— Мои родители завтра приезжают, освобождай дачу!

— Завтра мои родители приезжают. Так что освобождай дачу хотя бы на выходные.

Алла оторвалась от телефона и несколько секунд смотрела на Константина, решая, не пропустила ли начало разговора.

Он стоял у кухонного стола, просматривал что-то в мессенджере и выглядел так, будто только что сообщил о доставке новой мебели.

— В каком смысле освобождай?

— В прямом. Мама с отцом завтра утром будут здесь. Хотят пожить за городом.

Алла положила телефон рядом с чашкой.

Субботу она распланировала ещё в начале недели. К десяти утра на участок должны были привезти доски, утеплитель и несколько упаковок кровельного материала для хозяйственной пристройки. После обеда обещал приехать мастер, которого Алла почти месяц ловила из-за насоса в скважине. Тот начал включаться с задержкой, и откладывать проверку до серьёзной поломки она не собиралась.

— Хорошо. Пусть приезжают. Я буду заниматься своими делами.

Константин поморщился.

— Ты не поняла. Они хотят побыть там сами.

— Тогда они выбрали неудачные выходные.

— Алл, ну какие ещё выходные? Они минимум на две недели едут.

Теперь она действительно удивилась.

— На две недели?

— Может, дольше. Там видно будет.

— Когда это решилось?

— Мама несколько дней назад сказала, что в городе уже невозможно сидеть. Душно, шумно. Они с отцом давно хотели выбраться.

— И ты решил, что они поедут на мою дачу.

— Ну не в гостиницу же им ехать.

Алла ещё не успела ответить, когда муж добавил:

— И Света будет. С Ильёй и детьми.

— Кто?

— Моя сестра.

— Я знаю, кто такая Света. Я спрашиваю, кто ещё собирается жить там две недели.

— Да никто не говорит, что они все две недели. Света, может, только на выходные. Посмотрят.

Алла медленно кивнула.

Получалось уже шесть человек.

Зоя Николаевна и Геннадий Степанович бывали на даче не раз. За четыре года брака они приезжали несколько раз летом, однажды оставались на три дня в мае. Алла никогда не возражала.

Но раньше всё выглядело иначе.

Константин заранее спрашивал, свободна ли дача. Они вместе приезжали туда перед гостями, покупали продукты, готовили комнаты. Если свёкры хотели задержаться, это обсуждали.

Никто не требовал от хозяйки покинуть собственный дом.

— Я завтра никуда не уеду, — сказала Алла.

Константин наконец отложил телефон.

— Почему нельзя один раз нормально пойти навстречу?

— Потому что у меня доставка и мастер.

— Перенесёшь.

— Нет.

— Господи, доски никуда не убегут.

— Мастер может. Я три недели ждала свободное время.

— Родители едут из другого города.

— Кто назначил им именно завтрашний день?

Ответа не последовало.

Алла уже поняла.

— Ты.

— Мы разговаривали, я сказал, что можно приехать.

— Не спросив меня.

— Не думал, что из этого будет проблема.

— А Свету с мужем и детьми тоже ты позвал?

— Мама предложила. Детям на воздухе полезнее.

— Замечательно. Кто ещё будет полезно дышать моим воздухом?

Константин раздражённо отодвинул стул.

— Зачем ты сразу начинаешь?

— Я ещё даже не начинала. Я пытаюсь выяснить, сколько человек завтра обнаружу у ворот.

— Шесть. Если тебе так важна точная цифра.

— Мне важнее другое. Почему ты распоряжаешься моей дачей так, будто она твоя?

— Потому что я твой муж.

— И?

— Что «и»?

— Каким образом наш брак сделал тебя владельцем участка?

Он усмехнулся.

— Только не надо сейчас документы доставать.

Алла встала.

— Прекрасная идея.

В спальне на верхней полке шкафа лежала папка с документами на недвижимость. Она принесла её на кухню, открыла и достала свежую выписку, которую заказывала весной.

Константин смотрел уже без усмешки.

Алла положила лист перед ним.

— Мои родители завтра приезжают, освобождай дачу, — спокойно повторила она его слова. — А теперь покажи, где здесь твоя фамилия.

— Я прекрасно знаю, чья она.

— Тогда зачем ведёшь себя так, будто забыл?

Он отодвинул документ.

— Это смешно.

— Мне пока нет.

Дача появилась у Аллы задолго до Константина.

Участок принадлежал бабушке Прасковье Андреевне. Там стоял небольшой деревянный дом с верандой, старый сарай и баня, которую последние годы уже опасались топить.

Бабушка жила в городе и постепенно перестала ездить за сорок километров одна. Участок решила подарить внучке ещё при жизни.

Алле тогда было двадцать восемь.

Она приняла подарок скорее из уважения к бабушке, чем из большой любви к дачной жизни.

Первое лето почти ничего не делала. Косила траву, выбрасывала старый хлам, проверила электрику и закрыла протекавший участок крыши.

А потом втянулась.

На второй год разобрала аварийную баню. На третий заказала нормальный забор со стороны дороги, заменила часть полов в доме и провела воду в кухню. Потом появилась новая терраса, небольшой душ, скважина и система, благодаря которой не приходилось носить воду в вёдрах.

Никто не подарил Алле готовый загородный дом с удобствами.

Она годами приводила участок в порядок.

Не для заработка.

Не для родственников.

Для себя.

С Константином они познакомились спустя три года после оформления дарения.

Он работал руководителем сервисной бригады и приезжал в компанию Аллы по рабочему вопросу. Сначала несколько раз пересекались в офисе, потом вместе оказались на дне рождения общего знакомого.

Через восемь месяцев Константин переехал в городскую квартиру Аллы.

Ещё через год они расписались.

Дача никогда не была предметом споров.

Наоборот, Константин поначалу даже чрезмерно осторожничал.

— Можно Серёгу с женой позвать в субботу?

— Можно.

— Точно?

— Костя, хватит спрашивать три раза.

Когда его родители впервые захотели приехать, он тоже уточнил заранее.

Алле это казалось естественным.

Зоя Николаевна тогда привезла постельное бельё, хотя в доме всё было, Геннадий Степанович два дня ходил вокруг сарая и предлагал починить дверцу. Вечером все вместе сидели на террасе.

Нормальные семейные выходные.

Постепенно дача стала восприниматься родителями Константина всё свободнее.

Особенно после того, как оба перестали работать.

Первая перемена выглядела безобидно.

— Зоя Николаевна спрашивает, можно они в июне на несколько дней?

— Пусть приезжают.

Потом:

— Мама хочет захватить ещё следующую неделю.

— Хорошо.

Через год сама Зоя Николаевна позвонила Алле и сообщила:

— Мы, наверное, в среду приедем. Геннадию хочется на рыбалку.

Не спросила.

Сообщила.

Алла тогда поправила её:

— В среду не получится, я буду там с коллегами. Давайте с пятницы.

Свекровь немного помолчала, но согласилась.

Дальше появились разговоры про «пустующий дом».

Зоя Николаевна никак не могла понять, почему хорошее место значительную часть времени стоит без людей.

— Земля должна использоваться.

— Используется, — отвечала Алла.

— Ну ты же не каждый день ездишь.

— И что?

— Ничего. Просто жалко.

Алла не спорила.

Пусть жалко.

Это всё равно не превращало участок в дом отдыха.

В нынешнем сезоне активность свекрови усилилась.

В начале июня она заявила, что хорошо бы приехать сразу на месяц.

Алла отказала.

Причина была простой: в июне она сама собиралась проводить там почти все выходные, занималась хозяйственной пристройкой и хотела наконец привести в порядок часть участка возле дома.

Зоя Николаевна обиделась ненадолго.

Потом приехала на четыре дня в середине месяца.

В июле Алла заметила, что вопросы фактически исчезли.

Свекровь писала:

«Мы, наверное, в пятницу».

Или:

«Света с детьми тоже хочет выбраться».

Алла каждый раз либо подтверждала, либо называла другую дату.

Константин воспринимал это как мелочь.

— Ну мама такая. Любит всё заранее придумать.

Алла не видела проблемы до тех пор, пока чужое «придумать» не начало означать её собственное выселение.

В пятницу вечером они с мужем договорить не смогли.

Константин настаивал, что жена слишком серьёзно воспринимает ситуацию.

— Они же ничего не забирают.

— Кроме дачи на две недели.

— Временно.

— Временно можно попросить.

— Хорошо. Считай, попросили.

— Нет. Ты уже пообещал.

Он раздражённо встал.

— Потому что был уверен, что ты нормально отнесёшься.

— А почему мне самой там находиться нельзя?

Тут Константин ответил не сразу.

Алла заметила паузу.

— Вот это уже интереснее.

— Маме неудобно, когда ты постоянно там.

— Я там не постоянно.

— Ты понимаешь, что я имею в виду.

— Нет.

— Они хотят отдохнуть свободно.

— От кого?

— Алла.

— От меня?

Константин посмотрел в сторону.

Этого хватило.

— Значит, твоя мать хочет две недели жить в моём доме, но хозяйка ей мешает расслабляться.

— Никто так не говорил.

— Тогда почему я должна уехать?

— Потому что можно иногда уступить.

Алла задумалась.

— Есть отличный вариант.

Муж насторожился.

— Какой?

— Сними им дом.

— В смысле?

— В прямом. На две недели. Загородный, просторный, где Зое Николаевне никто не будет мешать чувствовать себя свободно.

Константин хмыкнул.

— Ты цены видела?

— Видела.

— За нормальный вариант сейчас просят совершенно ненормальные деньги.

— Значит, отдых за городом чего-то стоит.

— Причём тут это?

— При том, что бесплатно моя дача почему-то сразу становится очень удобной.

Он понял мысль.

— Ты всё переводишь в деньги.

— Нет. Я просто предлагаю тебе самому оплатить то, что ты бесплатно пообещал от моего имени.

— Я не собираюсь столько тратить.

— А я не собираюсь уезжать.

Разговор закончился.

Алла поставила будильник на семь утра.

Константин лёг позже и почти не разговаривал.

Утром она встала первой.

На улице было прохладно. Небо затянули низкие серые облака, но дождя не обещали.

Алла сложила в багажник рабочую одежду, термос с кофе, документы на доставку и перчатки.

Константин вышел из дома, когда она уже закрывала машину.

— Ты правда едешь?

— Конечно.

— Родители будут часов в десять.

— У меня доставка к десяти.

— И что получится?

— Посмотрим.

Он недовольно вздохнул.

— Я тоже поеду.

— Отлично.

До дачи добрались разными машинами.

Алла специально поехала раньше.

Участок встретил её влажной после ночного дождя травой и запахом мокрой древесины. В огород она почти не лезла — несколько грядок с зеленью, кусты смородины, пара яблонь, которые росли ещё при бабушке.

Главной её заботой сейчас была пристройка.

Старый сарай она собиралась частично разобрать и сделать нормальное помещение для инструментов и садовой техники.

Грузовик со стройматериалами приехал в половине десятого.

Пока водитель открывал борт, Алла показала, куда складывать доски.

Константин появился минут через двадцать.

— Они уже едут.

— Хорошо.

— Света тоже.

— Я поняла ещё вчера.

— Ты только не начинай сразу.

Алла поправила рабочие перчатки.

— Костя, я разгружаю доски. Начинать разговор будешь ты.

Около одиннадцати возле ворот остановились сразу две машины.

Первая принадлежала Геннадию Степановичу.

Вторая — Илье, мужу Светы.

Когда открылись багажники, Алла поняла, что слова «на две недели» были довольно приблизительными.

В машине свёкров лежали две большие дорожные сумки, коробка с посудой, складной стул, пакет с постельными принадлежностями и переносной телевизор, который Геннадий Степанович почему-то решил взять из дома.

Света привезла не меньше.

Две детские сумки.

Игрушки.

Самокаты.

Пластиковый ящик с продуктами.

Складной бассейн.

Алла посмотрела на Константина.

Он тоже увидел бассейн.

— Мама ничего про это не говорила.

— Конечно.

Зоя Николаевна вышла из машины бодрая, в светлой куртке и кепке.

— Наконец-то доехали! На трассе пробка ужасная.

Она обняла сына, кивнула Алле и тут же оглядела двор.

— Ой, а что здесь навалено?

— Стройматериалы, — ответила Алла.

— Куда столько?

— В пристройку.

Свекровь явно хотела продолжить, но дети уже выбрались из машины и побежали к качелям.

Света подошла следом.

— Привет. Мы думали, ты в городе.

Алла повернулась к ней.

— А почему?

Света растерялась.

— Костя вроде говорил, что вы эти выходные не будете.

Константин находился в нескольких шагах и прекрасно всё слышал.

Алла посмотрела на него.

— Костя?

Он провёл ладонью по затылку.

— Давайте сначала вещи не заносить.

Вот теперь Зоя Николаевна насторожилась.

— Почему?

— Потому что мы с Аллой вчера не договорились.

— О чём ещё договариваться?

— О вашем проживании.

Свекровь посмотрела на невестку.

— Ты против?

— Я против того, чтобы меня выселяли с собственной дачи.

— Да никто тебя не выселяет.

— Костя вчера потребовал освободить её на две недели.

Зоя Николаевна резко повернулась к сыну.

— Ты так сказал?

— Мам, не начинай.

— Я тебя спрашиваю.

Константин явно понял, что ситуация развивается не по тому сценарию, который он представлял.

— Я сказал, что вы хотите пожить сами.

— Ну да, хотим.

— А Алла не хочет уезжать.

Свекровь снова посмотрела на неё.

— Но мы же договаривались.

— Мы с вами вообще об этом не разговаривали.

— Костя сказал, что всё решено.

На этот раз Алла не стала отвечать мгновенно.

— То есть вы были уверены, что я согласилась?

Зоя Николаевна замешкалась.

— Я думала, вы между собой обсудили.

— А кому принадлежит дача, вы знаете?

— Конечно знаю.

— Тогда почему не спросили меня?

Свекровь отвела взгляд к дому.

— Не хотелось лезть между мужем и женой.

Ответ получился настолько удобным, что Алла едва не рассмеялась.

Света стояла рядом и постепенно понимала всё больше.

— Подождите. А мы тоже не можем остаться?

— На сегодня можете, — сказала Алла. — Мы никуда никого с дороги не отправляем. Но на две недели дачу я никому не отдавала.

— Нам Костя сказал, что можно приехать, — произнёс Илья.

— Вот с Костей и разбирайтесь.

Муж нахмурился.

— Хорошо, виноват. Я сказал раньше, чем обсудил.

— Вот теперь всё понятно.

Геннадий Степанович до этого молчал.

Он подошёл к сыну.

— А ты чего вообще решил за Аллу?

Константин посмотрел на отца.

— Пап, давай без тебя.

— С удовольствием. Только я сюда ехал, потому что ты сказал, что нас ждут.

Зоя Николаевна недовольно поправила кепку.

— Не надо делать трагедию. Мы можем пожить здесь все вместе.

Алла посмотрела на неё.

— Вчера вы хотели отдыхать без меня.

Нина… нет, Зоя Николаевна сразу поняла, что эту часть лучше не развивать.

— Я не так говорила.

— Хорошо. Неважно.

Алла указала на разгруженные доски.

— Сегодня у меня работа. После обеда приедет мастер. Никого я не выгоняю, но свои планы отменять не буду.

Света наклонилась к мужу.

Они о чём-то тихо поговорили.

Потом она подошла к Алле.

— Мы тогда вечером уедем.

— Почему?

— Потому что я в это влезать не хочу. Мы думали, ты согласна.

— Я не имею ничего против вас на выходные.

— У нас дети, вещи, бассейн… Они через пять минут здесь всё перевернут. А у тебя стройка.

Алла посмотрела на племянников мужа.

Один уже пытался найти воду для водяного пистолета.

— Это правда.

Света усмехнулась.

— Вот и договорились.

Она повернулась к брату:

— И следующий раз мне звони, только когда хозяин дома подтвердил.

Константин помрачнел ещё сильнее.

— Спасибо.

— Пожалуйста.

Алла неожиданно почувствовала к Свете симпатию.

Та не стала искать виноватую невестку, не начала рассказывать про детей и дальнюю дорогу.

Просто увидела ситуацию такой, какая она есть.

До обеда все остались.

Геннадий Степанович быстро переоделся и пошёл смотреть материалы.

— Ты чего строить собираешься?

— Нормальный хозблок.

— Самой бригада будет делать?

— Каркас мастер соберёт. Остальное посмотрим.

Он покивал.

— Правильно. Старый сарай уже никакой.

Через полчаса они вместе проверяли доски.

Зоя Николаевна сидела на террасе мрачнее обычного.

Она явно ожидала совсем другого первого дня отпуска.

Света делала детям бутерброды и время от времени поглядывала на мать.

Алла не пыталась сгладить ситуацию.

Она занялась делами.

После двенадцати приехал мастер по насосу.

Проблема оказалась в реле давления. Нужно было заменить деталь и почистить контакты.

Пока мужчины работали возле скважины, Константин подошёл к жене.

— Ты довольна?

Алла оторвалась от коробки с крепежом.

— Чем?

— Света уезжает.

— Это её решение.

— Мама расстроена.

— Это результат твоего решения.

— Можно хоть один день без уколов?

— Можно. Просто не задавай вопросов, на которые знаешь ответ.

Он помолчал.

— Родители хотя бы на неделю могут остаться?

— Нет.

— Почему?

Алла посмотрела на мужа.

— Потому что я не хочу отдавать им дачу на неделю.

Он собирался что-то сказать, но передумал.

Видимо, понял, что нового аргумента нет.

К вечеру Света с семьёй действительно собралась домой.

Дети были недовольны сильнее всех.

— Мы же бассейн не поставили!

— В следующий раз, — сказала Света.

— Когда?

Она посмотрела на Аллу.

— Когда нас пригласят.

— Тогда и бассейн ставьте.

Света улыбнулась.

Илья сложил вещи обратно в багажник.

Перед отъездом подошёл к Константину и тихо сказал:

— Ты нас больше в такие истории не втягивай.

— Уже понял.

Родители остались.

Алла не возражала против выходных.

В конце концов, люди проехали немало километров, и устраивать показательное выселение только ради принципа она не собиралась.

Ужинали спокойно.

Разговор постепенно ушёл от дачи к обычным темам.

Только Зоя Николаевна время от времени смотрела на невестку так, будто та лично отменила лето.

Утром Алла проснулась раньше остальных.

Погода наконец наладилась.

Над участком светило солнце, мокрая трава блестела, от соседского дома тянуло дымом от мангала.

Она вышла на террасу с кофе.

Через несколько минут рядом появился Геннадий Степанович.

— Зоя сердится.

— Я заметила.

— Пройдёт.

Алла пожала плечами.

Он сел на ступеньку.

— Ты правильно вчера сказала.

Она удивилась.

— Что именно?

— Что Костя сначала должен был тебя спросить.

— Приятно слышать.

— Я бы тоже взбесился, если бы кто-то распорядился моим гаражом.

Алла повернула голову.

— Хорошее сравнение.

Геннадий Степанович усмехнулся.

— Только Зое его не говори.

— Почему?

— Потому что у неё логика своя.

Алла ничего не ответила.

Но мысль про гараж запомнила.

После завтрака родители Константина начали собираться.

Зоя Николаевна явно надеялась, что сын ещё уговорит жену оставить их хотя бы на несколько дней.

Он не стал.

Вероятно, вчерашнего ему хватило.

Перед отъездом свекровь подошла к Алле.

— Мы могли бы спокойно пожить. Дом бы не развалился.

— Я знаю.

— И тебе бы ничего не стоило.

— Мне стоило бы уехать из собственного дома.

Зоя Николаевна нахмурилась.

— Всё у тебя «собственное».

Алла посмотрела на неё.

— А чьё?

Свекровь не ответила.

Геннадий Степанович уже сигналил от ворот.

Зоя Николаевна села в машину.

Константин проводил родителей и вернулся во двор.

— Ну вот. Довольна?

Алла стояла возле разобранного сарая и проверяла привезённый крепёж.

— Костя, перестань делать вид, будто я их выгнала ночью под дождь.

— Я не говорю, что выгнала.

— Тогда что тебя злит?

Он помолчал.

— Мама будет мне неделю это припоминать.

— Вот и выяснили.

— Что?

— Тебе хотелось, чтобы неудобно было мне, лишь бы не было неудобно тебе.

Константин открыл рот и закрыл.

Возразить оказалось нечем.

В следующие дни тему действительно чаще поднимала Зоя Николаевна.

Не Алла.

Свекровь несколько раз звонила сыну и объясняла, что они с отцом теперь вынуждены провести остаток июля в городе.

Константин слушал.

Однажды вечером всё-таки сказал жене:

— Она считает, что ты слишком принципиальная.

— Пусть.

— Тебе вообще всё равно?

— На её мнение о моей даче — да.

Он усмехнулся.

— Ты иногда невозможная.

Алла вспомнила разговор с Геннадием Степановичем.

— Кстати, у меня идея.

— Какая ещё?

— Мой двоюродный брат в августе приезжает с семьёй.

Константин насторожился.

— И?

— Пусть поживут в твоём гараже.

— Что?

— Там тепло, электричество есть. Места достаточно.

— Ты сейчас издеваешься?

— Почему? Гараж простаивает большую часть дня.

— Потому что я на работе.

— Тем более. Будет приносить семье пользу.

Константин смотрел на неё уже с подозрением.

— Там мои инструменты.

— Они ничего не тронут.

— А машина?

— Поставишь возле дома.

— С какой стати?

— Людям нужно место.

Он нахмурился.

— Алла, мой гараж — не гостиница.

— А если им очень надо?

— Пусть снимают жильё.

Она слегка улыбнулась.

Константин заметил.

— Всё. Понял.

— Точно?

— Да.

— А ещё я попрошу тебя две недели в гараж не заходить. Родственникам будет неловко при хозяине.

Он закрыл глаза.

— Всё, хватит.

— Хорошо.

Константин посмотрел на неё и неожиданно рассмеялся.

— Ладно. Звучит действительно идиотски.

— Именно.

— Но гараж и дача…

Алла подняла палец.

— Не продолжай.

— Не буду.

Он открыл холодильник, достал воду.

— В следующий раз буду сначала спрашивать.

— Вот и отлично.

Алла не требовала обещаний, извинений перед всей семьёй или торжественного признания её прав.

Ей было достаточно одного изменения.

В августе Зоя Николаевна снова захотела приехать на дачу.

На этот раз сообщение пришло Алле напрямую:

«Можно мы с Геной с пятницы до понедельника?»

Алла посмотрела календарь.

В субботу никаких работ не было.

— Можно, — ответила она.

Следом пришло:

«Свету с детьми можно позвать на один день?»

Алла улыбнулась.

Наконец-то вопросительный знак появился там, где ему давно следовало быть.

В субботу Света привезла детей.

Без огромных сумок.

Без разобранной мебели.

Без запасов на пол-лета.

Даже складной бассейн в этот раз остался дома, потому что похолодало.

Алла тоже была на даче.

Зоя Николаевна сначала держалась скованно, потом постепенно перестала следить, где находится невестка.

Дети гоняли мяч по участку.

Геннадий Степанович возился с новой дверью хозблока.

Константин жарил мясо.

В какой-то момент Света подошла к брату и спросила:

— Кость, можно мы в сентябре ещё раз приедем?

Он посмотрел на неё.

Потом молча указал щипцами в сторону Аллы.

— Вон хозяйка. С ней договаривайся.

Света рассмеялась.

— Быстро обучился.

Алла услышала, но не вмешалась.

Она как раз проверяла новый насос.

Тот включился сразу, вода пошла ровной струёй.

И это интересовало её сейчас гораздо больше любых семейных разговоров.