– К шести всё приготовь, – сказала свекровь. Я выключила плиту и взяла сумку

– К шести всё приготовь, Леночка. Я уже всем сказала, что у нас будет настоящий домашний стол.

Валентина Петровна стояла посреди моей кухни в пальто и держала телефон так, будто именно он дал ей право распоряжаться моим вечером. На экране мигали сообщения: «Мы будем в семь», «Детям котлеты без лука», «А салат с майонезом будет?»

Я медленно выключила плиту. На ней варился суп, который я хотела оставить мужу на два дня, потому что утром собиралась на работу. Никакого праздничного ужина я не планировала.

– У нас? – спросила я.

– Ну а где ещё? У вас кухня большая. Мои двоюродные из Тулы проездом, заодно увидятся с Мишей. Всего-то двенадцать человек.

– Двенадцать?

– Да не считай ты. Родные же люди.

Миша сидел в комнате перед телевизором. Он слышал каждое слово, но не вышел. Я знала этот его способ пережидать неприятный разговор: сначала молчать, потом сказать, что «не хотел вмешиваться».

– Валентина Петровна, – сказала я, – сегодня я никого не принимаю.

Свекровь опешила.

– Как это не принимаешь?

– У меня билеты на концерт. Мы с подругой купили их ещё месяц назад.

– Концерт можно и потом посмотреть. А люди едут издалека.

– Концерт будет сегодня. И билеты тоже на сегодня.

Она посмотрела на меня так, словно я сообщила, что собираюсь закрыть перед родственниками дверь и выключить свет.

– Лена, ты же хозяйка. Что тебе стоит сделать картошку, мясо, салаты? Я помогу.

– Вы приехали с утра и уже распределили моё время. Это не помощь.

Валентина Петровна медленно сняла перчатки.

– Значит, ты хочешь оставить семью без ужина?

– Я хочу пойти на концерт, на который давно собиралась.

В этот момент вышел Миша. Он почесал затылок, посмотрел на мать, потом на меня.

– Лен, ну правда, чего ты? Один вечер. Я потом тебе всё компенсирую.

– Чем?

– Ну… завтра съездим куда-нибудь. Или купим тебе что-нибудь.

Я посмотрела на него и вдруг вспомнила прошлую осень. Тогда его брат приехал с женой и двумя детьми «на три дня», а уехал через девять. Я готовила, стирала постельное бельё, покупала продукты. Когда в последний день я сказала, что устала, Миша ответил: «Ну они же гости, не считать же теперь, кто сколько съел».

Три месяца назад его мать устроила у нас свой день рождения. Я накрывала стол с восьми утра, а в десять вечера собирала посуду одна, потому что все мужчины ушли во двор «поговорить». Потом Валентина Петровна похвалила меня при всех: «Вот Лена у нас умница, знает, что женщине главное – дом держать».

Я тогда улыбнулась. И сама на себя разозлилась за эту улыбку.

– Сегодня ничего компенсировать не надо, – сказала я. – Просто не надо решать за меня.

***

Валентина Петровна ходила по кухне, открывала шкафчики и вздыхала так громко, что даже Миша начал нервничать.

– Ладно, – сказала она. – Я сама сделаю. Миша, сходи в магазин. Лена хотя бы картошку почистит, пока собирается.

– Нет, – ответила я.

– Что значит нет?

– Значит, я не буду готовить на двенадцать человек перед концертом.

Миша нахмурился.

– Ты специально сейчас показываешь характер?

– Я не показываю характер. Я говорю, что у меня есть планы.

– Какие ещё планы? Сидеть и слушать песни?

Он сказал это без злости, почти с усмешкой. Но мне стало так обидно, что я даже почувствовала облегчение. Наконец-то всё было произнесено вслух: его мама важнее моих планов, гости важнее моего времени, а то, что нравится мне, можно отложить, если кому-то захотелось домашних котлет.

Я открыла холодильник, достала лист бумаги и магнитом прикрепила его к дверце.

На листе написала: «В магазине: картофель, мясо, хлеб, огурцы, помидоры, сок, вода, десерт. Посуда – в верхнем шкафу. Скатерть – в комоде».

Валентина Петровна прочитала список и побледнела.

– Ты издеваешься?

– Нет. Я оставляю всё, что могу оставить. Если вы хотите устроить ужин, продукты можно купить. У вас есть три часа.

– А ты уйдёшь?

– Да.

Миша встал между мной и холодильником.

– Лена, ты серьёзно собралась бросить меня одного с моей роднёй?

– Твоя родня приехала к тебе. Почему ты один с ней, а я должна быть с ней автоматически?

– Потому что ты умеешь всё организовать.

– Уметь – не значит быть обязанной.

Он открыл рот, но ничего не сказал. Я прошла в спальню. Надела тёмно-синее платье, в котором обычно ходила на работу, потому что на концерт не хотелось наряжаться слишком заметно. Подкрасила губы, нашла серьги. В сумке лежали два билета, купленные вместе с Ирой ещё в феврале.

Когда я вышла, Валентина Петровна сидела за столом и звонила кому-то из родственников.

– Нет, всё хорошо, приезжайте. Просто Лена… занята.

Она произнесла «занята» с такой интонацией, будто я придумала болезнь, чтобы не мыть посуду.

Я не стала оправдываться.

– Миша, я вернусь поздно. Ключи у тебя есть. И, пожалуйста, не звони мне во время концерта, если только не случится что-то действительно срочное.

– Конечно, – сказал он. – Мы тут как-нибудь выживем.

– Именно этого я вам и желаю, – ответила я и закрыла за собой дверь.

На остановке мне позвонила Ира.

– Ты едешь? Я уже возле зала.

– Еду.

– У тебя голос какой-то странный.

– Я впервые ушла из дома, когда там собираются гости мужа.

Ира помолчала, потом сказала:

– Звучит не как повод для тревоги. Звучит как начало чего-то важного.

Я хотела рассмеяться, но вместо этого вдруг почувствовала, как дрожат пальцы. Не от страха, что дома без меня не справятся. А от того, что я столько лет считала этот страх нормальным.

***

Концерт оказался не таким, как я ожидала. Я думала, будет громко, тесно и неловко. Но зал был тёплый, свет приглушённый, а певица на сцене говорила между песнями о маленьких решениях, которые люди откладывают «на потом».

Ира сидела рядом, хлопала в ладоши и время от времени наклонялась ко мне:

– Ну что, как они там без тебя?

Я сначала проверяла телефон каждые десять минут. Потом раз в полчаса. В сообщениях было только одно от Миши: «Где майонез?»

Я ответила: «На нижней полке холодильника».

Через двадцать минут он написал: «А салат как делать?»

Я долго смотрела на экран. Потом отправила: «В интернете много рецептов. Выбери любой».

Ира прочитала мой ответ и тихо сказала:

– Вот видишь. Мир не рухнул.

В антракте я вышла в фойе за водой. Телефон снова зазвонил. На этот раз звонила Валентина Петровна.

– Лена, – начала она неожиданно спокойно, – у нас картошка не пропекается.

Я закрыла глаза.

– Валентина Петровна, я не могу сейчас приехать.

– Я не прошу приехать. Просто скажи, что делать.

Я представила её на моей кухне: в фартуке, который она нашла в ящике, рядом с Мишей, который, наверное, держит нож так, будто тот виноват во всех бедах.

– Разрежьте картошку мельче и накройте форму фольгой, – сказала я.

– Спасибо.

Она хотела положить трубку, но вдруг добавила:

– Знаешь, я, кажется, тоже давно никуда не ходила. Всё думаю, что хозяйство без меня развалится.

Я не нашлась, что ответить.

– Хорошего тебе концерта, – сказала она и отключилась.

После второго отделения мы с Ирой долго стояли на улице. Шёл мелкий снег, хотя был уже конец марта. Люди выходили из зала, смеялись, фотографировались, ловили такси. Я не спешила домой.

– Ты боишься? – спросила Ира.

– Не знаю. Наверное, жду, что мне скажут, какая я эгоистка.

– А ты что скажешь?

Я подумала.

– Что я была на концерте. И мне понравилось.

***

Дома пахло запечённым мясом, майонезом и чем-то подгоревшим. В прихожей стояло слишком много обуви. Из гостиной доносился смех, но не тот громкий весёлый смех, который бывает, когда хозяйка пытается развлекать каждого гостя. Люди смеялись сами.

Я вошла тихо. Первой меня увидела маленькая племянница Миши.

– Тётя Лена пришла! А мы сами салат делали!

На столе стояли тарелки. Огурцы были нарезаны крупно, хлеб лежал прямо в пакете, на скатерти виднелось пятно от сока. Но все ели, разговаривали, никто не лежал голодный на полу и не жаловался на отсутствие двух видов горячего.

Валентина Петровна подошла ко мне с полотенцем в руках.

– Картошка всё-таки получилась, – сказала она. – Правда, мы забыли посолить первую форму.

– Бывает.

– И салат у Миши вышел странный.

– Это тоже бывает.

Она посмотрела на меня внимательно.

– Ты хорошо отдохнула?

– Да.

– Это правильно.

Я даже не сразу поняла, что она сказала. А потом увидела, как Миша стоит у окна и смотрит в нашу сторону. Вид у него был не обиженный, а растерянный.

Гости разъехались ближе к полуночи. Я не стала сразу мыть посуду. Сложила тарелки в раковину, налила себе воды и села за стол.

Миша сел напротив.

– Ты была права, – сказал он.

– О чём именно?

– О том, что это мои гости. Я просто привык, что ты всё успеваешь раньше, чем я начинаю думать.

– Я тоже к этому привыкла.

– Мама сначала сильно обиделась. Потом начала помогать. Потом сама сказала, что надо было заказать еду, а не устраивать подвиг.

Я улыбнулась.

– Это на неё похоже.

– Лена, я не хочу, чтобы ты думала, будто мне безразлично, что тебе нравится.

– Тогда давай не словами. Давай договоримся.

Он кивнул.

Я достала тот самый лист со списком покупок и перевернула его чистой стороной.

– Если ты зовёшь гостей, ты говоришь мне заранее. Если мы принимаем их вместе, мы делим подготовку. Если у меня планы, они не отменяются потому, что твоя мама решила устроить ужин.

– Согласен.

– И ещё. По субботам два раза в месяц я буду уходить. На концерт, в театр, к Ире, куда захочу. Без отчёта о том, почему это важно.

Он посмотрел на меня и тихо сказал:

– Хорошо.

На следующий день я проснулась поздно. На кухне Миша резал овощи для супа. Делал это медленно, слишком крупно и с таким видом, будто решает сложную задачу.

– Ты чего? – спросила я.

– Учусь, – ответил он. – Вдруг ты опять куда-нибудь пойдёшь.

– Пойду, – сказала я. – Обязательно пойду.

Он поднял на меня глаза и не усмехнулся.

– Тогда я справлюсь.

Я заварила кофе и открыла календарь на телефоне. На следующую субботу в городе был спектакль, на который я давно хотела попасть. Билеты ещё оставались.

Я купила один для себя.