Утром я совершила самую большую ошибку за последний год. Перед уходом на работу в книжный магазин, я имела неосторожность согласиться на маленькую просьбу: пустить двоюродного брата мужа в квартиру. Фёдор торговал запчастями для машин. «Буквально три картонки, Оксан, я со склада на склад переезжаю, машина сломалась, перехвачусь у вас до ужина», — клялся он по телефону, уговаривая оставить ему запасной комплект ключей под ковриком.
И вот наступил вечер. Я вернулась домой после тяжелой смены. Никаких «трёх картонок» не наблюдалось. Вместо них коридор был забаррикадирован штабелями летней резины. Запах стоял такой, словно я переехала жить на шиномонтаж в разгар весенней переобувки. Пахло сырой резиной, машинным маслом и какой-то едкой химией.
Я осторожно заглянула в гостиную. На моем любимом персидском ковре, который мы привезли из отпуска, покоился сверкающий хромом огромный бампер от внедорожника. К книжному шкафу, намертво перекрывая доступ к редким изданиям по искусству, были прислонены листы железа, бережно обмотанные пупырчатой плёнкой. А на мягком диване уютно устроились выхлопные трубы. Рядом с ними высилась пирамида из канистр с охлаждающей жидкостью. На журнальном столике лежали тормозные диски.
— Жорик в шоке! Жорик вызывает полицию! — раздался сверху истошный вопль.
На люстре сидел Пуаро. Наш серый африканский жако. По документам он Пуаро, но сам предпочитал представляться Жориком, когда хотел придать себе солидности. Сейчас он топорщил перья, смотрел вниз одним круглым жёлтым глазом и явно оценивал обстановку как критическую.
Я аккуратно перешагнула через стопку автомобильных ковриков, стараясь не зацепить светлыми брюками масляный поддон, и прошла на кухню.
Фёдор сидел за столом. Перед ним стояла моя любимая кружка с недопитым чаем, а на тарелке сиротливо лежал последний кусок дорогой сыровяленой колбасы, которую я берегла на выходные. Родственник выглядел невероятно довольным жизнью. Он вальяжно откинулся на спинку стула и потирал сытый живот.
Я застыла на пороге, прижимая к груди сумочку, и пыталась осмыслить размер катастрофы.
— Федя, — ласково сказала я. От этого тона мой муж обычно начинал судорожно вспоминать, выключил ли он утюг и где лежат его документы на всякий случай. — А что это за выставка достижений иностранного автопрома в моей гостиной?
— Оксаночка, ну я же объяснял, — Фёдор махнул рукой с зажатым куском колбасы.
— Непредвиденные обстоятельства! Арендатор на старом складе поднял цены, новый я еще не подобрал. Надо же где-то товар передержать. Не на помойку же нести такие ценности. Это всё огромных денег стоит!
— Ты говорил про три коробки до вечера.
— Ну, я образно выразился! — Фёдор возмущенно запыхтел, словно я придралась к мелочам. — Коммерция требует гибкости. Вы же с Колей днем всё равно на работе, квартира пустует. Кому мешает? Полежит месяцок-другой, пока я помещение не найду. А я вам за это… ну, скажем, омывайку подарю на зиму. Две канистры! Нет, три!
— Месяцок? — Я почувствовала, как дёрнулся левый глаз. Антон Павлович Чехов советовал в любой непонятной ситуации выдавливать из себя раба, но сейчас мне хотелось выдавить из квартиры Фёдора. Вместе с его выхлопными трубами, колодками и канистрами.
— Съезжай, обормот! — рявкнул Пуаро, спикировав с люстры прямо на спинку стула, где восседал родственник.
— Кыш, пернатая супница! — Фёдор махнул рукой на попугая, пытаясь отогнать его от стола.
Пуаро не улетел. Он наклонил голову, внимательно изучил Фёдора, затем молниеносно вытянул клюв, подцепил с блюдца ломтик сыра, который гость приготовил для следующего бутерброда, и с победным клекотом улетел на кухонный гарнитур.
— Ах ты ж вредитель! — возмутился Фёдор, потрясая свернутой газетой в сторону шкафа. — Отдай сыр!
— Оставь мою птицу в покое, — строгим тоном произнесла я, отодвигая стул и садясь напротив родственника. — Фёдор, я не знаю, какие у тебя представления о торговле, но до восьми вечера этого барахла здесь быть не должно. Начинай выносить прямо сейчас.
Фёдор тяжело вздохнул, всем своим видом показывая, как невыносимо иметь дело с женщинами, далекими от мира больших сделок. Он отложил газету и посмотрел на меня с жалостью.
— Оксана, ну будь ты человеком. Куда я это дену? Мы же семья. Родная кровь. Коля меня поймет. У вас тут огромные хоромы, ну убавится двадцать метров, никто не пострадает! Зато брату поможете на ноги встать.
— У нас восемьдесят метров, Федя. И это жилые метры, а не промышленная зона для складирования железа.
В этот момент в замке повернулся ключ. В прихожую шагнул мой муж Николай. Вернее, попытался шагнуть, потому что тут же споткнулся о пирамиду из тормозных колодок и с грохотом полетел на банкетку для обуви.
— Да чтоб вас леший побрал! — раздалось из коридора, сопровождаемое звоном рассыпавшихся деталей. — Оксана, мы что, грузовик по частям домой носим?! Откуда здесь рессоры?!
Коля появился на кухне, потирая ушибленное колено. Увидев брата, допивающего чай, и меня, застывшую с каменным выражением лица, Коля мгновенно оценил обстановку.
— Колян, брат! — радостно вскочил Фёдор, раскинув руки для объятий, словно они не виделись сто лет. — А мы тут с твоей супругой рабочие процессы обсуждаем! Решаем вопросы сокращения издержек!
Я повернулась к мужу.
— Твоя родня перепутала мою квартиру с гаражом! — сказала я, раздельно произнося слова. — И планирует устроить здесь оптовую базу на ближайший месяц. За канистру омывайки. Предлагает нам потесниться.
Коля медленно перевел взгляд с меня на Фёдора. Он стряхнул пыль с рабочих джинсов и шагнул ближе к столу.
— Федя, ты ничего не путаешь? — спросил муж. — Мы договаривались на три коробки до вечера. И только потому, что ты позвонил и сказал мне, что у тебя машина сломалась на перекрестке. Я тебе навстречу пошел.
— Коль, ну ты же знаешь, какие сейчас цены на коммерческую недвижимость! — Фёдор сменил тон на жалобный, но глазки его хитро бегали из стороны в сторону. — Десять тысяч за метр! Это грабёж средь бела дня! А у вас гостиная простаивает без дела. Вы там только телевизор смотрите по выходным. Потеснитесь немного, ради брата. Я же не чужой человек! Что вам, жалко угла для родной крови? Я вам потом скидку на запчасти сделаю. Десять процентов!
— Халява, сэр! — гаркнул Пуаро со шкафа и демонстративно сбросил вниз украденный кусок сыра. Сыр шлепнулся точно на макушку Фёдору.
Фёдор взвизгнул, смахивая угощение, и возмущенно запыхтел. Он схватил бумажную салфетку и начал активно оттирать волосы.
— Да я из этого пернатого чучело сделаю! — зарычал он, пытаясь дотянуться до попугая.
— Только тронь, — Коля шагнул вперед, надвигаясь на брата. Он был на полголовы выше и в плечах вдвое шире. — Федя, собирай свои железки и дуй отсюда. Время пошло. Я тебе даю ровно час на сборы.
Фёдор понял, что давить на братские чувства бесполезно, и решил сменить тактику. Он приосанился, одернул рубашку и посмотрел на нас со снисходительностью директора крупного предприятия.
— Значит так, да? Выгоняете родственника на улицу? Ну спасибо. Только я сейчас голыми руками не могу это вывезти. Машины нет, грузчиков нет. Так что до завтрашнего вечера всё это полежит здесь. Хотите вы этого или нет. И вообще, не шумите. Ко мне сейчас клиент приедет, я ему левую фару обещал выдать.
У меня внутри всё заледенело.
— Какой еще клиент? — тихо спросила я, сжимая руки в кулаки.
— Обычный, — Фёдор развел руками, как ни в чем не бывало. — Покупатель. С наличными деньгами. Я же не могу торговлю останавливать из-за ваших капризов. У меня обязательства перед людьми.
В дверь позвонили. Коротко, энергично, два раза подряд. Требовательно.
Мы втроем замерли. Пуаро тут же издал звук, в точности имитирующий милицейскую сирену.
Я развернулась и пошла открывать. На пороге стоял мужчина лет сорока, в потертом джинсовом комбинезоне, с добродушным лицом и веселым прищуром. В руках он крутил ключи от машины.
— Здрасьте в хату! — широко и заразительно выдал он, переминаясь с ноги на ногу. — А это авторазбор «У Федоса»? Мне бы левую фару на легковушку, ну и колодочки посмотреть, если ассортимент позволяет.
Я обернулась. Фёдор уже протискивался мимо мужа в коридор, натягивая на лицо приторно-деловую маску уверенного продавца.
— Да-да, проходите, уважаемый! — засуетился родственник, потирая руки. — Сейчас всё организуем, товар на базе, сервис по высшему разряду! У нас лучшие цены в городе!
Я преградила Фёдору дорогу, выставив руку вперед.
— Стоять.
Мужчина в комбинезоне удивленно приподнял брови и присвистнул, наблюдая за нами с явным интересом.
— Извините, — обратилась я к покупателю. — А как вы узнали этот адрес?
— Так в объявлении на сайте черным по белому написано, — мужчина достал смартфон и потыкал в экран пальцем со следами мазута. — Вот, любуйтесь: «Самовывоз ежедневно с восьми утра до десяти вечера». И адрес ваш указан. Улица Строителей, дом восемь. Квартира шестьдесят четыре. Код домофона — тридцать восемь. Я еще удивился, думаю, надо же, какой сервис пошел, пункт выдачи прямо в жилом доме, на третьем этаже. Удобно! Чай нальют, пока накладную пишут?
Я почувствовала, как у меня закипает кровь. Этот наглец не просто притащил свои масляные железки в мой дом. Он превратил мою квартиру в проходной двор для всего города! Он собирался водить сюда чужих людей каждый день до ночи.
— Коля, — позвала я мужа.
Коля подошел, посмотрел в телефон веселого покупателя и нехорошо прищурился. Его кулаки сжались.
— Федя, — голос мужа упал до угрожающего хрипа. — Ты наш домашний адрес в интернете вывесил? Как точку выдачи? Без нашего ведома?
— А что такого?! — взвился Фёдор, поняв, что терять нечего и переходя в глухое наступление. Он начал активно жестикулировать. — Мне что, под дождем на остановке с клиентами встречаться? У меня солидное предприятие! Мне нужна локация! Вы же всё равно дома сидите вечерами, телевизор смотрите, могли бы и выдавать заказы, если я не успеваю приехать. Совмещали бы приятное с полезным. Вам что, трудно брату помочь копеечку малую заработать?! Выдали коробку, забрали деньги, всё просто!
— Нищеброд! — четко и с расстановкой произнес Пуаро, перелетая на спинку вешалки. Он свесился вниз и метко клюнул Фёдора прямо в затылок, выдернув волосинку.
— Ай! — Фёдор схватился за голову. — Уберите этого птеродактиля! Он мне скальп снимет!
Мужчина в дверях откровенно наслаждался разворачивающейся сценой. Он встал рядом с вешалкой и сложил руки на груди.
— Я так понимаю, фары сегодня не будет? — весело спросил он. — Меня, кстати, Саня зовут. Можно просто Сан Саныч. Обожаю семейные разборки, хлеще любого сериала на втором канале. Продолжайте, я никуда не тороплюсь.
— Будет вам фара, Сан Саныч, — я глубоко вдохнула, возвращая себе самообладание. Как говаривал Булгаков, никогда и ничего не просите у тех, кто сильнее вас. Сами предложат и сами всё дадут. Я посмотрела на Фёдора ледяным взглядом. — Доставай телефон.
— Зачем? — огрызнулся тот, отступая на шаг назад.
— Доставай, открывай свое объявление. Быстро.
Фёдор неохотно вытащил из кармана аппарат, подозрительно косясь на мужа.
— Убирай адрес. Прямо сейчас. При мне, — я шагнула к нему вплотную. — Если через минуту наш адрес всё ещё будет указан в объявлении, я звоню участковому и сообщаю, что без моего согласия в квартире хранятся горюче-смазочные материалы и автозапчасти неизвестного происхождения. А документов на всё это у тебя, я уверена, с собой нет. Вот и будешь объяснять полиции, откуда взялся товар и на каком основании ты устроил склад в чужой квартире.
— Ты не посмеешь! — взвизгнул Фёдор, прижимая телефон к груди. — Это произвол! Это удар в спину малому предпринимательству! Я налоги плачу!
— Коля, набирай участкового, — спокойно скомандовала я, не сводя глаз с наглеца.
— Уже ищу номер, — Коля достал свой телефон и начал показательно листать контакты. — Так, где тут наш Петрович…
— Ладно, ладно! Сумасшедшие! — Фёдор начал яростно тыкать короткими пальцами в экран. — Всё, удалил! Довольны? Задушили инициативу на корню! Родственнички называются! Никакой поддержки в сложные времена! Только о себе думаете!
— А теперь, — я повернулась к Сане, который с интересом наблюдал за процессом перевоспитания коммерсанта. — Сан Саныч, вы на чем приехали?
— На фургоне, — кивнул Саня. — Большой рабочий грузовичок. В него слона можно запихать, если хобот подогнуть. Вместительный аппарат.
— Отлично. Саня, вы не хотите заработать пять тысяч рублей прямо сейчас? Наличными. Переводом. Как вам удобнее. Работа не пыльная, но тяжелая.
Саня перестал балагурить и деловито почесал подбородок, оценивая предложение.
— Смотря кого надо упаковать. Если вот этого нервного торговца, то маловато будет. Он тяжелый и сопротивляться будет. Придется доплатить за вредность.
— Упаковывать не будем, — я довольно хмыкнула. — Нужно помочь вот этому успешному торговцу перевезти его бесценные сокровища. Прямо сейчас. Немедленно. Всю эту гору резины и железа.
— Куда? — подозрительно спросил Фёдор, затравленно озираясь по сторонам. — У меня нет склада! Я же понятно говорил! Вы что, на улицу меня выкинете под дождь?! Там влажность, у меня колодки отсыреют! Товарный вид испортится!
— Зачем на улицу? — я изобразила крайнюю степень искренней заботы. — Фёдор, ты же сам сказал час назад: «Кому мешает? Полежит месяцок-другой, пока помещение не найду».
— Ну да, — настороженно подтвердил он, не понимая, к чему я веду.
— У тебя прекрасная, просторная однокомнатная квартира в новом доме на проспекте Мира. Сорок два квадратных метра чистого эгоизма. Ты живешь один. Если в нашей гостиной запчасти никому не мешают, то в твоей они будут смотреться просто идеально. Бамперы можно положить под кровать. Глушители — на балкон. А шины отлично впишутся в дизайн кухни вместо барных стульев. Современный стиль нынче в моде! Практично и всегда под рукой.
Фёдор рухнул на пуфик в прихожей, чуть не раздавив картонную коробку с воздушными фильтрами. Его лицо вытянулось от ужаса.
— Вы в своем уме? У меня там свежий ремонт! Светлый ламинат! Белые обои из Италии! Я там сплю, в конце концов! Как я буду спать среди резины и отработанного масла?! У меня аллергия на пыль! Мне нужен свежий воздух для нормальной жизни!
— Точно так же, как мы должны были спать, — жёстко сказал Коля. Он подошел к Сане и крепко пожал ему руку. — Брат, поможешь загрузить? С меня сверху еще пара бутылок отличного холодного пива.
— Да вообще без проблем! — радостно согласился Саня, закатывая рукава засаленного комбинезона. — Обожаю помогать малому бизнесу расширять горизонты. Тем более за пятеру и пиво. Грузим всё? От мелких болтов до вон того здоровенного радиатора?
— Я никуда не поеду! — заорал Фёдор, размахивая руками и пытаясь загородить проход к коробкам. — Это незаконное перемещение чужого имущества! Вы не имеете права распоряжаться моими вещами! Я буду жаловаться! Я заявление напишу!
— Оплачено! — выкрикнул Пуаро, спикировал на Фёдора и ловко выдернул из его кармана торчащий бумажный чек на покупку деталей.
— Отдай бумажку! — Фёдор попытался поймать птицу, размахивая руками, но Пуаро уже сидел на верхней полке шкафа, довольно пожевывая краешек документа.
Следующие два часа превратились в суматошное представление. Мы с Колей и веселым Саней организовали бесперебойный живой конвейер. Я подавала легкие коробки со свечами зажигания, мелкими фильтрами, дворниками и пластиковыми заглушками. Коля тащил неподъемную зимнюю резину, пыхтя от натуги. Саня с шутками и прибаутками выносил тяжелые металлические агрегаты: рычаги подвески, рулевые рейки и тормозные диски.
Фёдор метался между нами, путаясь под ногами и пытаясь остановить этот неотвратимый процесс. Он хватал нас за рукава, преграждал путь к двери и постоянно причитал над каждой выносимой деталью.
— Осторожнее! Это оригинальный капот от японской машины! Вы ему геометрию нарушите! Он стоит огромных денег! — вопил родственник, когда Коля и Саня пытались развернуть огромную железяку на узкой лестничной клетке третьего этажа.
— Не суетись, Федос, — пыхтел Саня, перехватывая край тяжелого капота. — Мы профессионалы широкого профиля. Грузчики экстра-класса. Хочешь, я тебе его сразу на спину прикручу? Будешь ходить как бронированная черепашка. Заодно от конкурентов защитит на рынке.
— У меня там места нет! — стонал родственник, хватаясь за голову обеими руками и бегая вокруг нас кругами. — Вы мне всю квартиру изгадите! Там же белые плинтуса! Я их только месяц назад прибил!
— Коммерция требует максимальной гибкости, брат, — добродушно отвечал Коля, запихивая в грузовой лифт очередную партию шипованных шин. — Подставим плечо в трудную минуту, как ты и просил. Мы же семья. Надо выручать родную кровь в кризис.
Пуаро тоже не оставался в стороне. Он летал над нашими головами и вносил свой посильный вклад в переезд. Сначала он спикировал на стопку документов Фёдора, вытащил оттуда яркую визитку и утащил её на карниз. Потом сбросил на голову родственника пустую картонную втулку от скотча. А когда Фёдор попытался спрятать небольшую коробку с дорогими датчиками под куртку, попугай громко засвистел, изображая сигнализацию автомобиля.
— Брось каку! — крикнул Пуаро, усаживаясь на люстру. — Воришка!
— Да закройте вы эту пернатую сирену! — злился Фёдор, вытаскивая коробку из-под куртки.
Когда вместительный фургон Сани был забит под самую завязку, так что задние рессоры жалобно скрипнули под тяжестью металла, мы расселись по местам. Саня устроился за рулём, я села рядом на пассажирское сиденье, а Коля забрался назад вместе с Фёдором — присмотреть, чтобы тот по дороге не передумал и не попытался сбежать, бросив свой товар на произвол судьбы. Я откинулась на спинку сиденья, чувствуя невероятную лёгкость и предвкушая справедливый финал.
Пуаро остался дома, на посту. Перед нашим уходом он громко свистнул вслед Фёдору и заявил с интонацией вокзального диспетчера:
— Конечная! Освободите вагоны! Следующая остановка — свалка!
У подъезда нового дома Фёдора выгрузка пошла еще интенсивнее. Мужчины работали без перекуров, желая поскорее закончить дело. Новая однокомнатная квартира родственника, действительно сверкающая свежим светлым ремонтом и безупречной чистотой, начала стремительно заполняться суровой автомобильной реальностью.
Саня, весело подмигивая, аккуратно складывал грязную зимнюю шиповку прямо на светлый глянцевый ламинат возле дорогого белого дивана. Резина оставляла черные следы. Коля пристраивал массивные радиаторы охлаждения вдоль стены с теми самыми кремовыми обоями, о которых так сокрушался хозяин.
— Куда ты ставишь грязное на чистое?! — истерил Фёдор, бегая кругами с влажной тряпкой и пытаясь подложить рекламные газетки под каждую грязную деталь. — Это же спальная зона! У меня здесь место для отдыха! Я тут расслабляюсь после работы!
— Это теперь центральная оптовая база, Федя, — рассудительно произнёс Коля, занося блестящий бампер и прислоняя его прямо к огромной плазменной панели телевизора. — Привыкай к новым размахам. Будешь работать, не выходя из дома. Мечта любого торговца!
Через час просторная квартира Фёдора превратилась в сложную полосу препятствий для тренировки спецназа. Чтобы пройти от входной двери до туалета, нужно было перелезть через два ряда шин, мастерски обогнуть шаткую стопку бамперов и протиснуться боком между металлическими стеллажами с мелкими деталями. Доступ к зоне кухни был надежно заблокирован картонными коробками с моторным маслом и канистрами с антифризом. Добраться до плиты было вообще невозможно.
Широкая кровать Фёдора оказалась в самом центре этого автомобильного великолепия, окруженная запчастями, как одинокий белый остров в океане машинного масла и железа.
Мы стояли в коридоре, прижавшись к стене, и с наслаждением любовались проделанной работой. Воздух в квартире уже неуловимо пах гаражом.
— Ну, вот и всё, — я удовлетворенно кивнула. — Идеальное решение для бизнеса. И за аренду чужому дяде платить не надо, и товар всегда под круглосуточным присмотром. Главное, адрес в объявлении на свой поменяй. Клиентам очень удобно будет: зашел, купил фару, заодно посмотрел, как хозяин точки почивает на белых простынях.
Фёдор сидел на краю своей кровати, обхватив голову руками. Он был полностью раздавлен. От его вечернего высокомерия и умных рассуждений о родственном долге не осталось и следа. Он смотрел в одну точку отсутствующим взглядом.
— Вы… вы просто изверги, — пробормотал он, глядя на огромную грязную покрышку от внедорожника, которая лежала ровно в полуметре от его взбитой перьевой подушки. — Я же задохнусь здесь до утра. Оно всё воняет резиной и солидолом. У меня мигрень начнется.
— Это терпкий запах больших денег, Федос, — хохотнул Саня, забирая у меня заслуженные пять тысяч наличными. — Привыкай к ароматам успеха. Ладно, бывайте, коммерсанты. Фару-то левую отдашь в итоге или мне пешком идти? Я зря что ли грузчиком тут потел?
Фёдор молча, не поднимая головы, махнул рукой в сторону дальнего угла, где громоздились картонные коробки со светотехникой. Саня ловко перепрыгнул через глушитель, покопался в картоне, нашел нужную деталь, сунул Фёдору деньги прямо в нагрудный карман рубашки и радостно откланялся, насвистывая веселую мелодию.
Мы с Колей тоже не стали задерживаться. Вернулись домой поздно вечером. Наша квартира казалась необычайно огромной, чистой и наполненной свежим воздухом. Никакого запаха шиномонтажа и моторного масла. Персидский ковер радовал глаз, а к книгам снова можно было спокойно подойти. Пуаро сидел на люстре и увлеченно ковырял клювом украденный чек, разрывая его на мелкие кусочки. Увидев нас, он выплюнул бумажку и четко произнес голосом диктора новостей:
— Победа! Выдайте премию! Всем шампанского!
Прошло пять дней.
В субботу утром мы с мужем спокойно пили кофе на кухне, наслаждаясь выходным днем, когда у Коли зазвонил мобильный. На экране высветилось имя «Федя». Коля, не скрывая веселья, нажал кнопку и включил громкую связь, пододвинув телефон ближе к центру стола.
— Коля… — голос брата звучал глухо, хрипло и надтреснуто, словно он не спал неделю и постарел на десять лет. — Выручай, брат. Спасай.
— Что случилось, акула бизнеса? — радостно потёр руки муж. — Торговля поперла в гору? На биржу выходишь? Акции продаешь?
— Они меня достали, Коля… — чуть ли не плакал в трубку Фёдор. — Эти ненормальные покупатели… Они звонят в семь утра в воскресенье! Они приезжают в половине одиннадцатого ночи и требуют открыть дверь! Вчера один вообще приперся, когда я в душе был, стучал в дверь ногами, требовал продать ему свечи зажигания! Я сплю в обнимку с холодным глушителем! Я вчера ночью пошел воды попить, споткнулся в темноте и разбил мизинец на ноге об аккумулятор! Спасите меня… У меня глаз дергается! Я питаюсь только доставкой, потому что к холодильнику не подойти из-за коробок!
— А как же колоссальная экономия на аренде? — невинно поинтересовалась я, придвигаясь поближе к телефону. — И гибкость рабочих процессов? Ты же сам говорил, что это очень выгодно.
Фёдор долго молчал в трубку.
— Оксана, я всё понял, — обреченно сказал родственник. — Я был неправ. Я был сказочным дураком. Я уже нашел нормальное помещение. На окраине города. За любые деньги согласился, лишь бы съехать. Пожалуйста, приедьте, помогите это всё вывезти отсюда! Я оплачу профессиональных грузчиков, я вызову большую грузовую машину, я куплю вам ящик самого дорогого коньяка, только вызволите меня из этого резинового плена! Я больше не могу!
Мы с Колей переглянулись и искренне рассмеялись.
— Извини, Федя, — ответил муж, не переставая смеяться. — Мы сегодня никак не можем приехать. У нас грандиозные семейные дела на весь день. Расписана каждая минута.
— Какие еще дела?! — в панике закричал Фёдор, чувствуя, что помощь ускользает из рук. — Что может быть важнее спасения брата?!
— Нам диван новый должны привезти после обеда, — сказала я с удовольствием. — Большой, шикарный, угловой диван. Будем его в гостиной ставить. Там теперь так много свободного места и такой замечательный свежий воздух! Надо же заполнять пространство уютом.
Фёдор сдавленно пискнул и отключился.
Вечером того же дня мы с Колей сидели на новом, невероятно мягком диване в нашей чистой, просторной гостиной. Книжный шкаф снова был доступен, персидский ковер радовал глаз яркими красками, а в квартире пахло свежесваренным кофе и сладкой выпечкой, а не дешевой резиной.
Пуаро сидел на спинке дивана, тщательно чистил серые перышки и выглядел абсолютно умиротворенным.
Я смотрела в окно на зажигающиеся фонари и думала о том, что иногда совершенно не нужно долго спорить, ругаться и доказывать свою правоту, тратя нервы. Иногда достаточно просто согласиться с железобетонной логикой наглеца и позволить ему самому в полной мере насладиться плодами своей гениальности. В полном объеме. На его собственной территории. Без права досрочного освобождения.
Дочь всё лето работала на даче родителей. Осенью брат увёз урожай, а мать потребовала с неё половину расходов за воду