Воскресный обед в квартире Виктора Сергеевича и Татьяны Николаевны всегда проходил по одному сценарию: ароматный борщ, хрустящие пирожки с капустой и бесконечные разговоры о дачных помидорах. Но на этот раз рядом со столом стояли две большие дорожные сумки, а лица родителей были бледными и отрешенными.
Артем, старший сын, успешный менеджер среднего звена, отложил ложку и подозрительно покосился на баулы.
— Мам, пап, вы что, в санаторий собрались? Вроде ноябрь на дворе, до дачного сезона далеко. Да и сумки какие-то странные… челночные.
Татьяна Николаевна тяжело вздохнула, промокнула глаза кружевным платком и посмотрела на мужа. Виктор Сергеевич прокашлялся, избегая смотреть детям в глаза.
— Дети… — глухо начал отец. — Нам нужно вам кое-что сказать. Только держитесь крепче. Мы… мы больше не живем в этой квартире.
За столом повисла звенящая тишина. Катя, младшая дочь, замерла с куском пирожка во рту, а её муж Стас перестал жевать.
— В смысле — не живете? — нервно усмехнулся Артем. — Пап, шутки какие-то плохие. Вы куда собрались съезжать?
— Никуда, сынок, — тихо произнесла Татьяна Николаевна, всхлипнув. — Нас выселяют. Мы… мы продали квартиру.
— Как — продали?! — взвизгнула Катя, едва не уронив чашку с чаем. — Вы же всю жизнь в ней прожили! Зачем?! Вы что, с ума сошли на старости лет?!
— Не мы сошли, а мошенники нас обвели вокруг пальца, — опустив голову, пробормотал Виктор Сергеевич. — Позвонили якобы из банка, сказали, что на нашу квартиру оформляют кредит. Напугали, заставили подписать какие-то бумаги через приложение, приехали риелторы… Короче говоря, вчера мы получили документ о переходе права собственности. Деньги ушли на «безопасный счет», а покупатель уже грозится завтра утром прийти с полицией и выставить нас на улицу. Мы с мамой теперь бомжи.
В комнате запахло грозой. Яна, жена Артема, мгновенно переглянулась с мужем, и на её лице застыла холодная, деловая маска.
— Так, стоп! — Артем вскочил из-за стола, лицо его покраснело. — Какие мошенники?! Вы в своем уме?! В век интернета, когда из каждого утюга кричат про аферистов?! Вы что, совсем телевизор не смотрите?! На какую сумму вас кинули?!
— На всю стоимость квартиры, Артемка… — всплеснула руками мать. — Пятнадцать миллионов рублей. Всё до копейки улетело.
— Пятнадцать миллионов?! — взревел Артем. — Вы понимаете, что натворили?! Вы всю жизнь пахали, чтобы в старости остаться с голой жопой?! А теперь что? Вы думаете, я вас к себе заберу?! У меня трёшка в ипотеку взята, за неё еще двадцать лет платить! У нас с Яной детская комната впритык, сын уроки за компьютером делает! Куда я вас поселю?! На коврик в прихожей?!
— Артем, ну нельзя же так с родителями… — неуверенно протянула Катя, но тут же перевела испуганный взгляд на мужа. — Стас, ты чего молчишь? Скажи что-нибудь!
Стас, сидевший в капюшоне, помрачнел еще сильнее и замахал руками:
— Не, ребят, вы меня извините! Мы сами снимаем «однушку» на окраине за сорок пять тысяч в месяц. У нас хозяин квартиры — сумасшедший дед, который раз в месяц приходит с проверкой и запрещает даже коврик в коридоре постелить. Если мы вас к себе притащим, нас выселят в тот же вечер! У меня у самого работа горит, кредиты за машину висят… Извините, но я в эту благотворительность играть не намерен.
Яна скрестила руки на груди и холодно добавила:
— Виктор Сергеевич, Татьяна Николаевна, вы извините за прямоту, но это верх безответственности. В вашем возрасте нужно головой думать, а не с мошенниками в игры играть. У нас у самих бюджет расписан до копейки: ипотека, английский у ребенка, брекеты. Мы вам помочь финансово не сможем. И жить вам у нас негде, объективно.
Старики молча сидели за столом, опустив головы. Лицо Виктора Сергеевича казалось высеченным из камня, а Татьяна Николаевна тихо и горько плакала, прижимая к глазам платок.
— Значит… никому мы не нужны? — дрожащим голосом спросила мать. — Значит, на лавку на вокзал?
— Мам, ну не драматизируй! — раздраженно бросил Артем, натягивая куртку. — Идите в полицию, пишите заявление! Нанимайте адвоката, судитесь! Чего вы сразу руки опускаете и сумки выставили? Мы с Яной спешим, у нас сегодня просмотр участка под строительство дома, риелтор ждет. Извините, но помочь не можем. Поехали, Яна.
— Да, матушка, извините, но у нас реально безвыходная ситуация, — поддакнул Стас, поднимаясь из-за стола и подталкивая Катю к выходу. — Кать, ну чего ты стоишь? Пошли одеваться. Им сейчас не до нас, им надо в полицию ехать.
В прихожей хлопнула входная дверь. Шумно хлопнула вторая. В квартире повисла тяжелая тишина.
Татьяна Николаевна перестала всхлипывать. Она медленно подняла голову, посмотрела на мужа, и уголки её губ неожиданно дрогнули в легкой улыбке. Виктор Сергеевич тяжело вздохнул, встал из-за стола и подошел к окну, провожая глазами отъезжающую со двора машину сына.
— Ну что, старая, — хмыкнул отец, поворачиваясь к жене. — Экзамен сдан. На «два с минусом».
— Ой, Витя, и не говори… — Татьяна Николаевна вытерла фальшивые слезы платком. — Ни капли сочувствия. Ни единой мысли о том, как мы будем ночевать на улице. Только о своих ипотеках, участках и деньгах думают!
— Зато как встрепенулись, когда про пятнадцать миллионов услышали! — злорадно усмехнулся Виктор Сергеевич. — Сразу испугались, что наследства не достанется или что мы на их шею сядем.
— Хорошо хоть, квартира на месте, — с облегчением выдохнула женщина, вставая из-за стола. — Никаких мошенников. Просто документы в сейфе.
Виктор Сергеевич подошел к серванту, достал бутылочку домашней настойки и две рюмки.
— Ну что, Татьяна. За нашу победу?
— За победу, Витя, — кивнула она, звонко чокаясь с мужем. — Только детей жалко. Вырастили эгоистов на свою голову.
— Ничего, — философски заметил муж, выпивая настойку. — Зато теперь мы точно знаем, к кому в старости не стоит обращаться за стаканом воды. А в завещании мы кое-что… подчистим.
Любовница мужа пришла ко мне на работу и потребовала развод. Мой ответ заставил её рыдать.