Дом за городом стоял как стоял. Весной она посадила картошку, летом полола грядки, осенью закрывала банки с огурцами.
Сын Денис и дочь Мила были уверены: рано или поздно мать продаст дачу.
Они даже примерно представляли, что будет дальше.
— Мам, одной тебе этот дом зачем? — говорил Денис. — Продашь, деньги поделим. Нам сейчас всем пригодятся.
Алла Игоревна не спорила.
Только и не обещала ничего.
А весной следующего года выставила дачу на продажу.
Дети обрадовались.
Но когда сделка состоялась, оказалось, что мать не собирается делить деньги.
Она положила большую часть на счет, а через два месяца купила себе поездку в Калининград.
Денис тогда спросил:
— А нам ты вообще ничего не собираешься дать?
— Нет, — спокойно ответила Алла Игоревна. — Я дачу продала не для того, чтобы снова остаться без денег.
Алле Игоревне 64 года. Она живет в Туле, до пенсии работала товароведом.
Сыну Денису 40 лет, дочери Миле 35. У обоих свои семьи и дети.
И именно поэтому дети долго считали, что дача матери — это в каком-то смысле общий семейный ресурс.
Дачу строили почти тридцать лет назад
Участок Алла Игоревна с мужем получили еще в девяностые.
Сначала там стоял маленький деревянный домик. Потом муж пристроил веранду. Потом сделали второй этаж. Появилась баня, теплица, сарай.
Летом вся семья жила там почти постоянно. Дети выросли на этой даче.
Денис гонял на велосипеде по поселку, Мила дружила с девочкой через три дома.
Потом появились внуки. И несколько лет история повторялась уже с ними.
Алла Игоревна готовила, полола, поливала, собирала ягоды.
Муж занимался ремонтом и тяжелой работой.
Дети приезжали в основном отдыхать.
— Я тогда не замечала, — рассказывает Алла Игоревна. — Казалось нормально. Мы хозяева, мы и занимаемся. Молодые приехали на шашлыки, дети бегают, все довольны.
После смерти мужа все изменилось.
Оказалось, что дача держалась на двух людях
Одной Алле Игоревне стало тяжело.
Весной нужно было приводить участок в порядок.
Летом косить траву.
Осенью убирать листья, закрывать дом, следить за крышей.
-
То насос сломается.
-
То забор покосится.
-
То теплица прохудится.
Денис помогал, но приезжал нечасто.
У него работа, двое детей, свои дела.
Мила тоже обещала:
— Мам, мы летом чаще будем приезжать.
Но «чаще» обычно означало пару выходных за сезон.
Алла Игоревна не обижалась.
Она понимала.
Только постепенно начала задаваться вопросом: если эта дача нужна всей семье, почему работает на ней в основном она?
Однажды в июле дети приехали все вместе.
Денис с семьей, Мила с мужем и ребенком.
Алла Игоревна с утра приготовила еду, убрала дом, собрала ягоды для внуков.
Вечером все уехали.
А она осталась мыть посуду и поливать теплицу.
— Вот тогда я села на крыльце и подумала: я вообще здесь отдыхаю когда-нибудь?
Ответ был очевидный.
Дети предложили продать
Интересно, что первыми о продаже заговорили именно они.
Денис сказал:
— Мам, ну зачем тебе одной эти шесть соток? Продай. Денег получишь нормально.
Алла Игоревна согласилась.
Только сын понимал дальнейший план немного иначе.
Он хотел часть денег вложить в ремонт своей квартиры.
Мила говорила, что им с мужем не помешала бы сумма на первоначальный взнос за машину.
Никто прямо не требовал.
Но разговоры звучали регулярно.
— Мам, если продашь, мы тогда хотя бы нормально деньги распределим.
Алла Игоревна однажды переспросила:
— Что значит «распределим»?
Денис ответил:
— Ну между нами. Ты себе сколько-то оставишь, остальное нам.
Вот тут мать впервые сказала:
— А почему?
Сын даже удивился.
— Ну мы же семья.
— Я знаю. Но дачу мы с вашим отцом строили. Деньги от нее будут мои.
После этого разговор закончился неприятно.
Дачу она все-таки продала
Покупатель нашелся довольно быстро.
Дом был старый, но участок хороший, недалеко от города.
Когда Алла Игоревна получила деньги, она никому ничего не перевела.
Большую часть сразу положила на счет. Небольшую сумму оставила на текущие расходы.
Еще часть решила тратить на поездки. Не на кругосветное путешествие. Не на постоянную жизнь в гостиницах.
Алла Игоревна вообще человек практичный.
— Я не вчера родилась, — говорит она. — В шестьдесят четыре года странно продать имущество, раскидать все деньги, а потом ходить к детям просить.
Поэтому деньги лежат.
А путешествует она два или три раза в год.
Первой была поездка в Калининград.
Потом съездила с подругой в Казань.
Следующей весной они планируют несколько дней в Пскове.
— Мне этого хватает, — говорит Алла Игоревна. — Я не героиня книги «Есть, молиться, любить». Мне не надо годами ездить по миру. Я хочу иногда сменить обстановку, посмотреть новый город и вернуться домой.
Дети обиделись не только из-за денег
После продажи дачи изменилось еще кое-что.
Алла Игоревна стала намного реже сидеть с внуками.
Раньше выходные часто автоматически становились семейными.
Мила могла позвонить:
— Мам, мы завтра привезем Артема часа на четыре.
Денис тоже оставлял детей.
На даче это вообще воспринималось естественно.
Бабушка там, дети там.
После продажи Алла Игоревна стала чаще отвечать:
— Не могу.
То у нее бассейн. То встреча с подругой. То поездка. То просто свои планы.
Мила однажды не выдержала:
— Мам, ты вообще в последнее время какая-то очень занятая.
— Так я и есть занятая.
— Раньше ты как-то больше нам помогала.
— Раньше у меня была дача, на которой я работала с апреля по октябрь, а вы туда детей привозили.
Дочери ответ не понравился.
Самый трудный разговор был с сыном
Денис все-таки вернулся к теме денег.
Он сказал:
— Я не понимаю. Тебе одной зачем такая сумма на счете?
Алла Игоревна ответила:
— Чтобы не зависеть от вас.
Сын обиделся.
— Мы что, тебя бросим?
— Я не говорю, что бросите. Но я хочу знать, что если мне понадобятся лекарства, лечение, ремонт или помощь, у меня будут свои деньги.
И добавила:
— Вы взрослые. Я вас вырастила. Теперь каждый отвечает за свою жизнь.
Денис несколько дней матери не звонил.
Потом отношения постепенно восстановились.
Деньги больше не обсуждают.
Как она живет сейчас
Алла Игоревна признает, что по даче иногда скучает.
Особенно весной.
Не хватает запаха земли, своей клубники, утреннего кофе на веранде. Но потом вспоминает, сколько сил уходило на этот дом.
И сожаление быстро проходит. Теперь летом она может просто поехать в парк. Может встретиться с подругой.
Может на неделю уехать.
Не нужно думать, что трава выросла, помидоры надо подвязать, а после дождя опять потекла крыша.
И главное — у нее есть собственные деньги.
Она не просит у детей. Не объясняет, зачем ей десять тысяч. Не переживает, кто сможет помочь, если появятся большие расходы.
— Наверное, дети думали, что я продам дачу и сразу стану делиться, — говорит она. — А я решила сначала обеспечить себя. Мне кажется, это честно.
О чем эта история
Со стороны легко сказать: дети рассчитывали на чужое.
Но для Дениса и Милы дача тоже была частью семейной жизни.
Они выросли там и привыкли думать о ней как о чем-то общем.
Только юридически и фактически это имущество принадлежало Алле Игоревне.
И после смерти мужа вся работа тоже осталась ей.
Она могла продолжать годами содержать дом, чтобы дети и внуки приезжали летом.
Могла продать и раздать деньги.
А решила иначе. Продала. Большую часть сохранила.
Несколько раз в год путешествует.
И перестала строить свою жизнь исключительно вокруг потребностей взрослых детей.
Наверное, именно последнее им оказалось принять сложнее всего.
Потому что вместе с дачей исчезло не только место для летних шашлыков.
Исчезла привычная мама, которая почти всегда свободна, всегда поможет и в случае чего еще поделится деньгами.
А вместо нее появилась 64-летняя женщина со своими планами.
— Не «мы», Денис. Это моя тётя оставила МНЕ жильё. Не твоей маме и не Мирону, — крикнула Евгения, сжимая полотенце