Ресторан «Венеция» сиял сотнями огней. Кремовые скатерти, хрустальные люстры, официанты в белых перчатках — всё дышало роскошью, которую мебельная фирма «Гранд» могла себе позволить лишь раз в году. Сегодня отмечали двадцатилетие компании. Двадцать лет с того дня, как Сергей Викторович Князев арендовал гараж на окраине города и собрал первый кухонный гарнитур своими руками.
Елена стояла у входа в банкетный зал, поправляя скромное серое платье. Она купила его специально, потратив треть зарплаты, но сейчас, глядя на разодетых гостей, понимала — не дотянула. Впрочем, ей было не привыкать.
К ней подскочила администраторша с планшетом:
— Елена Андреевна, ваше место за восьмым столиком, в конце зала.
— Восьмой стол? — переспросила Елена. — Там же сидит технический персонал.
— Ну да, — администраторша уже отворачивалась, высматривая кого-то более важного. — Там и сидите.
Елена сжала сумочку и молча прошла в зал. За восьмым столом уже сидели двое грузчиков со склада и уборщица тётя Нина. Они явно чувствовали себя неловко среди общего блеска.
— Леночка, — обрадовалась тётя Нина, — садись с нами, хоть слово живое скажешь. А то они все тут как фарфоровые.
— Спасибо, Нина, — Елена села, расправила салфетку на коленях и посмотрела на сцену.
Там, в первом ряду, за центральным столом, восседала семья Князевых. Сам Сергей Викторович — осунувшийся, с серым лицом, в дорогом, но плохо сидящем костюме. Рядом его жена Регина — женщина с холодными глазами и улыбкой, которая никогда не доходила до этих глаз. Их дети: сын Артур, двадцатипятилетний парень с ленивым взглядом и дорогими часами на запястье, и дочь Снежана, девица модельной внешности, одетая так, будто пришла на вечеринку, а не на корпоративное мероприятие.
За соседними столами сидели менеджеры, бригадиры, партнёры. Елена знала каждого. Она помнила, как нанимали кладовщика Петровича. Помнила, как бухгалтер Света пришла сразу после института, зелёная, ничего не умеющая. Помнила даже день, когда водитель Миша привёз первую партию итальянской фурнитуры и случайно проткнул коробку вилами.
Она помнила всё. Пятнадцать лет она вела финансы компании. Пятнадцать лет без отпусков, без больничных, с мобильным телефоном, который звонил в два часа ночи, потому что налоговая прислала запрос или поставщик требовал предоплату. Пятнадцать лет она строила этот бизнес вместе с Сергеем.
На сцену поднялась Регина. Заиграла тихая музыка. Жена директора взяла микрофон и заговорила хорошо поставленным голосом, в котором сквозила фальшь:
— Дорогие друзья, коллеги, партнёры! Сегодня нашей компании исполняется двадцать лет. Двадцать лет — это целая жизнь. И я хочу сказать спасибо тем, кто сделал «Гранд» великим. Моему мужу Сергею — за его трудоголизм и преданность делу. Моим детям — Артуру и Снежане — за их свежий взгляд и современные идеи, которые они привнесли в компанию.
— Какие идеи? — тихо фыркнул один из грузчиков. — Артур только в телефоне сидит, а Снежана кофе пьёт и красит ногти.
— Тише, — шикнула тётя Нина.
Регина тем временем продолжала:
— Сегодня мы награждаем самых преданных сотрудников. Тех, кто был с нами долгие годы.
Первым на сцену вызвали охранника дядю Колю. Ему вручили конверт и огромный букет. Он стоял растерянный, явно не зная, куда девать цветы.
— Спасибо, — пробормотал он в микрофон. — Я двенадцать лет тут. И ещё столько же проработаю, если здоровье позволит.
Зал вежливо похлопал.
Потом вызвали уборщицу тётю Нину. Та всплеснула руками и, краснея, пошла к сцене, спотыкаясь о ковёр.
— Нина Павловна у нас работает с самого открытия, — объявила Регина. — Благодаря ей в офисе всегда порядок и уют.
Тётя Нина вернулась за стол с конвертом, в котором, как потом выяснилось, лежал новенький смартфон. Она сияла.
Елена ждала. Она знала, что её стаж больше, чем у тёти Нины. Знала, что её вклад несоизмерим с мытьём полов. Знала, что без неё компания не пережила бы две налоговые проверки, кризис и пожар на складе.
— А теперь, — Регина сделала театральную паузу, — мы переходим к финальной части нашего вечера. Спасибо всем, кто пришёл. Спасибо, что вы с нами. И помните: «Гранд» — это одна большая семья.
Елена смотрела на сцену, ожидая, что сейчас прозвучит её имя. Что Регина скажет: «И конечно, наш бессменный финансовый директор…» Но Регина уже отдавала микрофон ведущему.
Свет в зале погас. Не плавно, как бывает перед шоу, а резко, с характерным щелчком автомата. Где-то на кухне что-то громыхнуло. Гости зашептались, зашуршали салфетками. В темноте раздался звон упавшего бокала, женский смешок и мужской голос: «Опять проводка?»
Прошло секунд двадцать. Паника ещё не началась, но напряжение уже повисло в воздухе. Администраторы забегали с фонариками в телефонах, как светлячки в тёмном лесу.
И в этот момент в тишине раздался звук, от которого у Елены перехватило дыхание. Кто-то включил портативную колонку, и динамик выдал металлический, усиленный эхом голос:
— Господа, а вы ничего не забыли?
Свет вернулся так же резко, как и погас. Лампы моргнули и загорелись в полную силу. Все увидели, что в центре зала стоит человек. Пожилой, подтянутый, в сером костюме, который сидел на нём как влитой. Прямая спина, короткий седой ёжик, взгляд, которым можно сверлить бетон.
Андрей Валерьевич Савельев. Главный клиент компании. Владелец крупнейшей в регионе сети строительных гипермаркетов «Домовой». Человек, на контракте с которым держалось семьдесят процентов прибыли «Гранда». Человек, которого боялись потерять больше, чем всех остальных клиентов вместе взятых.
Регина побледнела и метнулась к нему, на ходу натягивая улыбку:
— Андрей Валерьевич, дорогой, какая честь! Вы почему не за центральным столом? Мы вас ждали, но вы опоздали, и мы решили…
— Помолчите, — сказал он ровным голосом, даже не взглянув на неё.
Регина замерла, как будто налетела на стеклянную стену. Её рот остался открытым, но звука не последовало.
Андрей Валерьевич медленно обвёл взглядом зал. Все молчали. Даже официанты застыли с подносами в руках.
— Двадцать лет назад, — заговорил он, — ко мне в кабинет пришли двое. Сергей Князев и вот эта женщина. — Он указал в сторону восьмого стола. — Елена Андреевна Волкова. Сергей был энтузиастом, идеалистом. А Елена Андреевна — человеком, который принёс мне бизнес-план. Настоящий, рабочий, где каждая цифра была обоснована. Она показала, почему мне выгодно работать с ними. Она расписала риски. Она предусмотрела то, о чём я сам не подумал.
По залу прокатился шёпот. Головы поворачивались то к Савельеву, то к Елене.
— Я дал им первый контракт только из-за неё, — продолжал Андрей Валерьевич. — Потому что увидел профессионала. За пятнадцать лет она ни разу не подвела меня. Ни разу не опоздала с отчётами. Ни разу не ошибалась в цифрах. Когда у Князева случилась та история с пожаром на складе, кто выбивал отсрочки по кредитам, пока сам Сергей лежал в больнице с инфарктом? Елена Андреевна. Кто вёл переговоры с налоговой, когда на компанию навесили штраф в пять миллионов? Елена Андреевна. Кто нашёл поставщиков в Китае, когда старые партнёры отказались работать из-за задержки платежей? Снова она.
Он взял со стола цветок, который случайно обронили в суматохе, и медленно пошёл к восьмому столу. Елена сидела ни жива ни мертва, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле.
— И что я вижу сегодня? — Андрей Валерьевич остановился прямо перед ней. — Вы награждаете охранника. Вы награждаете уборщицу. Вы, — он повернулся к семейству Князевых, — чествуете своих родственников, которые палец о палец не ударили. А эта женщина сидит на задворках, как прислуга.
Он положил цветок на тарелку Елены. Простой белый тюльпан, который выглядел сейчас дороже любого букета роз.
— Это ваша компания, Елена Андреевна, — сказал он тихо, но в мёртвой тишине его услышали все. — Я пас. Контракт будет пересмотрен завтра утром. Без вашего участия я к переговорам не допущу никого. А если вас там не будет, я расторгаю соглашение. У меня всё.
Он коротко кивнул и направился к выходу. На полпути остановился, бросил взгляд на Регину и добавил:
— И проверьте проводку. Позорище.
Зал взорвался шёпотом, как будто сняли звукоизоляцию. Кто-то ахал, кто-то переговаривался, кто-то уже набирал текст в телефоне. Семейство Князевых замерло, как восковая фигура в музее.
Елена поднялась на ватных ногах. Она не знала, что делать. Бежать за Савельевым? Благодарить? Плакать? Вместо этого она просто стояла и смотрела, как закрывается дверь за человеком, который только что перевернул её жизнь.
Сзади раздались быстрые шаги. Цоканье каблуков. Елена обернулась. К ней летела Регина с искажённым яростью лицом. Конверт в её руках был измят так, будто его душили.
— Думаешь, победила? — прошипела она, хватая Елену за локоть мёртвой хваткой. Её ногти впились в ткань платья. — Думаешь, этот старый маразматик тебя спас? Ты уволена. По статье. Завтра же.
Елена молча высвободила руку, взяла сумочку и пошла к гардеробу. Спиной она чувствовала взгляды. Одни — сочувствующие, другие — злорадные, третьи — испуганные. Но больше всего её жёг взгляд Регины, которая стояла посреди зала, сжимая в кулаке свой конверт, и смотрела Елене вслед с такой ненавистью, что, казалось, воздух вокруг неё нагрелся.
Ночь после юбилея. Князевы собрались в своём загородном доме. Трёхэтажный кирпичный особняк с белыми колоннами у входа, который Регина называла «родовым гнездом», хотя построен он был всего пять лет назад на кредитные деньги.
В гостиной горел камин, хотя на улице было ещё тепло. Регина сидела в кожаном кресле, скрестив ноги, и нервно постукивала пальцами по подлокотнику. Напротив неё на диване развалился Артур. Снежана стояла у окна, обхватив себя руками. Сергей сидел в дальнем углу, почти слившись с тенью.
— Это катастрофа, — нарушила молчание Регина. — Полная катастрофа. Старый идиот поставил нам ультиматум. Если завтра эта Волкова не явится на переговоры, мы теряем контракт. Если явится — мы теряем лицо. Она войдёт во вкус, начнёт качать права, требовать повышения зарплаты, и мы ничего не сможем сделать.
— Мам, ну уволь её, — лениво протянул Артур, не отрываясь от телефона. — В чём проблема?
— В том, что просто уволить нельзя, — отрезала Регина. — У неё безупречная трудовая книжка. Нет прогулов, нет опозданий, нет жалоб. Все отчёты сданы вовремя. Если я уволю её без причины, она подаст в суд и выиграет. А с этим контрактом… Савельев же сразу поймёт, что мы сделали.
— И что? — Снежана повернулась от окна. — Пусть понимает. Мало ли, по сокращению штата.
— Нельзя по сокращению. Она единственный финансовый директор. Кого я возьму на её место? Тебя?
Снежана закатила глаза:
— Я вообще не понимаю, почему мы должны оправдываться перед какой-то бухгалтершей. Пап, ну скажи что-нибудь!
Сергей поднял голову. Вид у него был больной.
— Я не знаю, — сказал он глухо. — Лена работает с нами пятнадцать лет. Она ни разу…
— Вот только не надо про «ни разу»! — взвилась Регина. — Ты всегда её защищал. Всегда. Может, расскажешь, почему?
— Регина, прекрати.
— Что прекратить? Что? Ты думаешь, я не вижу, как ты на неё смотришь? Как смотришь на эту серую мышь?
— Мама, успокойся, — Артур наконец отложил телефон. — Пап, реально. Либо мы её убираем, либо завтра этот Савельев нас поимеет. Ты этого хочешь?
— Нет, — тихо сказал Сергей.
— Тогда надо что-то делать.
Регина встала и прошлась по комнате. Каблуки её сапог цокали по паркету, как метроном.
— Есть способ, — произнесла она задумчиво. — Уволить по статье. За разглашение коммерческой тайны.
— Но она же ничего не разглашала, — возразил Сергей.
— А кто об этом знает? Мы обнаружим, что база поставщиков утекла конкурентам. И выяснится, что утечка произошла с компьютера Елены. Есть у нас толковый айтишник, который сможет подделать логи?
— Есть Вадик, — кивнул Артур. — Он мне должен за ту историю с гаишниками. Сделает в лучшем виде.
— Отлично. Завтра утром в офис зайдёт представитель конкурентов, — она усмехнулась. — Ну, или просто человек, который притворится представителем. И при всех спросит Елену, готова ли новая порция документов. Скандал, полиция, увольнение. И никакой Савельев нам не указ, потому что воровку он защищать не станет.
— Это подло, — тихо сказал Сергей.
— Подло? — Регина резко повернулась к мужу. — Подло — это когда твой муж пятнадцать лет строит компанию, а потом какая-то тётка пытается её отобрать. Подло — это когда ты вкладываешь душу в воспитание детей, а они оказываются…
— Мы-то тут при чём? — возмутилась Снежана.
— Молчи! — рявкнула Регина. — Короче так. Завтра с утра проводим операцию. Артур, ты отвечаешь за Вадика. Снежана, ты будешь в офисе и изобразишь возмущение, когда всё вскроется. Сергей…
Она посмотрела на мужа долгим, оценивающим взглядом.
— А ты просто не мешай.
Сергей опустил голову и ничего не ответил.
Утро в офисе «Гранда» началось для Елены с холодного ветра. Она подошла к проходной, приложила пропуск к турникету — и ничего не произошло. Красный сигнал. Ещё раз. Ещё. Турникет молчал.
— Ваша карта заблокирована, — сказал охранник, тот самый дядя Коля, который вчера получал конверт на сцене. Он отводил глаза. — Распоряжение отдела кадров.
— Колин распоряжение, — тихо сказала Елена, но спорить не стала. Она достала паспорт, оформила гостевой пропуск и поднялась на третий этаж.
В коридоре было подозрительно тихо. Обычно в девять утра здесь уже кипела жизнь: ходили менеджеры, звонили телефоны, гудел принтер. Сегодня всё словно вымерло. Только из кабинета Регины доносился приглушённый смех.
Елена подошла к своему рабочему месту. На столе лежала бумага. Приказ об отстранении от работы в связи с проведением служебного расследования. Причина: «аморальное поведение на корпоративном мероприятии, выразившееся в оскорблении сотрудника охраны». Докладная записка от некоего Николая Степановича Громова.
Дяди Коли. Охранника, которому она в прошлом году помогла оформить ипотеку и собрать документы для налогового вычета.
— Вот оно как, — прошептала Елена.
Дверь распахнулась. Вошла Снежана в облегающем платье, с чашкой кофе в руке. За ней — Артур, поигрывающий брелоком от машины.
— Ой, — протянула Снежана с притворным удивлением. — А ты ещё здесь? Я думала, после вчерашнего позора ты уже собираешь вещи.
— Я ничего плохого вчера не сделала, — спокойно ответила Елена.
— Да ладно? — Артур обошёл стол, разглядывая её, как экспонат в музее. — Ты унизила всю нашу семью перед главным клиентом. Это по-твоему нормально?
— Это не я делала. Я просто сидела за столом и молчала.
— Вот именно, — Снежана сделала глоток кофе. — Сидела и молчала, как серая мышь, а теперь строишь из себя жертву. Тётенька, вам сколько лет? Пятьдесят? Может, пора на пенсию?
— Сорок пять, — поправила Елена. — И я не собираюсь на пенсию.
— А придётся, — Артур подошёл ближе, почти вплотную. — Знаешь, в чём твоя проблема? Ты думала, что незаменима. Что если ты пашешь как лошадь, то тебя будут ценить. Но бизнес — это не про лошадей. Бизнес — это про семью. А ты в нашу семью не входишь. И никогда не войдёшь. Поняла?
Он ткнул пальцем ей в плечо. Елена не шелохнулась.
— Убери руку, — сказала она ровно.
— А то что? Уволишь меня? — Артур засмеялся и повернулся к сестре. — Снеж, ты слышала? Она меня уволит!
В коридоре послышались шаги, и в кабинет вошли двое. Охранник и незнакомый мужчина в штатском, но с такой выправкой, что сразу было понятно — сотрудник полиции или бывший военный.
— Елена Андреевна Волкова? — спросил он, хотя явно знал ответ.
— Да, это я.
— У нас есть основания полагать, что вы причастны к хищению коммерческой информации, принадлежащей компании «Гранд». Пожалуйста, предъявите ваши личные вещи для досмотра.
Елена посмотрела на Артура. Тот улыбался, как кот, объевшийся сметаны.
— Пожалуйста, — Елена открыла сумку.
Мужчина методично проверил содержимое: кошелёк, ключи, телефон, пачка салфеток, таблетки от давления. Ничего.
— Карманы верхней одежды, — сказал он.
Елена сняла пальто, которое ещё не успела повесить. Мужчина проверил карманы. В правом кармане его пальцы наткнулись на что-то твёрдое. Он вытащил маленькую флешку с логотипом компании.
— Это не моё, — сказала Елена мгновенно.
Артур шагнул вперёд и театрально ахнул:
— Это же корпоративная флешка с грифом «Секретно»! Там база поставщиков! Снежана, вызывай полицию! У нас крыса!
— Я не брала эту флешку, — повторила Елена. — Мне её подбросили.
— Конечно-конечно, — Артур скрестил руки на груди. — Все так говорят. «Это не моё», «Мне подбросили», «Я не виновата». Может, тебе ещё и срок скостят за чистосердечное?
Приехала полиция. Елену отвели в участок. Там, в маленькой комнате с голыми стенами и запахом хлорки, она провела три часа. Снимали отпечатки пальцев с флешки, записывали показания, заполняли протокол. Молодой следователь, усталый мужчина с мешками под глазами, несколько раз переспрашивал одно и то же, пытаясь найти противоречия.
— Вы утверждаете, что флешку вам подбросили. Кто?
— Я не знаю точно. Но это мог сделать Артур Князев, когда подходил ко мне. Или кто-то ещё раньше.
— Свидетели есть?
— Нет.
— Записи с камер?
— Не знаю, есть ли они в коридоре.
Следователь вздохнул и отложил ручку.
— Ситуация плохая, Елена Андреевна. Флешка с конфиденциальной информацией в вашем кармане. Отпечатки пальцев на флешке есть, но там в основном ваши и ещё несколько, неидентифицированных. Сама флешка зарегистрирована на компанию. Вы имели к ней доступ по роду деятельности. Плюс докладная об аморальном поведении. Плюс увольнение. Вам бы адвоката хорошего.
— Откуда у меня деньги на адвоката? Меня только что уволили без выходного пособия.
Следователь развёл руками. Через полчаса её отпустили под обязательство о явке.
На улице было холодно. Елена шла по тротуару, не разбирая дороги, и чувствовала, как внутри закипает что-то тяжёлое, похожее на смесь ярости и бессилия. Пятнадцать лет жизни — и всё закончилось уголовным делом. Её хотели посадить. Посадить за то, чего она не совершала. Просто потому, что какая-то семья решила, что она им мешает.
Она остановилась, достала телефон и набрала номер Савельева. Гудки шли долго. Потом щелчок — и знакомый голос:
— Слушаю, Елена Андреевна.
— Андрей Валерьевич, — голос её дрожал, но она сдерживалась. — Меня уволили. Обвинили в краже коммерческой информации. Полиция, протокол, всё официально. Я не знаю, что делать.
На том конце провода повисла пауза.
— Я знаю, — сказал Савельев сухо. — Мне уже прислали фотографию протокола и видео обыска. Елена Андреевна, вы же понимаете: я не могу вести дела с человеком, который обвиняется в воровстве. Это репутационный риск. Бизнес есть бизнес. Простите.
— Но я ничего не крала! Вы же знаете, что это подстава! Вы же сами вчера видели, как они ко мне относятся!
— Я видел. И мне жаль. Но помочь вам сейчас — значит поставить под удар свой бизнес. А я этого делать не буду. Прощайте, Елена Андреевна.
Гудки.
Елена стояла посреди улицы с телефоном в руке и не верила своим ушам. Вчера — цветок на тарелку, «это ваша компания», «без вас не допущу». Сегодня — «бизнес есть бизнес». Вот и вся благодарность. Вот и всё благородство.
Она опустилась на скамейку в сквере и закрыла лицо руками. Плакать не получалось — слёзы как будто застыли где-то внутри и не могли прорваться наружу.
Телефон завибрировал снова. Номер скрыт. Она хотела сбросить, но палец почему-то нажал «принять».
— Лена, — голос Сергея. Тихий, надтреснутый. — Лена, это я. Не клади трубку. Я знаю, что ты сейчас думаешь. Что я предатель, что я струсил, что я позволил им это сделать. Ты права. Но выслушай меня. Очень внимательно выслушай.
— Говори, — сказала она безжизненно.
— Ты не знаешь самого главного. Мой отец, когда умирал, составил кое-какие документы. Он видел, какой Регина стала, видел, во что она превращает компанию. И он настоял… В общем, ты не просто сотрудница. Ты владелица сорока процентов компании. Это записано в уставе. Но Регина и дети об этом не знают. Они думают, что отцовская доля была выкуплена и распределена между членами семьи. Но это не так.
Елена замерла, боясь дышать.
— Документы хранятся в банковской ячейке, — продолжал Сергей. — Доступ к ней есть у нотариуса и у Савельева. Только по предъявлении твоего паспорта. Отец настоял, чтобы именно Андрей был хранителем ключа. Он знал, что этот человек не предаст ни при каких обстоятельствах.
— Но Савельев только что отказался мне помогать, — прошептала Елена.
— Конечно отказался. Он не мог иначе. Ты думаешь, он не знает, что его телефон прослушивается? Или что его офис под наблюдением? Он старый лис. Он тебя испытывал. И ещё он прикрывал тылы. Лена, это спектакль. Весь этот его вчерашний выход, и сегодняшний отказ — всё для того, чтобы семья расслабилась и сделала ошибку. А ты сделай вот что. Прямо сейчас поезжай в банк «Петровский» на набережной. Найди начальника хранилища. Скажи, что ты от Андрея Валерьевича. И возьми паспорт.
— Почему ты мне это рассказываешь? — спросила она, чувствуя, как сердце колотится всё быстрее. — Это же против твоей семьи.
Сергей помолчал. А потом сказал такое, от чего у Елены мороз пробежал по коже:
— Потому что они украли у меня всё. Детей — Артур и Снежана давно уже не мои, они слушают только мать. Жену — она спит со своим фитнес-тренером, я недавно узнал. Компанию — они разворовывают её по кускам. И теперь хотят посадить единственного честного человека, который был со мной все эти годы. Я устал, Лена. Спаси меня от них. Пожалуйста.
Он отключился. Елена смотрела на тёмный экран телефона и видела в нём своё отражение — бледное, с растрёпанными волосами и лихорадочным блеском в глазах.
Телефон пиликнул снова. Сообщение. Номер Регины.
«Платье для суда уже купила? Иди уборщицей обратно просись, ахаха».
Елена медленно встала со скамейки. Расправила плечи. Поправила волосы. И быстрым шагом направилась в сторону автобусной остановки. До банка «Петровский» было сорок минут езды.
Она успеет.
Офис Савельева находился в деловом центре на двадцатом этаже высотки. Елену встретили, проводили в просторный кабинет с панорамными окнами. Андрей Валерьевич сидел за массивным столом и просматривал какие-то бумаги. Увидев гостью, он отложил документы и жестом пригласил садиться.
— Хорошо, что приехали, — сказал он без предисловий. — Чаю?
— Нет, спасибо. Я хочу понять, что происходит.
— Сейчас поймёте, — Савельев взял со стола тяжёлую связку ключей. — Поехали в банк. По дороге расскажу.
В машине он заговорил. Его голос звучал иначе, чем по телефону — не сухо и отстранённо, а тепло, почти по-отечески.
— Я знал Владимира Петровича Князева, отца Сергея, сорок лет. Мы вместе начинали ещё в девяностые, когда бизнес делался под пулями. Он был гениальным человеком, царствие ему небесное. Но он видел всё наперёд. Когда у Сергея появилась эта женщина, Регина, Владимир Петрович сразу сказал: «Она погубит и сына, и дело». Но Сергей был влюблён, глух к доводам. Тогда старик решил подстраховаться.
— Как?
— Он составил устав таким образом, что сорок процентов компании принадлежат тебе. Не просто так, а с условием: доля переходит в твоё полное распоряжение, если будет доказана попытка вывода активов или умышленного разорения компании. Он знал, что рано или поздно Регина начнёт тянуть деньги. И знал, что ты — единственный человек, который не даст бизнесу умереть.
— Почему именно я? Я была просто бухгалтером.
Савельев усмехнулся:
— Ты никогда не была «просто бухгалтером». Ты была совестью этой компании. Старик это видел. Он говорил: «Если Лена уйдёт, я закрою дело». И он не шутил.
Банк встретил их стерильной прохладой и вежливыми улыбками. Начальник хранилища, пожилой человек в строгих очках, сверил паспорт Елены, потом документы Савельева, потом какой-то код из конверта. Процедура заняла почти полчаса.
Наконец их провели в маленькую комнату с металлическими ячейками. Савельев вставил ключ, Елена — свой (оказывается, у неё был второй ключ, который она получила пятнадцать лет назад при подписании трудового договора и о котором благополучно забыла). Ячейка открылась.
Внутри лежала чёрная папка. Елена достала её дрожащими руками и открыла. Уставные документы. Нотариально заверенные копии. Договор о передаче доли. И отдельный лист, написанный от руки, — завещательное распоряжение Владимира Петровича Князева.
В нём было сказано, что в случае его смерти доля в размере сорока процентов переходит Елене Андреевне Волковой. Но с отсрочкой — право собственности активируется только при наступлении определённых условий. Временным управляющим доли назначается Андрей Валерьевич Савельев.
— Но тут написано «сорок процентов», — растерянно сказала Елена. — А Сергей сказал…
— Читай дальше, — перебил Савельев.
Елена перевернула страницу. Там был дополнительный протокол, датированный тремя годами позже основного завещания. В нём говорилось, что ещё одиннадцать процентов, выкупленные у миноритарных партнёров, также присоединяются к её доле. Итого — пятьдесят один процент.
— Контрольный пакет, — прошептала Елена.
— Именно, — кивнул Савельев. — Старик предвидел, что Сергей не справится. И он подарил тебе не просто деньги. Он подарил тебе власть. А теперь давай звонить юристу. Завтра у нас собрание акционеров.
Вечером того же дня Елена сидела в кабинете адвоката — немолодого, но энергичного мужчины по имени Виктор Семёнович Грачёв. Он специализировался на корпоративных спорах и имел репутацию человека, который не проигрывает.
— Ситуация ясна, — сказал он, изучив документы. — Вы являетесь владелицей контрольного пакета. Это означает, что любые кадровые решения, принятые без вашего ведома, недействительны. Включая ваше собственное увольнение. Более того, вы можете уволить любого сотрудника единоличным решением. Завтра утром мы едем в офис. Я подготовлю приказы.
— А что насчёт уголовного дела? — спросила Елена. — Меня же обвиняют в краже.
Грачёв махнул рукой:
— Развалится. Как только выяснится, что флешка была подброшена, а мы найдём записи с камер и свидетеля. Кстати, — он посмотрел на неё поверх очков, — вы знали, что Сергей Викторович ещё неделю назад написал заявление в правоохранительные органы? О том, что его жена и дети систематически выводят средства компании.
— Не знала, — Елена была ошеломлена. — Он мне ничего не говорил.
— Говорить было опасно. А теперь — карты вскрыты. Кстати, — адвокат достал из папки ещё один лист, — я поднял финансовую отчётность за последние два года. Тут хищение в особо крупном размере. Регина с детьми создали три фирмы-однодневки, через которые выводили деньги на счета в офшорах. Общая сумма — около сорока миллионов рублей. Сергей не знал до последнего момента. А когда узнал — пришёл ко мне.
Елена молчала, переваривая услышанное. Всё вставало на свои места. И трусость Сергея, и его внезапный звонок, и просьба о помощи. Он не просто боялся жену. Он боялся, что его посадят вместе с ней, как соучастника.
— Мы подготовим ультиматум, — сказал Грачёв. — Либо они пишут чистосердечное и возвращают украденное, либо завтра в офисе будет ОМОН. У вас есть охрана?
— Нет.
— Будет. Я позвоню знакомым. В офис вы войдёте как хозяйка. И ни минутой раньше.
Утро в компании «Гранд» началось как обычно. Менеджеры пили кофе, менеджер по продажам обзванивал клиентов, на складе грузили очередную партию. В кабинете, который раньше принадлежал Елене, Снежана переставляла вазочки и вешала свои фотографии.
— Здесь будет зона отдыха для творческого отдела, — объясняла она кому-то по телефону. — Старый хлам мы выкинули. Стол этой Волковой я вообще велела на помойку отнести, он был замызганный.
Регина сидела в своём кабинете этажом выше и просматривала счета за вчерашний банкет. Настроение было приподнятое. Уголовное дело против Елены запущено, увольнение оформлено, Савельев дал слабину и отказался от неё. Ещё пара дней — и можно будет нанять нового финансового директора, на этот раз посговорчивее.
Дверь открылась, и вошёл Артур:
— Мам, там к тебе пришли.
— Кто? — Регина подняла голову от бумаг.
— Волкова. И с ней ещё какие-то люди.
Регина хмыкнула:
— Ну пусть войдёт. Попрощается.
В кабинет вошла Елена. Но она была не одна. За ней следовали трое: адвокат Грачёв с портфелем, Андрей Валерьевич Савельев и охранник в штатском с непроницаемым лицом.
— Что за балаган? — Регина встала из-за стола. — Ты кто такая, чтобы приводить сюда посторонних? Ты уволена, забыла?
Елена не ответила. Она молча подошла к столу, за которым сидела Регина, и положила перед ней папку с документами.
— Ознакомьтесь, Регина Эдуардовна. Это уставные документы. Согласно им, я являюсь владелицей контрольного пакета компании. Пятьдесят один процент. Любое решение, принятое без меня, недействительно. Включая моё увольнение и назначение ваших детей на руководящие должности.
Регина расхохоталась:
— Ты с ума сошла? Какие пятьдесят один процент? Ты вообще никто! Сергей! Сергей, иди сюда!
В кабинет вошёл Сергей. Он был бледен, но глаза смотрели твёрдо.
— Это правда, — сказал он тихо. — Отец передал ей долю. Я знал об этом с самого начала.
— Что?! — лицо Регины исказилось. — Знал и молчал? Знал и позволял этой мыши…
— Да, знал и молчал, — Сергей впервые за много лет повысил голос. — Потому что если бы я сказал, ты бы уничтожила меня. Так же, как уничтожала всё, к чему прикасалась. Ты разворовала компанию, ты настроила детей против меня, ты…
— Заткнись! — заорала Регина. — Артур! Снежана! Сюда!
В кабинет вбежали оба. Артур, увидев Елену, сразу полез вперёд:
— Ты ещё здесь? Охрана, выкиньте её!
Охранник в штатском сделал шаг вперёд и молча показал удостоверение. Артур остановился.
— Собрание акционеров объявляю открытым, — спокойно сказала Елена. — На повестке три вопроса. Первый: снятие с должности коммерческого директора Снежаны Князевой и начальника отдела логистики Артура Князева. Второй: отмена моего незаконного увольнения. Третий: передача материалов о хищениях в правоохранительные органы.
— Ты не посмеешь! — Регина схватила со стола папку и швырнула её на пол. — Это бумажки! Ничего они не стоят! Я подам в суд! Я разнесу тебя!
— Подавайте, — Грачёв поправил очки. — Только учтите, что в суде мы предъявим встречный иск о возмещении ущерба. Сорок миллионов рублей, Регина Эдуардовна. Ваши подписи, подписи ваших детей. Фирмы-однодневки, счета в офшорах. Сергей Викторович уже дал показания.
Повисла тишина. Такая глубокая, что было слышно, как на первом этаже гудит грузовой лифт.
— Это ложь, — прошептала Регина. — Всё ложь.
— У нас есть выписки, — продолжал адвокат. — У нас есть показания директоров тех самых фирм-однодневок. У нас есть записи телефонных разговоров. Хотите послушать?
Он достал диктофон и нажал кнопку. Из динамика раздался голос Регины:
— Переводите на счёт в кипрском банке. Сумма — пять миллионов. Основание — оплата консультационных услуг. Да, фиктивных. Какая разница?
Регина побледнела как полотно и медленно опустилась в кресло.
— А теперь слушайте внимательно, — Елена обошла стол и встала напротив неё. — У вас есть выбор. Первый: вы всей семьёй пишете чистосердечное, возвращаете украденные деньги в кассу компании и подписываете соглашение о добровольном выходе из бизнеса. Тогда я не подаю заявление. Второй: я звоню в полицию, и через час здесь будет ОМОН. Выбирайте.
Артур, который всё это время стоял молча, вдруг сорвался с места:
— Мама! Это всё ты! Ты сказала, что так надо! Ты говорила, что компания всё равно наша и мы просто берём своё! Я не виноват! Я не хочу в тюрьму!
— Заткнись, идиот! — зашипела на него Снежана, но её голос тоже дрожал. — Мама, сделай что-нибудь!
Регина сидела неподвижно, уставившись в одну точку. Потом подняла глаза на Сергея:
— И ты позволишь этому случиться? Ты, мой муж? Ты, который клялся меня любить?
Сергей посмотрел на неё. В его взгляде не было ни жалости, ни сожаления.
— Ты перестала быть моей женой в тот день, когда начала выводить деньги, — сказал он спокойно. — За эти два года я потерял всё. Компанию, детей, уважение. Ты оставила мне только стыд. А теперь и его забираешь. Так что выбирай сама.
Регина закрыла лицо руками. Её плечи затряслись. Но это были не слёзы раскаяния — это была ярость загнанного в угол зверя, который понимает, что проиграл.
— Хорошо, — глухо произнесла она. — Мы подпишем. Давайте ваши бумаги.
Прошёл месяц. Офис компании «Гранд» преобразился. Из него исчезли семейные фотографии Князевых, золотые статуэтки, купленные Региной для «статуса», и безвкусные картины, которые вешала Снежана. Вместо этого появились строгие, удобные рабочие места, новые компьютеры и конференц-зал с нормальным оборудованием.
Елена сидела в кабинете директора. Теперь это был её кабинет. На стене висела одна-единственная фотография — Владимир Петрович Князев, основатель компании, улыбался со старого снимка, сделанного ещё в том самом гараже.
В дверь постучали.
— Войдите.
Вошёл Сергей. Он выглядел лучше, чем месяц назад. Уже не было этой серой, землистой бледности, взгляд стал яснее. Одет просто, но опрятно.
— Лена, я хотел поговорить.
— Садись, — она кивнула на стул.
Он сел, помолчал, подбирая слова.
— Они уехали. Регина, Артур и Снежана. Продали дом, машины, всё, что могли. Вернули часть денег. Остальное — в рассрочку по соглашению. Уголовное дело мы закрыли, как и договаривались. Они где-то в другом городе теперь. Я не знаю точно, да и не хочу знать.
— Это к лучшему, — сказала Елена.
— Ты была права тогда. Я был слабым. Я всё видел и молчал, потому что боялся. Боялся потерять семью, боялся остаться один. А в итоге потерял всё равно. И семью, и себя. И чуть не потерял компанию, которую построил отец.
— Компания жива, — Елена обвела взглядом кабинет. — И она будет жить дальше. У нас хорошая команда, есть контракты, есть планы. Ты остаёшься коммерческим директором, если хочешь. Я не выгоняю тебя, Серёжа. Ты не виноват в том, что случилось.
— Я виноват, — сказал он глухо. — Виноват в том, что позволил этому случиться. Но я благодарен тебе. Ты спасла меня. И компанию. И, наверное, отца.
Он встал и пошёл к двери. У порога обернулся:
— Лен…
— Что?
— Прости меня.
Она улыбнулась:
— Уже простила.
Сергей вышел, осторожно прикрыв за собой дверь. Елена осталась одна.
Телефон на столе завибрировал. Она подняла трубку:
— Да?
— Елена Андреевна? Это нотариус Петровский. Подтверждаю: сумма в пятнадцать миллионов рублей зачислена на счёт благотворительного фонда, как вы и распорядились. Получатель — детский хоспис. Вам пришлют отчёт о расходовании.
— Спасибо, — сказала она и положила трубку.
Потом посмотрела на ящик стола. Выдвинула его. Там лежала та самая флешка — с логотипом «Гранда», изъятая при обыске и возвращённая после закрытия дела как вещественное доказательство. Маленький кусок пластика, который чуть не сломал ей жизнь.
Елена взяла флешку двумя пальцами, повертела в руках. Потом подошла к аквариуму, стоявшему в углу кабинета, и разжала пальцы. Флешка ушла под воду и медленно опустилась на дно, туда, где среди камней плавали золотые рыбки.
— Вот и всё, — сказала она вслух, ни к кому не обращаясь.
Потом поправила пиджак, села за стол и открыла почту. Нужно было подписывать новый контракт с поставщиками. Компания продолжала работать.
— Мам, ты все равно на пенсии, забери внуков на все лето!