Анна стояла посреди офиса строительной фирмы, сжимая в руках папку с отчётами, которую готовила всю ночь. Она ещё не понимала, что произошло за те несколько минут, пока она ходила за кофе. Вернувшись, она увидела, как её муж Сергей, генеральный директор, мечется по кабинету, а его мать Марья Петровна и сестра Ирина злорадно улыбаются, стоя у стены.
— Убирайся! — заорал Сергей, швыряя на пол её кружку. Осколки разлетелись по ковру. — Ты лишняя! Ты мне больше не нужна! Ни здесь, ни дома! Собирай свои вещи и проваливай из МОЕГО офиса и из МОЕЙ жизни!
Анна застыла. Она переводила взгляд с мужа на свекровь, которая картинно поджала губы, и на Ирину, которая ехидно ухмыльнулась и демонстративно наступила на осколок, словно втаптывая его в пол. Сотрудники, сидевшие в соседнем помещении, делали вид, что заняты, но все слышали каждое слово.
— Серёжа, что ты говоришь? — голос Анны дрогнул, но она не позволила себе заплакать. — Мы же вместе строили эту компанию.
— Вместе? — перебила свекровь, поправляя платок на плечах. — Ты сидела на его шее десять лет! Я всегда знала, что ты лимита, пришла на всё готовое. А теперь ещё и нос свой суёшь, куда не просят.
— Мама права, — поддакнула Ирина, поправляя дорогой браслет, который Анна подарила ей на день рождения. — Ты никогда не была нам ровней. Проваливай, пока Серёжа не вызвал охрану.
Сергей шагнул вперёд, схватил с её стола рамку с фотографией, где они были счастливы на море, и швырнул в коробку, стоявшую у двери.
— Собирай манатки! — рявкнул он. — И не вздумай возвращаться. Ты уволена и как сотрудник, и как жена.
Анна медленно выдохнула. Она обвела взглядом кабинет, который считала своим вторым домом, и наконец остановила взгляд на муже. Тот стоял красный, с выпученными глазами, явно подогретый не только гневом, но и вчерашним вечером, который провёл с матерью и сестрой за бутылкой коньяка.
— Ты только что подписал себе приговор, — тихо, но отчётливо произнесла Анна, доставая из кармана телефон.
Сергей расхохотался, обернувшись к матери.
— Слышала? Она мне угрожает! Да кто ты такая? Домохозяйка, которая думает, что разбирается в делах!
— Вот именно, — процедила Ирина, скрестив руки на груди. — Тебя здесь никто не держит. Кстати, твою зарплату за этот месяц можешь не ждать. Мы посчитали, что ты её не отработала.
Анна не ответила. Она нажала на кнопку записи на телефоне и спрятала его обратно. Затем спокойно подошла к вешалке, сняла пальто и обернулась.
— Завтра утром, Серёжа, ты поймёшь, кого выгнал. И поверь, это будет очень неприятное открытие.
Она вышла, не оборачиваясь, и услышала за спиной, как свекровь громко, нарочито, произнесла:
— Наконец-то мы избавились от этой выскочки!
Дверь офиса захлопнулась, отрезав её от прежней жизни.
Вечером Анна стояла в спальне их общей квартиры и укладывала чемодан. Сергей домой не вернулся — он остался отмечать «освобождение» с матерью и сестрой. Зато они сами явились через час после ухода Анны, и теперь Марья Петровна, шумно вздыхая, раскладывала свои вещи в шкафу, сбрасывая на пол платья Анны.
— Вот это хлам, — ворчала свекровь, кидая на пол шёлковую блузку. — Куда столько тряпок? В деревне, что ли, жила?
Ирина в соседней комнате хозяйничала в ванной, выбрасывая косметику Анны в мусорное ведро.
Анна молча наблюдала за этим из дверного проёма, сжимая в руке старую папку с документами. Наконец она не выдержала:
— Это мои вещи. Вы не имеете права их трогать.
— А ты кто такая, чтобы нам указывать? — фыркнула свекровь, даже не обернувшись. — Квартира записана на Серёжу. Ты здесь никто.
Анна прикусила губу. Квартира действительно была оформлена на Сергея, как и машина, и дача. Но только потому, что десять лет назад, когда они только начинали дело, Анна настояла на том, чтобы всё имущество оформили на мужа — «для его уверенности». Тогда она любила его до безумия.
Теперь эта любовь превратилась в пепел.
Она опустилась на край кровати и открыла папку. Внутри лежали учредительные документы компании. Анна медленно перелистывала страницы, вспоминая, как они вместе с Сергеем сидели у нотариуса, как он нервничал, как она вложила всё своё наследство от покойной тёти — три миллиона рублей — в уставный капитал. Тогда юрист, старый друг её отца, настоял на том, чтобы распределить доли не поровну, а с перевесом в её сторону. «Так надёжнее, Аня, — сказал он тогда. — Бизнес есть бизнес. Если что-то пойдёт не так, ты сможешь защитить себя».
Она тогда засмеялась и сказала, что у неё с Серёжей всё будет хорошо.
В папке лежало решение общего собрания учредителей, подписанное Сергеем десять лет назад. Там чёрным по белому было написано: доля Анны — 51 процент, доля Сергея — 49 процентов. А ещё — устав, в котором не было пункта о единогласном решении при смене генерального директора. Сергей, будучи наёмным директором, думал, что он царь и бог. Но на самом деле контрольный пакет был у Анны.
Она закрыла папку и прижала её к груди. Руки дрожали.
— Что ты там прячешь? — раздался голос сзади.
Анна обернулась. В дверях стояла Ирина, уперев руки в бока.
— Не твоё дело, — холодно ответила Анна.
— Смотри, не прихвати с собой что-нибудь лишнее, — усмехнулась золовка. — Мы проверим.
В этот момент зазвонил телефон Анны. На экране высветилось имя: «Виктор Семёнович, нотариус». Анна нажала на кнопку ответа.
— Да, Виктор Семёнович.
— Анна Владимировна, документы на вашу долю готовы, — раздался в трубке спокойный мужской голос. — Экстренное собрание учредителей назначено на завтра, девять утра. Протокол я подготовил, смена генерального директора будет оформлена сегодня ночью.
— Спасибо, — тихо ответила Анна. — Я приду.
Она сбросила вызов и посмотрела на Ирину. Та явно услышала обрывок разговора и нахмурилась.
— Что за собрание? — подозрительно спросила она.
— Увидишь завтра, — ответила Анна, вставая. — Передай Сергею, чтобы не опаздывал на работу. В девять утра — важное совещание.
Она подхватила чемодан и папку, перешагнула через груду своих платьев на полу и вышла из квартиры, не попрощавшись.
Утром следующего дня Сергей приехал в офис с матерью и сестрой. Настроение у него было приподнятое — он всю ночь праздновал, и теперь в его планах было уволить пару неугодных сотрудников, которые слишком хорошо относились к Анне, и поставить на их места родственников.
— Сегодня начнём новую жизнь, — объявил он, входя в приёмную. — Без соплей и бабских истерик.
Марья Петровна, которая теперь гордо несла сумочку под мышкой, кивнула.
— Правильно, сыночка. Мы теперь сами всё решим.
Ирина поправила причёску и направилась к своему кабинету, но вдруг остановилась.
— Серёжа, а почему в переговорной горит свет? — удивилась она.
Сергей нахмурился и толкнул дверь. В переговорной сидела Анна. Рядом с ней — мужчина в строгом костюме с портфелем, а у двери стояли двое охранников в чёрной форме.
— Ты что тут делаешь? — заорал Сергей, багровея. — Я же сказал, чтобы ты убиралась!
Анна подняла голову. Она была одета в безупречный деловой костюм, волосы собраны в аккуратный пучок, на лице ни тени вчерашней растерянности.
— А я и убралась, — спокойно ответила она. — Убралась из твоей жизни. Но здесь, в этой компании, я по-прежнему работаю. Или, точнее, владею ею.
Сергей опешил.
— Что ты несёшь?
Мужчина рядом с Анной встал и протянул Сергею папку с документами.
— Сергей Викторович, я Виктор Семёнович, нотариус и юрист Анны Владимировны. Вам следует ознакомиться с решением внеочередного общего собрания учредителей ООО «СтройГарант». На повестке дня — смена генерального директора.
Сергей выхватил папку, пробежал глазами по тексту и побледнел. Руки его затряслись.
— Это какая-то ошибка… — прошептал он. — У меня сорок девять процентов, но я директор!
— Вы были директором, — поправил юрист. — Но согласно уставу, для смены единоличного исполнительного органа достаточно простого большинства голосов. У Анны Владимировны пятьдесят один процент. Решение принято. С сегодняшнего дня генеральным директором назначена Анна Владимировна.
— Что?! — взвизгнула Марья Петровна, хватаясь за сердце. — Это незаконно! Мы будем жаловаться!
— Жалуйтесь, — Анна встала и поправила пиджак. — Только сначала покиньте помещение. Вы здесь больше не работаете, Сергей. И вы, Ирина, тоже.
Ирина побледнела, как полотно.
— Ты не имеешь права! Я коммерческий директор!
— Уже нет, — отрезала Анна. — Твоя должность упразднена в связи с реорганизацией. И да, по трудовой книжке ты уволена по собственному желанию — я подписала приказ сегодня ночью.
Сергей смотрел на Анну широко раскрытыми глазами, не в силах поверить. Он открыл рот, чтобы что-то сказать, но из горла вырвался лишь хрип.
— Охрана, — обратилась Анна к мужчинам у двери, — проводите бывших сотрудников к выходу. Проследите, чтобы они забрали личные вещи и не выносили ничего лишнего.
Охранники шагнули вперёд. Марья Петровна попыталась устроить истерику, закатила глаза и начала оседать на пол, но Анна осталась равнодушной.
— Не советую падать в обморок, — холодно заметила она. — У нас везде камеры. Ваш спектакль будет записан и приобщён к материалам дела о клевете, если понадобится.
Свекровь мгновенно выпрямилась, сверкнув глазами.
— Ты пожалеешь, — прошипела она.
— Уже пожалела, что потратила на вашу семейку десять лет, — парировала Анна. — А теперь — вон.
Она развернулась и села в кресло директора, положив ногу на ногу. Охранники вывели сопротивляющегося Сергея, который всё повторял: «Это моя фирма! Я всё верну!». Ирина шла молча, сжав кулаки, а Марья Петровна что-то кричала про милицию и суды.
Когда дверь за ними закрылась, юрист посмотрел на Анну с уважением.
— Вы держались достойно, Анна Владимировна.
— Спасибо, Виктор Семёнович, — она устало потёрла виски. — Но это только начало. Нужно провести полный аудит. Я подозреваю, что за последние месяцы с счетов уходили крупные суммы на левые фирмы.
— Этим займутся мои коллеги, — кивнул юрист. — Если подтвердится мошенничество, мы передадим материалы в полицию.
Анна кивнула и посмотрела в окно. На улице Сергей, размахивая руками, что-то доказывал охране, а Марья Петровна грозила кулаком в сторону офиса. Ирина стояла в стороне, уткнувшись в телефон.
— Пусть побесятся, — тихо сказала Анна. — Теперь моя очередь.
Через несколько дней, когда страсти немного улеглись, а аудит уже начал вскрывать махинации, в квартире Сергея царило уныние. Он сидел на кухне с матерью и сестрой, пил водку и проклинал судьбу.
— Надо что-то делать! — Ирина металась по комнате. — Она же нас разорит! Я переводила деньги на ту фирму, о которой ты знал! Если она докопается, нам светит статья!
— Успокойся, — Сергей стукнул кулаком по столу. — Я найду способ вернуть всё. Она же баба, в конце концов. Поплачет и простит.
— Ага, простит, — усмехнулась Марья Петровна. — Она тебя вчера вышвырнула, как щенка. Теперь сидит в твоём кабинете и улыбается.
— Это мой кабинет! — взвился Сергей. — Я его верну!
— Как? — Ирина подошла ближе. — У неё контрольный пакет. Ты никто.
Сергей задумался, потирая небритый подбородок.
— Надо надавить на жалость. Она всегда была мягкой. Я встану на колени, извинюсь, скажу, что мама и ты меня подбили. Она растает.
— Ну ты и дурак, — фыркнула Ирина. — Она тебя выкинула, как мусор. Думаешь, колени помогут?
— А что ты предлагаешь? — рявкнул Сергей.
— Я предлагаю действовать хитростью. Давай найдём на неё компромат. Или устроим так, чтобы её фирма потеряла клиентов. Я знаю пару человек, которые могут распустить слухи.
— Это незаконно, — поморщилась Марья Петровна, но глаза её заблестели.
— Мама, сейчас не до законов, — отмахнулась Ирина. — Если мы не остановим эту выскочку, мы останемся без копейки.
Они ещё долго совещались, но ничего путного не придумали.
Анна тем временем наводила порядок в компании. Она уволила всех, кто был замечен в нелояльности, наняла новых сотрудников и лично проверила каждый договор. Вскрылись страшные вещи: Ирина через подставную фирму выводила по два-три миллиона в месяц, а Сергей подписывал фиктивные акты. Общая сумма ущерба превысила пятнадцать миллионов рублей.
— Это уже не просто некомпетентность, — сказал юрист, раскладывая перед Анной папки с выписками. — Это мошенничество в особо крупном размере. Статья сто пятьдесят девятая Уголовного кодекса. Если вы подадите заявление, им грозит до десяти лет.
Анна смотрела на цифры, и в груди у неё всё сжималось. Она вспомнила, как просила Сергея показать отчёты, а он отмахивался: «Ты в этом не разбираешься». Вспомнила, как Ирина хвасталась новыми шубами, а свекровь меняла машины каждый год. Всё это было украдено у неё.
— Подавайте заявление, — тихо сказала Анна.
— Но прежде, — юрист поднял палец, — нужно дать им шанс вернуть деньги. Если они возместят ущерб, вы можете отозвать заявление. Это смягчит их вину.
— Я не уверена, что хочу смягчать их вину, — жёстко ответила Анна.
Через несколько дней Сергей, доведённый до отчаяния, решил действовать по своему плану. Он подстерёг Анну на парковке возле офиса, когда она выходила из машины.
— Анюта! — он кинулся к ней, упал на колени прямо на асфальт. — Прости меня, дурака! Бес попутал! Это мама и Ирка виноваты, они меня настроили!
Анна остановилась, глядя на него сверху вниз. В её взгляде не было ни жалости, ни брезгливости — только усталость.
— Встань, Серёжа. Ты выглядишь жалко.
— Я люблю тебя! — продолжал он, хватая её за руку. — Десять лет вместе! Неужели всё можно выбросить?
— Ты выбросил всё вчера, когда орал на меня при всех, — ответила Анна, вырывая руку. — И не забывай: ты не просто выгнал меня, ты позволил своей мамаше выбросить мои вещи в мусоропровод. Ты стоял и молчал.
— Я был не в себе! — воскликнул Сергей. — Я пил всю ночь, прости!
— Это не оправдание.
В этот момент к парковке подъехал чёрный внедорожник. Из него вышел высокий мужчина в дорогом пальто. Это был старый друг Анны, адвокат по имени Михаил, который когда-то помогал ей с оформлением наследства. Он подошёл и вежливо кашлянул.
— Анна Владимировна, простите, что задержался. Пробки.
Сергей, всё ещё стоя на коленях, переводил взгляд с Анны на Михаила. В его голове мгновенно сложилась картина: любовник, богатый, успешный. Ревность ударила в виски.
— Так вот в чём дело! — заорал он, вскакивая. — Ты променяла меня на этого! А я-то думал, что ты порядочная!
Анна вздохнула.
— Это мой адвокат, Серёжа. И да, он будет представлять мои интересы в суде по разводу. Так что полегче с оскорблениями.
Михаил спокойно поправил манжету.
— Сергей Викторович, я бы на вашем месте не разбрасывался словами. У нас есть запись вашего вчерашнего выступления в офисе, где вы угрожаете и унижаете Анну Владимировну. Это может стать отягчающим обстоятельством при разделе имущества.
Сергей побледнел и отступил на шаг.
— Ты ещё пожалеешь, — прошипел он, бросив взгляд на Анну, и быстро зашагал прочь.
Анна посмотрела ему вслед и покачала головой.
— Спасибо, Миша.
— Не за что, — улыбнулся адвокат. — Пойдёмте, у нас назначена встреча с аудитором.
Ирина, узнав о том, что Анна подала заявление в полицию, запаниковала. Она металась по съёмной квартире, которую они сняли после того, как Анна выгнала их из офиса, и не знала, что делать.
— Нужно её остановить! — кричала она на мать. — Если посадят, я не переживу!
Марья Петровна сидела в кресле, обмахиваясь платком, и причитала.
— Господи, за что нам такое наказание? Эта девка оказалась ведьмой!
— Мама, хватит ныть! — Ирина схватила телефон. — Я сделаю так, что её фирма потеряет всех клиентов. Я знаю, как слить базу конкурентам. Или напишу фейковые отзывы в интернете!
— Ты с ума сошла? — Марья Петровна всплеснула руками. — Тебя же найдут!
— Не найдут, если сделать аккуратно.
Ирина развила бурную деятельность. Она связалась со старым знакомым из конкурирующей компании и предложила купить клиентскую базу. Затем создала несколько фейковых аккаунтов и начала писать отрицательные отзывы о «СтройГаранте» на всех площадках.
Однако Анна была готова к такому повороту. Она наняла специалиста по информационной безопасности, который отследил IP-адреса, с которых публиковались отзывы. Все они вели к одному месту — съёмной квартире, где жили Сергей с матерью и сестрой.
Через неделю Ирина получила уведомление о расторжении трудового договора по статье за разглашение коммерческой тайны. А через день к ней домой приехали сотрудники полиции с обыском.
— Ирина Сергеевна, вы подозреваетесь в мошенничестве и неправомерном доступе к компьютерной информации, — объявил следователь, протягивая постановление.
Ирина застыла, не в силах пошевелиться. Марья Петровна заголосила, а Сергей, стоявший в углу, опустил голову.
— Это всё она! — вдруг закричала Ирина, указывая на мать. — Это мама придумала! Она сказала, что Анна — лимита и её надо выжить!
Марья Петровна открыла рот, но не издала ни звука. Впервые за долгие годы она потеряла дар речи.
Анна, узнав об аресте Ирины, не испытала ни радости, ни злорадства. Она сидела в своём кабинете и смотрела на фотографию, где они с Сергеем были счастливы в день свадьбы. Теперь это казалось ей сном.
Через месяц Сергей окончательно сломался. Он пришёл в офис с букетом цветов и билетами на отдых, надеясь вымолить прощение.
— Аня, я всё понял. Я был дураком. Давай начнём сначала, — бормотал он, стоя на пороге кабинета.
Анна подняла на него холодные глаза.
— Ты опоздал, Серёжа. Я подала на развод. И я выиграю.
— Но я люблю тебя! — воскликнул он.
— Ты любишь только себя, — ответила Анна. — И своих родственников, которые тебя разорили. Убирайся.
— Ты не можешь так поступить! — в отчаянии закричал Сергей. — Мы же десять лет…
— Десять лет я терпела унижения от твоей матери и сестры. Десять лет я работала как лошадь, а вы тратили мои деньги. Десять лет я верила, что ты меня любишь. Но вчера, когда ты выгнал меня, я наконец открыла глаза. Так что спасибо тебе за это.
Она встала и указала на дверь.
— Вон. И больше не приходи.
Сергей постоял ещё несколько секунд, потом швырнул букет на пол и выбежал.
Анна опустилась в кресло и прикрыла глаза. На душе было пусто, но впервые за долгое время она чувствовала свободу.
Прошло полгода. Анна превратила компанию в процветающее предприятие. Она заключила выгодные контракты, наняла честных сотрудников и наконец-то стала получать удовольствие от работы.
Сергей жил с матерью в съёмной однушке на окраине города. Марья Петровна постоянно ныла, что не хватает денег на лекарства, а Ирина, получив условный срок, уехала в другой город, спасаясь от долгов и позора.
Однажды Анна сидела в своём кабинете с чашкой кофе, когда зазвонил телефон. Это была её подруга Наташа.
— Ну как ты? — спросила Наташа. — Не жалеешь, что развелась?
Анна посмотрела в окно, за которым шумел вечерний город.
— Жалею только о том, что не сделала этого на пять лет раньше, — ответила она, улыбаясь.
Она положила трубку, откинулась на спинку кресла и впервые за долгое время почувствовала, что её жизнь наконец-то принадлежит только ей.
Сама мучить буду