— Вы прикиньте, ребята! Пришли к ней домой какие-то проходимцы, показали фокус с грязной водой в стакане, и она прямо на кухне подписала кредитный договор! Сто пятьдесят косарей за кусок пластика с углем!
Я ударила ладонями по столу. Вилки и тарелки громко звякнули.
— Ты совсем берега попутал?— рявкнула я и резко вскочила со стула. — Заткнись немедленно!
За столом повисла тяжелая тишина. Осенний дождь барабанил по оконному стеклу нашей кухни, но этот звук сейчас казался оглушительным.
Наши гости — Олег и его жена Юля — неловко переглянулись. Юля нервно поправила салфетку.
Роман даже не вздрогнул. Он абсолютно хладнокровно посмотрел на меня, невозмутимо отправил в рот кусок запеченного мяса и медленно прожевал.
— Ксюш, сядь на место и не устраивай истерику на ровном месте, — ровным, ледяным тоном произнес муж. — Мы сидим в своей компании. Я рассказываю реальный случай из жизни. Твоя мать откровенно сглупила. Захотела чистой водички, поверила обычным уличным торгашам. Это факт. И это объективно смешно.
— Смешно?! — Я почувствовала, как лицо горит от гнева, а внутри всё клокочет. — Моей матери шестьдесят восемь лет! Она всю жизнь отработала водителем трамвая, она привыкла верить людям! Эти твари давили на нее три часа, запугивали ржавыми трубами и плохими анализами! У нее давление под двести подскочило, когда она поняла, что натворила! Я вчера ей скорую вызывала, потому что она от стыда и страха перед этим кредитом дышать не могла! А ты сидишь тут и ржешь над ней?
— Олег, вот ты мне скажи, — Роман демонстративно отвернулся от меня и обратился к другу. — Твоя теща пустила бы в квартиру левых мужиков? Подписала бы бумажки на сто пятьдесят штук под восемьдесят процентов годовых?
Олег крякнул, потер шею и опустил глаза.
— Ну, Ром, всякое бывает. Люди пожилые, они внушаемые… Сейчас такие схемы хитрые придумывают, что и молодые ведутся.
— Да брось ты! — отмахнулся Роман. — Это элементарная безграмотность! Надо такие вещи обсуждать открыто, чтобы другие не наступали на эти грабли. Я за честность. Глупость надо называть глупостью. Если человек сам отдает свои деньги первому встречному, значит, у него проблемы с адекватностью. И скрывать это — значит поощрять идиотизм! Правда, Юль?
— Ну зачем ты так жестко, — тихо пробормотала Юля, комкая салфетку. — Галина Петровна хорошая женщина. Ей сейчас и так тяжело. Зачем это выносить на публику?
— Затем, что я не люблю лицемерие! — отрезал Роман.
— Ах, ты не любишь лицемерие?! — Я обошла стол и встала прямо напротив мужа, глядя на него в упор. Меня трясло от возмущения. — Ты за честность у нас, значит? За открытое обсуждение чужих ошибок?
— Именно так, Ксения. Истериками ты кредит своей матери не закроешь. Я просто констатирую факты, — Роман отпил из бокала, всем своим видом показывая полное пренебрежение к моим эмоциям.
— Гости дорогие, извините, но вечер окончен, — громко и четко сказала я, глядя на Олега и Юлю. — Мне нужно очень серьезно поговорить с моим кристально честным мужем. Наедине.
Олег и Юля с явным облегчением подорвались с мест. Быстро попрощавшись и буркнув что-то про плохую погоду и то, что им завтра рано вставать на работу, они пулей вылетели в прихожую. Когда за ними захлопнулась входная дверь, я вернулась на кухню.
Роман сидел, вальяжно откинувшись на спинку стула.
— Ну и зачем ты выгнала ребят? — холодно спросил он. — Опозорила нас перед друзьями из-за своих комплексов.
— Я опозорила? Ты сидишь и прилюдно унижаешь мою мать! Человека, который тебе слова плохого в жизни не сказал! Который нам с первым взносом на ипотеку помогал!
— Я называю вещи своими именами, Ксюш. Твоя мать проявила феноменальную тупость. Я имею право над этим посмеяться у себя дома.
— Какая избирательная у тебя честность! — Я зло рассмеялась, глядя прямо в его наглые глаза. — А давай вспомним про феноменальную тупость твоей мамочки? Почему ты эту историю Олегу не рассказал? Это же обхохочешься просто!
Лицо Романа мгновенно окаменело. Вся его расслабленность исчезла за долю секунды.
— Рот закрой, — процедил он сквозь зубы.
— А что такое? — Я уже не могла остановиться, меня несло, как локомотив. — Ты же за правду! Ты же не любишь прятать скелеты! Давай позвоним Олегу и Юле прямо сейчас! Расскажем им, как твоя Нина Васильевна, женщина с претензией на высшее общество, три года назад нашла себе жениха в интернете! Как она перевела два миллиона рублей какому-то мошеннику!
Роман резко вскочил. Стул с грохотом отлетел к стене.
— Я сказал, не смей трогать мою мать! — рявкнул он, нависая надо мной.
— Ой, как мы заговорили! — Я не отступила ни на шаг, вскинув подбородок. — А когда она брала кредит под залог своей дачи, чтобы отправить деньги этому на оплату какой-то мифической таможенной пошлины за сундук с золотом — это была не тупость? Когда она думала, что он приедет к ней в Рязань жениться — это был признак высокого интеллекта?
— Это совершенно другая ситуация! — заорал Роман, размахивая руками. — Мама была одинока! Ее грамотно обработали профессиональные психологи! Это сложнейшая социальная инженерия!
— Да ты что? — Я всплеснула руками. — А торгаши с фильтрами — это так, шпана с улицы! Моя мать потеряла сто пятьдесят тысяч! А твоя отдала два миллиона! Ты продал свою машину! Ты взял огромный кредит, чтобы коллекторы не забрали дачу твоей матери! Мы два года никуда в отпуск не ездили, экономили на каждой копейке, чтобы закрыть долги твоей высокоинтеллектуальной мамы! И ты смеешь после этого открывать рот на мою?!
— Моя мать — интеллигентная женщина, заслуженный работник! Она оступилась! И мы эту тему закрыли раз и навсегда! Если ты хоть кому-то, хоть одной живой душе расскажешь про эту историю — я с тобой разведусь, ты меня поняла?
— Иди к черту! — крикнула я ему в лицо. — Твоя честность — это обычная трусость. Ты самоутверждаешься за счет слабой пожилой женщины, потому что правду про свою семью тебе признать кишка тонка!
Я развернулась, громко хлопнула дверью кухни и ушла в спальню. Внутри всё дрожало от бешенства и обиды.
Прошла неделя. Отношения между нами были натянуты, как канаты. Мы общались исключительно по бытовым вопросам. Но в субботу нас ждало обязательное мероприятие — юбилей свекрови. Нине Васильевне исполнялось семьдесят лет.
Роман арендовал большой зал в приличном ресторане. Собралась вся его родня: двоюродные братья, дядья, тетки, а также Егор — двоюродный брат Романа, который работал риелтором и считал себя главным экспертом по всем вопросам на свете, и его жена.
Нина Васильевна восседала во главе стола в нелепом вечернем платье, увешанная крупной бижутерией. Она весь вечер вела себя так, будто принимает послов в королевском дворце. Я сидела молча, ковыряя вилкой салат и мечтая, чтобы этот вечер поскорее закончился.
Когда подали горячее, разговор за столом зашел о телефонных звонках из «служб безопасности банков».
— Ой, мне постоянно звонят, — отмахнулся Егор, накладывая себе шашлык. — Я их сразу посылаю. Не понимаю, кем надо быть, чтобы верить в этот бред.
Роман, сидевший рядом со мной, вдруг оживился. Видимо, желание блеснуть перед родственниками оказалось сильнее здравого смысла.
— Да ладно телефонные! — громко сказал Роман, привлекая внимание всего стола. — Тут у нас на днях теща отличилась. Галина Петровна умудрилась купить фильтр для воды за сто пятьдесят тысяч рублей! Впустила коробейников прямо в квартиру и подписала кредитный договор на коленке!
За столом раздались смешки. Мой дядя Романа поперхнулся вином. Я замерла, не веря своим ушам. Он опять это делает. Прямо при мне. Прямо при своей семье.
Нина Васильевна промокнула губы салфеткой и снисходительно посмотрела на меня.
— Знаете, Ксения, — произнесла свекровь своим фирменным поучающим тоном, который всегда выводил меня из себя. — Я нисколько не удивлена. К сожалению, люди без должного образования, с простым, скажем так, деревенским менталитетом, всегда будут становиться жертвами. У Галины Петровны просто нет аналитического склада ума. Интеллект и жизненная мудрость — это то, что передается с воспитанием. А когда человек всю жизнь крутит баранку трамвая, требовать от него критического мышления просто смешно. Это печально, но закономерно.
Она обвела взглядом родственников, и те согласно закивали.
Меня накрыла такая волна ярости, что в глазах потемнело. Я не стала молчать. Я резко отодвинула стул и встала в полный рост. Музыка в ресторане играла тихо, поэтому звук заставил всех замолчать и посмотреть на меня.
— Ксения, сядь, — процедил Роман, хватая меня за руку.
— Убери руки! — гаркнула я так громко, что за соседним столиком люди обернулись.
Я вырвала руку и посмотрела прямо на Нину Васильевну.
— Значит, аналитический склад ума, говорите? — мой голос звенел от напряжения, но я говорила четко и очень громко. — Интеллект и жизненная мудрость?
— Ксения, веди себя прилично, мы в ресторане, — попыталась одернуть меня свекровь, высокомерно вздернув подбородок.
— А я очень прилично себя веду! — Я перевела взгляд на родственников. — Раз уж мой муж так любит прозрачность и честность, раз уж он считает правильным обсуждать чужие финансовые ошибки за столом, то давайте обсудим настоящий масштабный интеллект! Давайте поговорим о нашей имениннице!
Роман побелел.
— Ксения. Замолчи немедленно. Я тебя предупреждал, — прошипел он, пытаясь снова схватить меня за рукав.
— Нет, ты же сам сказал неделю назад, что глупость надо называть глупостью! Что скрывать правду — это поощрять идиотизм! — Я повернулась к Егору, который сидел с открытым ртом. — Егор, ты вот риелтор, скажи! Как ты оцениваешь аналитические способности женщины, которая берет кредит под залог своей единственной дачи, чтобы отправить два миллиона рублей мошеннику?
Над столом повисла мертвая тишина.
— Какому… мошеннику? — выдавил из себя Егор.
— Из Африки! — громко объявила я на весь зал. — Который писал нашей глубокоуважаемой Нине Васильевне в социальной сети! У него там якобы застрял на таможне сундук с золотом, и ему срочно нужны были деньги, чтобы приехать в Рязань и жениться на нашей имениннице! И Нина Васильевна, обладая своим невероятным интеллектом, перевела ему два миллиона рублей!
Свекровь сидела с открытым ртом.
— Ты… ты что несешь, д..нь… — пробормотала она, хватаясь за скатерть.
— Я несу чистую правду, Нина Васильевна! — отрезала я. — Моя мать потеряла сто пятьдесят тысяч из-за страха за свое здоровье. А вы отдали два миллиона из-за собственной безграничной глупости! Роман продал свою машину, влез в кредиты, чтобы спасти вашу дачу!
— Рома… Рома, сделай что-нибудь! — взвизгнула Нина Васильевна, обращаясь к сыну.
Роман сидел, опустив голову, и молчал. Родственники начали перешептываться. Тетка Романа смотрела на сестру с откровенным презрением. Легенда об идеальной, мудрой и аристократичной женщине рухнула с оглушительным треском.
— Ты опозорила мою семью, — глухо сказал Роман, не поднимая на меня глаз.
— Это ты позорил сея ради дешевого самоутверждения. А я просто восстановила справедливость, — я бросила салфетку на стол. — Я подаю на развод. Жить с двуличным трусом, у которого нет элементарного уважения к возрасту, я не собираюсь.
Я развернулась, чеканя шаг на каблуках, вышла из зала ресторана, забрала в гардеробе пальто и вышла на улицу. Осенний холодный воздух приятно обдувал пылающее лицо.
Через два дня я собрала свои вещи, пока Роман был на работе, и ушла к маме. Муж оборвал мне телефон угрозами, оскорблениями и требованиями вернуться и публично извиниться перед его матерью.
Но я даже не отреагировала.
«Ей не нужны мои деньги!» — заявил муж и ушёл к любовнице. И тогда я заблокировала карты