им грозит реальный срок. Они приехали ко мне в панике.
— Аня, мы всё вернём, — лепетала мать. — Только не подавай в суд.
— Вы уже всё вернули? — спросила я. — Где деньги?
— Мы их потратили, — Костя опустил голову. — Хотели вложить в бизнес.
— Какой бизнес? — я не могла поверить.
— Ну, маленький магазинчик, — он замялся.
— Вы оформили на меня кредит, чтобы открыть магазин? — я была в шоке. — Это уже не просто наглость, это уголовное преступление.
— Мы хотели как лучше! — воскликнула Ольга. — Думали, ты не заметишь.
— Как я могу не заметить кредит на своё имя? — я рассмеялась истерически.
В этот момент матери стало плохо по-настоящему. Она схватилась за сердце, побледнела и начала оседать. Костя подхватил её.
— Мама! — закричал он.
Я вызвала скорую. Мать увезли в больницу. Врач сказал, что у неё сердечный приступ, нужна срочная операция. Стоимость — пятьсот тысяч рублей.
Я сидела в коридоре больницы. Ко мне подошёл отец.
— Аня, ты должна оплатить операцию, — сказал он.
— Почему я? — спросила я.
— Потому что ты можешь. У Кости нет денег.
— А у меня они просто с неба падают? — я встала. — Я работаю, чтобы заработать. А они только разрушают.
— Она твоя мать, — отец смотрел на меня с мольбой. — Если ты не поможешь, она умрёт.
Я закрыла глаза. Внутри боролись два чувства: злость и жалость. Я не хотела, чтобы мать умерла. Но и платить за её подлость я не собиралась.
— Я оплачу, — сказала я наконец. — Но с одним условием.
— Каким?
— Мать подпишет документ, в котором признает свою вину и откажется от всех претензий. И Костя больше никогда не появится в моей жизни.
Отец кивнул.
Мать прооперировали. Она выжила. Когда она пришла в себя, я пришла в палату. Она лежала бледная, с капельницей.
— Прости, дочка, — прошептала она.
Я смотрела на неё. В груди не было ненависти, только пустота.
— Я оплатила операцию, — сказала я. — Но это последний раз, когда я тебе помогаю.
Она отвернулась к стене. Я вышла.
Через месяц Костю осудили за мошенничество. Ему дали условный срок и обязали выплатить штраф. Мать подписала все бумаги. Я переехала с Сергеем в другой город. Он поддерживал меня, хотя ему тоже было тяжело.
— Мы справились, — сказал он, когда мы разбирали коробки в новой квартире.
— Да, — ответила я. — Но цену мы заплатили высокую.
Я заблокировала всех токсичных родственников. Иногда мне снилась мать. Я просыпалась в слезах. Но я знала, что поступила правильно.
Прошло полгода. Я сидела в своём новом кабинете, смотрела на таблицу. В ней появилась новая строка: «Моё спокойствие — бесценно». Я улыбнулась. На почту пришло письмо от матери. Бумажное, написанное от руки.
«Аня, я была не права. Ты имеешь право на свою жизнь. Прости меня. Может, приедешь на мой юбилей? Мама».
Я прочитала и долго сидела, глядя на листок. Потом положила его в ящик стола. Я не разорвала его. Но и отвечать не стала.
Иногда нужно потерять всё, чтобы понять, что у тебя есть ты сама. Я это поняла. И больше никогда не позволю никому себя обесценивать.
Ты что о себе возомнила, я сам буду решать, кому мне давать деньги, а на ком экономить. Моя семья не твоя забота! — рычал муж