Муж отозвался из комнаты:
— В смысле?
Василина не ответила. Она стояла перед открытым холодильником и рассматривала верхнюю полку.
Утро началось рано, рабочий день затянулся, потом пришлось почти сорок минут провести в пробке. Сейчас ей хотелось только быстро приготовить ужин и хотя бы час посидеть в тишине. Но содержимое холодильника неожиданно заинтересовало сильнее отдыха.
На верхней полке появились три контейнера. Рядом лежали упаковка дорогого сыра, большая коробка малины и красная рыба в вакуумной упаковке. На одном контейнере белела записка, сделанная широким синим маркером:
«ДЛЯ АРТЁМА».
Буквы были такими крупными, что Василина невольно усмехнулась.
— Что там? — Ефрем всё-таки пришёл на кухню.
— Вот изучаю новые правила пользования холодильником.
Муж заглянул внутрь.
— А. Это Аглая принесла.
— Я догадалась. Особенно по объявлению.
Ефрем взял бутылку воды.
— Наверное, чтобы Артём сам знал, что ему можно брать.
Василина повернула голову.
— А кто-то ещё претендовал?
— Да понятия не имею. Спроси у Аглаи.
Она закрыла холодильник.
Спрашивать Василина пока не собиралась. Чужие контейнеры её совершенно не интересовали. Настораживало другое: за последний месяц в их квартире появилось слишком много людей, которые охотно пользовались всем общим, но почему-то всё чаще заводили отдельные правила для того немногого, что покупали сами.
Началось всё с обычной бытовой неприятности.
Аглая, младшая сестра Ефрема, жила вместе с двенадцатилетним сыном Артёмом в своей двухкомнатной квартире. В июле соседи сверху уехали на несколько дней и оставили неисправный шланг стиральной машины. Воду обнаружили не сразу. В квартире Аглаи пострадали потолок, часть пола и встроенный шкаф в коридоре.
Жить там во время просушки и последующих работ было неудобно. Особенно с ребёнком.
Ефрем сам предложил сестре временно перебраться к ним.
У него с Василиной была просторная трёхкомнатная квартира. Одну комнату занимали супруги, вторую использовали как кабинет, третья обычно пустовала и служила гостевой.
— Недели три, максимум месяц, — сказала тогда Аглая. — Как только всё закончат, сразу съедем.
Василина не возражала.
С Артёмом у неё были нормальные отношения. Мальчик не шумел по ночам, не лез в чужие вещи, большую часть времени читал, играл или гулял с приятелями. К тому же протечка действительно была форс-мажором. Не отправлять же сестру мужа с ребёнком снимать жильё, когда у них есть свободная комната.
Правда, уже в день переезда выяснилось, что гостей будет не двое.
Следом за Аглаей приехала Эльвира Семёновна.
Свекровь появилась с чемоданом, большой сумкой и маленькой подушкой под мышкой.
— Я тоже пока здесь побуду, — сообщила она. — Аглае помощь нужна. Артём всё-таки ребёнок.
Василина тогда посмотрела на двенадцатилетнего Артёма, который самостоятельно заносил в квартиру рюкзак и коробку с книгами, но промолчала.
Эльвира Семёновна поселилась вместе с дочерью в гостевой комнате, а Артёму освободили кабинет. Василина перенесла рабочие бумаги и ноутбук в спальню.
Свекровь обещала готовить и присматривать за внуком.
На практике Артём прекрасно присматривал за собой сам.
Он мог разогреть еду, сделать бутерброды, помыть за собой тарелку и даже иногда выносил мусор без напоминаний.
Эльвира Семёновна вставала поздно, долго разговаривала по телефону, днём ходила по своим делам, встречалась со знакомыми, а вечером любила расположиться перед телевизором.
Готовила она за месяц раза три.
Зато очень быстро выяснилось, что у свекрови великолепная память на содержимое холодильника.
— Василина, масло заканчивается.
— Василина, хлеба осталось несколько кусочков.
— Молоко возьми сегодня две бутылки.
— И сметану не забудь.
Сначала Василина воспринимала это спокойно.
Она и раньше после работы заезжала в супермаркет. Просто теперь вместо привычной корзины приходилось брать тележку.
Раньше они жили вдвоём с Ефремом. Теперь за стол регулярно садились пятеро.
Молоко исчезало за день. Упаковки сыра хватало на несколько завтраков. Овощи, мясо, крупы, яйца, фрукты, хлеб, сок — всё заканчивалось заметно быстрее.
Василина покупала продукты по привычке: видела, что осталось мало, и пополняла запас.
Ефрем иногда заезжал в магазин сам. Обычно приносил хлеб, воду, что-нибудь к ужину. Аглая за первый месяц дважды появилась с фруктами и один раз купила мороженое.
Эльвира Семёновна не принесла домой продуктов ни разу.
Зато могла открыть холодильник, внимательно осмотреть полки и сообщить:
— Йогуртов почти нет.
В первый раз Василина ответила:
— В магазине есть.
Свекровь рассмеялась, решив, что невестка пошутила.
— Я тебе напоминаю, чтобы вечером не забыла.
Василина посмотрела на неё, но развивать разговор не стала.
Пока родственники действительно собирались скоро уехать, устраивать домашнюю бухгалтерию из-за каждой пачки крупы ей не хотелось.
К Артёму тем более никаких претензий не было.
Ребёнок ел то, что находилось дома. Он не просил покупать ему деликатесы и вообще редко интересовался, кто принёс конкретный продукт.
Если Василина запекала мясо, он ел мясо. Если на завтрак были яйца, ел яйца. Увидит яблоки — возьмёт яблоко.
Нормальный двенадцатилетний мальчишка.
Проблема возникла не из-за него.
К началу августа Василина стала замечать странную закономерность.
Все продукты, которые приносила она, автоматически становились общими.
Купила упаковку хорошего сыра — утром его ели все.
Принесла ягоды — коробка стояла открытой, и любой мог взять.
Оставила на следующий день приготовленное мясо — Аглая спокойно накладывала себе и Артёму.
Никто не спрашивал разрешения, да Василина его и не требовала.
Но стоило Аглае принести что-нибудь специально для сына, как вокруг покупки моментально возникал невидимый забор.
— Это Артёмовы йогурты.
— Сок Артёму оставьте.
— Этот сыр Аглая сыну купила.
Сначала Василину это скорее забавляло.
Она никогда не претендовала на детские йогурты. Но когда на полке появилась записка «Для Артёма», ситуация стала выглядеть уже совсем смешно.
Особенно если учесть, что под контейнером стояла кастрюля с ужином, который Василина приготовила на всех.
На следующее утро она встала раньше остальных.
Августовское солнце уже било в окна кухни. Василина включила кофемашину, достала творог и решила добавить к нему немного ягод.
На верхней полке стояла открытая коробка малины.
Она взяла несколько ягод, положила в тарелку и уже собиралась вернуть коробку, когда на кухню вошла Эльвира Семёновна.
Свекровь сразу заметила малину.
— Это откуда?
Василина посмотрела на тарелку.
— Из холодильника.
— Так это Аглая Артёму купила.
— Вижу.
Эльвира Семёновна подошла, забрала коробку и закрыла крышку.
— Моему внуку эту еду не трогать! Для него специально куплено.
Василина медленно подняла глаза.
Свекровь прижала коробку к себе и ещё раз пояснила:
— Он ягоды любит. Аглая вчера специально за ними ходила.
Василина перевела взгляд на открытый холодильник.
Там лежало мясо, которое она купила накануне. Рядом стояли молоко, сметана, яйца, овощи, зелень, сыр, масло. В нижнем ящике были персики и яблоки. На дверце — сок.
Практически всё купила она.
Эльвира Семёновна вчера ела купленное Василиной мясо. Утром собиралась делать себе бутерброд с её сыром. Аглая вечером брала персики. Артём пил сок.
И ни на одном продукте не было написано «Для Василины».
Она снова посмотрела на свекровь.
— Эльвира Семёновна, я правильно поняла правило?
— Какое ещё правило?
— Если человек купил продукты на свои деньги, он сам решает, кому их можно есть?
Свекровь даже удивилась вопросу.
— Конечно. А как иначе?
— То есть если продукт купила Аглая для Артёма, остальные его не трогают.
— Именно.
— Хорошо.
Василина достала из своей тарелки малину, положила ягоды обратно в коробку и подвинула её к свекрови.
— Забирайте.
Эльвира Семёновна победно закрыла холодильник.
Наверное, она ожидала обиды или спора. Но Василина спокойно закончила завтрак, собралась и уехала на работу.
В машине она даже не вспоминала о ягодах.
Зато вечером, подъезжая к привычному супермаркету, впервые не включила поворотник.
Ехала дальше и улыбалась.
Последние недели она почти автоматически сворачивала на эту парковку. Сначала проверяла сообщения от домашних, потом вспоминала, что закончилось, набирала полную тележку, тащила пакеты в машину, а дома ещё разбирала покупки.
Сегодня никакого списка у неё не было.
Вернее, Эльвира Семёновна прислала сообщение:
«Молоко, хлеб, курицу, помидоры, огурцы. Артёму хлопья».
Следом пришло ещё одно:
«И масло».
Василина прочитала сообщения на парковке возле офиса и ничего не ответила.
Перед тем как ехать домой, она зашла в маленький магазин неподалёку. Купила ровно столько, сколько собиралась съесть сама: небольшой кусок мяса, один помидор, огурец и упаковку творога на утро.
Покупки поместились в сумку.
Домой Василина вошла без пакетов.
На кухне сидела Аглая и что-то смотрела в телефоне.
— Привет, — сказала она. — Ты сегодня поздно.
— Работы много.
— А продукты в машине?
Василина сняла обувь.
— Какие продукты?
Аглая подняла голову.
— Ну ты же обычно после работы в магазин заезжаешь.
— Сегодня не заезжала.
— А-а.
Золовка снова посмотрела в телефон.
Василина прошла на кухню, приготовила себе мясо с овощами и поужинала.
Ефрем задерживался на работе. Артём ушёл гулять. Эльвира Семёновна разговаривала с подругой в комнате.
Никто пока не заметил ничего необычного.
Первой проблему обнаружила Аглая.
Около восьми она открыла холодильник и надолго замерла перед полками.
— Мам, а мясо где?
Из комнаты донёсся голос Эльвиры Семёновны:
— Какое?
— Обычное. Тут ничего нет.
— Василина должна была купить.
Аглая заглянула в морозильную камеру.
— Здесь тоже пусто почти.
Потом открыла шкаф.
— И хлеб закончился.
Василина сидела в гостиной с ноутбуком.
Через несколько минут Аглая появилась в дверях.
— Вась, а ты когда в магазин собираешься?
— Не собираюсь.
— Сегодня?
— Вообще.
Золовка не сразу поняла ответ.
— В смысле?
Василина закрыла ноутбук.
— В прямом. Я больше не покупаю продукты на всех.
— Почему?
— Потому что вчера мы наконец определились с правилами.
На шум вышла Эльвира Семёновна.
— С какими ещё правилами?
— С вашими. Каждый распоряжается продуктами, которые купил на свои деньги. Вы вчера уверенно это подтвердили.
Свекровь нахмурилась.
— Ты из-за малины, что ли?
— Не из-за малины. Благодаря малине.
— Какая разница?
— Большая. До вчерашнего дня я считала продукты в этой квартире общими. Поэтому покупала мясо на всех, молоко на всех, овощи на всех, сыр на всех. Вы объяснили, что подход неправильный. Я вас услышала.
Аглая перевела взгляд на мать.
— Что произошло?
— Да ничего! Она утром полезла в Артёмовы ягоды, я сказала не брать.
— Мам…
— А что «мам»? Ты же их Артёму покупала!
Василина кивнула.
— Именно. Поэтому я не взяла ни одной ягоды. А сегодня купила еду только себе.
Аглая снова открыла холодильник, словно надеялась, что продукты появятся за время разговора.
Не появились.
— И что нам теперь есть?
Василина удивлённо посмотрела на неё.
— Аглая, тебе тридцать пять лет. Через дорогу супермаркет.
— Я не про себя. Артём скоро придёт.
— На верхней полке для него контейнеры. Рыба, сыр, ягоды. Там даже подписано.
Эльвира Семёновна вспыхнула.
— Ты специально ребёнка голодным оставляешь!
Василина поднялась с дивана.
— Ребёнок как раз единственный человек в квартире, у которого есть персональный запас дорогих продуктов. Поэтому про голодного Артёма не получится.
— Ему двенадцать лет!
— И у него есть мать.
Аглая резко повернулась.
— Меня зачем впутывать?
— Потому что это твой сын. Кто должен отвечать за его питание — я?
— Мы временно у вас живём.
— Живите. Я никого не выгоняю. Комната есть, вода есть, электричество есть. Но бесплатное проживание почему-то за месяц превратилось ещё и в полное питание трёх взрослых людей и ребёнка за мой счёт.
Эльвира Семёновна вскинула подбородок.
— Я здесь Аглае помогаю!
Василина посмотрела на неё.
— Чем?
Свекровь растерялась.
— В смысле чем?
— Вы сами сказали, что приехали помогать с Артёмом. Он целыми днями гуляет или занимается своими делами. Готовите вы редко. В магазин не ходите. Зато почти каждый вечер сообщаете мне, что нужно купить.
— Я слежу, чтобы дома всё было!
— Очень удобно следить за наполнением холодильника чужой банковской картой.
Аглая шумно выдохнула.
— Ну началось.
— Нет, — ответила Василина. — Как раз закончилось.
В этот момент входная дверь открылась.
Вернулся Ефрем.
Он сразу заметил напряжённые лица.
— Что случилось?
Мать заговорила первой:
— Твоя жена решила устроить скандал из-за нескольких ягод! Теперь заявляет, что кормить никого не будет.
Ефрем посмотрел на Василину.
— Вась?
— Почти правильно. Только скандала я не устраивала.
— А что тогда происходит?
— Новые правила.
Она коротко рассказала про утреннюю малину и слова Эльвиры Семёновны.
Ефрем устало потёр переносицу.
— Ну мама сказала неудачно. Давайте не будем раздувать конфликт из-за еды.
Василина несколько секунд молча смотрела на мужа.
Вот этого она и ожидала.
Не потому, что Ефрем был плохим человеком. Просто ему всегда казалось, что проще уговорить жену, чем спорить с матерью и сестрой.
— Хорошо, — сказала Василина. — Не будем.
Она взяла телефон.
— Вот расходы на супермаркеты за последний месяц.
Ефрем сначала посмотрел невнимательно.
Потом взял телефон в руки.
Пролистал операции.
Ещё раз посмотрел на итоговую сумму.
— Это только продукты?
— В основном. Бытовую химию я сейчас даже не считаю.
Он нахмурился.
— Почему так много?
Василина не удержалась от короткого смешка.
— Потому что вас тут пятеро.
— Я тоже покупал.
— Покупал. Поэтому часть суммы твоя. Но основная — моя. Можешь посмотреть операции по дням.
Ефрем пролистал список ещё раз.
На его лице постепенно исчезало желание быстро закончить разговор фразой о нескольких ягодах.
Он повернулся к сестре.
— Аглая, а ты сколько за этот месяц продуктов купила?
Золовка замерла.
— Я покупала.
— Что?
— Фрукты брала. Мороженое. Вчера Артёму продукты купила.
— А обычную еду?
— Мы же договаривались, что поживём у вас.
— Про пожить договаривались. Про то, что Василина месяц будет кормить всех, я такого разговора не помню.
Эльвира Семёновна тут же вмешалась:
— Коля…
— Мам, я Ефрем.
Свекровь осеклась от раздражения.
— Ефрем, какая теперь разница? Аглая тратится на работы в квартире. У неё и без того забот хватает.
— Тогда почему Василина должна оплачивать продукты?
— Потому что она хозяйка!
— Вот это вообще интересная логика, — ответила Василина. — То есть хозяйка квартиры обязана кормить всех, кто временно поселился у неё?
Эльвира Семёновна отвернулась.
Ефрем вернул жене телефон.
— Ладно. Я понял.
— Что понял? — спросила мать.
— Что в магазин сейчас едем мы с Аглаей.
Золовка удивилась:
— Прямо сейчас?
— А когда? Артём скоро вернётся.
Эльвира Семёновна мгновенно оживилась.
— Тогда запишите.
Она принесла листок, на котором каким-то образом уже оказался довольно длинный перечень.
— Молоко две бутылки. Сливки. Масло хорошее. Сыр твёрдый. Колбасу. Рыбу слабосолёную. Йогурты Артёму. Ягоды ещё возьмите, эти быстро закончатся. Минеральную воду мне…
Ефрем взял ручку.
Вычеркнул сливки.
Потом рыбу.
Следом половину списка.
Эльвира Семёновна смотрела на листок, не веря своим глазам.
— Ты что делаешь?
— Оставляю то, что нужно нам на ужин и завтрак.
— А остальное?
— Если тебе хочется определённую минералку, сыр и всё остальное, купишь сама.
— Я приехала помогать!
— Мам, продукты от этого бесплатными не становятся.
— У тебя мать в гостях!
— Поэтому я спокойно куплю тебе обычную еду. Но если тебе нужен конкретный дорогой сыр, который больше никто не просил, почему его должна оплачивать Василина или я?
Эльвира Семёновна покраснела.
— Ничего мне не надо.
— Отлично.
Ефрем передал список Аглае.
— Собирайся.
— А почему я?
— Потому что ты тоже ешь.
Через несколько минут брат с сестрой уехали.
В квартире стало непривычно тихо.
Эльвира Семёновна сидела на кухне и демонстративно не разговаривала с невесткой.
Василину это полностью устраивало.
Она вернулась к ноутбуку.
Через полчаса домой пришёл Артём.
Мальчик открыл холодильник.
— Мам, а что на ужин?
— Мама сейчас продукты привезёт, — ответила бабушка.
— А рыбу можно?
Эльвира Семёновна мгновенно смягчилась.
— Конечно, солнышко. Она для тебя.
Артём достал упаковку, посмотрел на неё, потом на контейнеры.
— А это всё мне?
— Тебе.
— Зачем столько?
Василина отвернулась к экрану, скрывая улыбку.
Сам человек, ради которого утром едва не началась продуктовая война, вообще не понимал, зачем ему персональный склад.
Артём сделал себе бутерброд, взял яблоко из оставшихся запасов и ушёл в комнату.
Эльвира Семёновна проводила внука взглядом.
— Ребёнку растущий организм кормить надо.
— Так кормите, — спокойно сказала Василина.
Свекровь снова замолчала.
Из магазина Ефрем с Аглаей вернулись с четырьмя пакетами.
На этот раз Василина к покупкам не притронулась.
Она не стала проверять чеки, не спрашивала, кто сколько заплатил. Ей было достаточно, что впервые за месяц продукты приехали домой без её участия.
Но самое интересное началось через несколько дней.
Аглая быстро обнаружила, что кормить подростка и себя исключительно тем, что хочется в конкретный момент, заметно сложнее, когда приходится самостоятельно следить за запасами.
— Артём, зачем ты всё молоко выпил?
— Я хлопья ел.
— Там почти полная бутылка была.
— Ну я два раза ел.
— А вторую зачем открыл?
— Не заметил.
Раньше на следующий день в холодильнике просто появлялось новое молоко.
Теперь не появилось.
Аглае пришлось идти в магазин.
Эльвира Семёновна тоже неожиданно обнаружила, что её любимая минеральная вода не возникает возле холодильника по вторникам и пятницам естественным образом.
— Ефрем, заедешь сегодня?
— Нет.
— Почему?
— Мне ничего не нужно.
— Мне вода нужна.
— Магазин рядом.
Свекровь недовольно посмотрела на сына.
— Я тяжёлые бутылки не понесу.
— Возьми одну.
— Одной мало.
— Тогда закажи доставку.
Эльвира Семёновна ещё немного поворчала, но вечером оформила заказ сама.
На следующий день Василина вернулась с работы с одним небольшим пакетом.
Она купила продукты себе и Ефрему на два дня.
На верхнюю полку их не прятала и записок не клеила.
Просто сказала мужу:
— Это наше.
Ефрем кивнул.
Аглая услышала, но ничего не сказала.
Через пару дней в холодильнике уже сложился понятный порядок.
Одна полка — Василины и Ефрема.
Другая — Аглаи и Артёма.
Эльвира Семёновна заняла часть верхней.
Никто не путался.
Никто не голодал.
И, что особенно понравилось Василине, холодильник неожиданно перестал опустошаться с невероятной скоростью.
Когда каждый начал покупать продукты сам, выяснилось, что половина прежних пожеланий вовсе не была необходимостью.
Аглая перестала ежедневно брать Артёму дорогие ягоды.
Малина продержалась ровно до того момента, пока она впервые сама не увидела сумму в чеке вместе с остальными покупками.
— Артём, может, персики?
— Давай.
Никакой трагедии не произошло.
Красная рыба тоже перестала лежать в холодильнике постоянно.
Эльвира Семёновна, которая раньше напоминала Василине:
— Возьми хорошую рыбу, Артём любит,
теперь почему-то вспоминала о любви внука к рыбе гораздо реже.
С твёрдым сыром произошло то же самое.
Когда сыр покупала Василина, Эльвира Семёновна считала, что его обязательно должно быть две упаковки.
Когда пришло время покупать себе самой, оказалось, что прекрасно подходит обычный.
Василина наблюдала за происходящим без комментариев.
Ей не хотелось торжествовать.
Гораздо приятнее было возвращаться домой и не чувствовать, что после работы её ожидает ещё одна обязанность — обеспечить продуктами пятерых человек.
Ефрем тоже постепенно включился.
Раньше он не замечал объёма покупок. Видел заполненный холодильник и воспринимал это как привычную часть дома.
Теперь пару раз сам ездил за продуктами для них с Василиной, смотрел, что заканчивается, и составлял короткий список.
Однажды вечером он сказал:
— Я раньше вообще не понимал, сколько всего мы покупали за неделю.
Василина посмотрела на него.
— Потому что ты не таскал эти пакеты через день.
— Да.
— Зато теперь понимаешь.
— Понимаю.
Он не стал придумывать оправданий, и это Василине понравилось больше длинных извинений.
Аглая тоже постепенно успокоилась.
Первое время она демонстративно подписывала некоторые продукты.
Потом перестала.
Не потому, что кто-то их брал. Просто смысл пропал.
Василина никогда не трогала еду Артёма. Ефрем тоже.
Однажды Аглая сама предложила:
— Вась, там арбуз большой. Мы его не съедим, берите.
— Спасибо.
Вот и весь разговор.
Никаких подсчётов долек, никакой принципиальности.
Проблема ведь никогда не заключалась в том, что у ребёнка есть отдельная еда. Василину задело совсем другое: родственники считали естественным пользоваться всем, что покупала она, но мгновенно вспоминали о собственности, стоило речь зайти об их собственных покупках.
Особенно тяжело новый порядок давался Эльвире Семёновне.
Она несколько раз пыталась вернуть прежнюю систему обходными путями.
— Василина, ты вечером куда?
— Домой.
— В магазин не будешь заезжать?
— Нет.
— А если будешь проезжать рядом, возьми мне творог.
— Я рядом не буду.
— Ефрем пусть купит.
— Позвоните Ефрему.
Свекровь хмурилась.
Раньше достаточно было произнести название продукта вслух, и через несколько часов он появлялся дома.
Теперь приходилось либо просить конкретного человека и договариваться, либо покупать самой.
Однажды она всё-таки не выдержала.
— С тобой теперь вообще ничего попросить нельзя.
Василина оторвалась от книги.
— Можно.
— По тебе не скажешь.
— Просьба звучит так: «Василина, можешь, пожалуйста, купить мне творог? Я переведу деньги». А фраза «творог закончился» — это не просьба. Это информация о состоянии холодильника.
Эльвира Семёновна несколько секунд смотрела на невестку.
— Раньше ты всё понимала без объяснений.
— Понимала. Поэтому и получалось очень удобно.
— Для кого?
— Вот именно.
Свекровь больше ничего не сказала.
Тем временем работы в квартире Аглаи подходили к концу.
Мастера закончили с потолком, заменили повреждённую часть пола, оставалось дождаться установки нового шкафа в коридоре.
Аглая съездила проверить квартиру и вечером объявила:
— Если всё нормально будет, через неделю переберёмся обратно.
Василина искренне обрадовалась.
Не потому, что ненавидела родственников мужа.
Просто несколько недель временного проживания растянулись почти на полтора месяца. Пять человек в трёхкомнатной квартире — это постоянная очередь в ванную, чужие вещи в коридоре, занятые комнаты и почти отсутствующая возможность побыть одной.
Артём тоже обрадовался.
— Наконец компьютер свой заберу обратно.
— Он там цел? — спросил Ефрем.
— Мама его до работ вывезла.
— Тогда повезло.
В последний вечер перед переездом Аглая неожиданно приготовила ужин на всех.
Василина вернулась домой и обнаружила на кухне брата с сестрой. Ефрем нарезал овощи, Аглая занималась мясом, Артём раскладывал хлеб в корзинку.
Эльвира Семёновна сидела рядом.
— Сегодня всё общее, — объявил Артём.
Аглая рассмеялась.
— Потому что я сама всех пригласила.
— Тогда другое дело, — ответила Василина.
Эльвира Семёновна промолчала.
За ужином никто не вспоминал ни малину, ни рыбу, ни банковское приложение.
Разговор шёл о возвращении Аглаи домой, о школе Артёма и о том, успеют ли привезти шкаф до конца августа.
На следующий день Аглая с сыном начали собирать вещи.
Эльвира Семёновна тоже упаковала чемодан. Оказалось, что после возвращения дочери домой необходимость в постоянной помощи внезапно исчезла.
Перед отъездом Аглая задержалась в прихожей.
— Вась, спасибо, что пустили нас. Правда.
— Не за что. С протечкой кому угодно могло не повезти.
Золовка помолчала.
— И за тот разговор… Наверное, мы действительно расслабились.
Василина посмотрела на неё.
— Расслабиться можно. Просто желательно не за чужой счёт.
Аглая коротко улыбнулась.
— Справедливо.
Артём появился с рюкзаком.
— Тёть Вась, у меня там йогурт остался. Будете?
Василина рассмеялась.
— Забирай. Он твой.
— Я уже не хочу.
— Тогда оставляй.
— Бабушка съест.
Из коридора тут же донеслось:
— Всё я слышу!
Артём засмеялся и убежал к лифту.
Через несколько минут квартира опустела.
Василина закрыла дверь, вернулась на кухню и открыла холодильник.
После полутора месяцев он выглядел почти непривычно просторным.
На верхней полке действительно стоял один забытый йогурт.
Записки на нём не было.
Ефрем подошёл сзади и заглянул через её плечо.
— Выбрасывать?
— Срок нормальный.
— Тогда съем завтра.
Василина закрыла холодильник.
— Только сначала разрешение у Артёма получи.
Ефрем рассмеялся.
— Обязательно.
После отъезда родственников продуктовый вопрос больше не обсуждали. Аглая несколько раз приезжала с сыном в гости и теперь всегда заранее спрашивала, что принести к столу. Эльвира Семёновна тоже перестала перечислять невестке содержимое холодильника.
А Василина ничего нового не придумала и никого не наказывала.
Она всего один раз приняла правило, которое свекровь сформулировала сама.
Оказалось, оно прекрасно работает в обе стороны.
И особенно быстро это поняли те, кому слово «общее» нравилось до тех пор, пока общим считалось только то, за что платила Василина.
— За день до свадьбы я подслушала жениха. Вместо «я согласен» он говорил о миллионах моего отца.