Суббота у Руслана была единственным днём, когда он не лазил по крышам с дымарём и не выслушивал жалобы жильцов на «ваших кусачих работниц». Он работал городским пчеловодом: двадцать два улья на плоских кровлях бизнес-центров, мёд с привкусом липовых аллей и выхлопов. Алиса называла его «пастухом воздуха» и каждый раз смеялась над собственной шуткой первой.
Сама она чертила карты подземных рек — гидролог-картограф, человек, знающий город снизу. У них был ровно год брака, одна одна квартира, что досталась ей от бабушки, и привычка завтракать стоя у подоконника, пихая друг друга локтями.
— Ты понимаешь, что мы единственная пара в этом доме, у которой ссорятся не люди, а их инструменты? — говорила Алиса. — Твой дымарь против моего нивелира.
— Мой дымарь миролюбив, — отвечал Руслан. — Он усыпляет. А твой нивелир измеряет и выносит приговор.
— Профессиональная деформация. Я всё измеряю.
— Даже меня?
— Особенно тебя. Ты, кстати, просел на три сантиметра за год. Семейное счастье тяжёлое.
В одиннадцать утра в прихожей щёлкнул замок. Алиса как раз дорисовывала изгиб старого русла, спрятанного под площадью, и крикнула, не поднимая головы:
— Если ты принёс ещё одну рамку с мёдом, я тебя выселю в улей!
— Я принёс лучше, — отозвался Руслан. Голос у него был звонкий, счастливый, почти мальчишеский.
Она вышла в коридор и остановилась. Руслан держал за руку мальчика лет пяти, в жёлтой куртке, с пластмассовым динозавром в кулаке. Мальчик серьёзно разглядывал её кроссовки.
— Алиса, — сказал Руслан торжественно, — знакомься. Это Тимофей. Это мой сын. Моя кровь.
Секунду в коридоре было очень тихо. Потом Алиса присела на корточки и протянула руку динозавру, а не ребёнку.
— Здравствуйте, рептилия. Вы хищник?
— Он травоядный, — сказал мальчик. — Но может укусить, если его обижать.
— Разумная позиция. Меня зовут Алиса.
— Я знаю, — кивнул мальчик. — Ты папина новая жена.
Часть вторая. Парк, вата и тысяча вопросов
Руслан выдохнул так, будто с крыши спустился. Он говорил быстро, захлёбываясь: мол, всё сложно, бывшая, Кристина, они разошлись давно, он узнал недавно, он не хотел травмировать, он боялся.
— Ты не кричишь, — сказал он с нежностью. — Алиса, ты золотая. Другая бы устроила тут Хиросиму.
— Зачем кричать при ребёнке, — спокойно ответила она. — Собирайтесь. Едем в парк аттракционов. У меня с собой наличные и крепкие нервы.
— Серьёзно?!
— Абсолютно. Тимофей, вы любите карусели?
— Люблю. Только не те, где вверх ногами. Мама говорит, что меня потом не отмыть.
День был золотой, по-настоящему. Алиса покупала сахарную вату, Руслан проиграл в тире три раза подряд и выиграл на четвёртый зелёного зайца размером с таксу. Тимофей визжал на горке, держался за Алисину руку в комнате страха и сообщил, что она пахнет картой.
— Это бумага и тушь, — сказала Алиса. — Я рисую реки, которые живут под землёй.
— Под землёй живут черви.
— И реки. Их просто никто не видит. Люди ходят по асфальту и не знают, что под ними течёт вода.
— Как папа, — вдруг сказал Тимофей, болтая ногами на скамейке. — Папа тоже под землёй.
— В каком смысле? — Алиса не изменилась в лице. Нивелир в её голове щёлкнул и начал считать.
— Ну он у нас живёт, но как будто его нету. Мама говорит: «Папа есть, но про это нельзя рассказывать тёте Алисе».
Руслан в этот момент стоял в очереди за хот-догами, спиной, довольный, насвистывая.
— А давно папа у вас живёт? — спросила Алиса и поправила мальчику капюшон.
— Всегда. Он мне кроватку собирал. И машину с пультом. А на новый год мы ездили к бабушке Лиде, и мама была в красном платье.
— К бабушке Лиде, — повторила Алиса. — Лидия Аркадьевна?
— Ага. Она мне блины пекла с мёдом. Папиным.
— Красивое платье было у мамы?
— Очень. Мама сказала, что летом будет ещё платье, потому что у меня будет сестра. Только это тайна. — Тимофей прижал палец к губам. — Ты не говори.
— Не скажу, — пообещала Алиса. — Я умею хранить тайны лучше всех в этом городе.
Руслан принёс хот-доги и услышал только смех. Он был уверен, что это смех про горку.
Часть третья. Цифры, которые никто не считал вслух
В четыре они катались на колесе обозрения. Тимофей сидел между ними и показывал пальцем на всё подряд. Алиса смотрела не на город, а на мальчика.
— Руслан, — сказала она спокойно, — сколько Тимофею лет?
— Пять с половиной, — гордо ответил муж.
— Пять с половиной, — повторила она. — Мы женаты год. Встречались восемь месяцев. Значит, ты «узнал недавно» о ребёнке, которому ты собирал кроватку.
— Это он тебе наговорил? — Руслан дёрнулся и тут же улыбнулся широко, как продавец. — Дети всё путают. Он меня видел на фотографиях, вот и…
— Папа, а ты же мне кроватку собирал, — подтвердил Тимофей, не отрываясь от города. — Я помню, ты палец молотком ударил и сказал плохое слово.
— Видишь, — кивнула Алиса. — Сын у тебя с хорошей памятью. Генетика.
— Алиса, давай не здесь.
— Хорошо, не здесь. Тимофей, а бабушка Лида тебя в садик водит?
— Водит. По вторникам. Она говорит, что я её единственный внук и что скоро нас будет двое.
Руслан замолчал. Кабинка медленно опускалась, и вместе с ней опускалось его лицо — Алиса видела это отчётливо, как перелом профиля на чертеже.
— Ты сказала, что не будешь кричать, — выговорил он.
— Я и не кричу. Я считаю. Это моя работа — считать уклоны и объёмы. Я очень хорошо считаю, Руслан.
— Что ты насчитала?
— Что пять с половиной больше года примерно в пять с половиной раз.
Он нервно усмехнулся:
— Ты говоришь как ревизор.
— Я говорю как человек, который только что узнал, что у его мужа есть вторая, более ранняя семья, и она на полном обеспечении. С бабушкой, блинами и красным платьем.
— Это не семья, это обязательства!
— Какое удивительно юридическое слово, — сказала Алиса. — Запомню.
Кабинка остановилась, служитель открыл дверцу. Тимофей вывалился первым, счастливый, потрясая зелёным зайцем.
— Тётя Алиса, ты самая добрая! — крикнул он. — Приходи к нам в гости!
— Приду, — сказала Алиса. — Но, кажется, не сегодня.
Часть четвёртая. «Она приняла его как родного»
В семь вечера Руслан повёз сына домой. Алису он оставил у подъезда и поцеловал в лоб.
— Ты у меня не женщина, а мирный договор, — сказал он. — Я быстро. Отвезу и сразу к тебе.
— Не торопись, — ответила она. — У тебя дела.
Он отвёз Тимофея на Полевую, сдал Кристине с рук на руки, получил чай в дорогу и целых пятнадцать минут нежности. Потом набрал мать прямо из машины, включив громкую связь.
— Встречай героя! — заорал он. — Всё прошло идеально!
— Рассказывай! — потребовала мать. — Я сижу тут как на иголках с самого утра.
— Она не устроила ни-че-го. Ни слёз, ни битых нервов. Сказала «собирайтесь» и повезла нас в парк. Представляешь? Сама вату покупала, сама за билеты платила.
— Святая женщина, — умилилась мать. — Я тебе говорила: такую бери. Тихая, при профессии, с квартирой. Эти карты её — хоть и ерунда, но денежная.
— Она Тимку за руку водила! Он к ней прилип, «тётя Алиса, тётя Алиса». Приняла как родного.
— Значит, можно потихоньку сводить вас всех вместе. Кристина уже спрашивала, когда перестанет прятаться. Ей тяжело, она же в положении.
— Погоди, не гони, — Руслан притормозил на светофоре. — Сначала закрою вопрос с деньгами. Кристине на дом нужно внести до пятнадцатого. Я под залог квартиры всё сделал, бумаги в порядке.
— А Алиса подписала?
— Ну… — он кашлянул. — Подпись есть. Подпись у меня хорошая, тренированная. Она в свои бумаги не лезет, у неё реки под землёй.
— Руслан! — ахнула мать, но тут же засмеялась. — Ладно. Главное, что в семье мир. Ты у меня умный мальчик.
— Я у тебя гениальный мальчик. Всё, подъезжаю. Пойду жену обнимать. Заслужил.
Он поднялся на пятый этаж, насвистывая. Открыл дверь своим ключом. Свет в прихожей не горел.
Часть пятая. Одно слово на листе миллиметровки
В квартире было пусто и аккуратно. Исчезли её кроссовки, исчезла куртка с крючка, исчез тубус с картами, который стоял у стены как часовой. Зелёный заяц из тира сидел на подоконнике, повернутый лицом к двери.
— Алиса? — позвал Руслан. — Я приехал! Ты где?
На столе лежал лист миллиметровки. На нём её рукой, тушью, чётким картографическим почерком было написано одно слово: «Прощай».
Он перечитал. Перевернул лист — чисто. Заглянул в спальню: её половина шкафа пустая, вешалки сдвинуты в сторону. В ванной — ни щётки, ни её флаконов.
— Да это что за цирк, — пробормотал он и набрал номер. «Абонент недоступен». Набрал снова. Снова. На восьмой раз он сел на табурет в коридоре и набрал мать.
— Она ушла! — выпалил он. — Собрала вещи и ушла! Оставила бумажку с одним словом!
— Как ушла? — не поняла Лидия Аркадьевна. — Она же весь день вату покупала!
— Вот и я не понимаю! Она не кричала! Она не ругалась! Она со мной за руку шла! Что я сделал не так?!
— Ты ничего не сделал. Женщины иногда пугаются. Погуляет у подружки и вернётся, куда ей идти, квартира же её.
— Квартира её, — медленно сказал Руслан, и в этот момент телефон пискнул.
Пришло сообщение. Не от Алисы — с незнакомого номера, подпись «Адвокат Е. Головко».
«Руслан Игоревич, добрый вечер. Я представляю интересы Алисы Дмитриевны. Сегодня в 17:40 поданы: заявление о расторжении брака и заявление в полицию по факту подделки подписи в кредитном договоре под залог её единственного жилья. Аудиозапись вашего телефонного разговора с Лидией Аркадьевной, состоявшегося в 19:34, приобщена. Громкая связь в машине с включённым видеорегистратором — не лучший выбор. Также направлено обращение в банк о приостановке операций. Прошу не звонить моей клиентке. И ещё завтра к 18:00 прошу освободить квартиру».
Он читал и не дышал. Потом вскочил, уронив табурет, и заорал в трубку так, что в подъезде залаяла собака:
— Мама! Мама!! Она меня записала! Она ВСЁ записала!!
— Что?! — взвизгнула Лидия Аркадьевна. — Какая запись?! Руслан, ты что несёшь?!
— Регистратор! В машине! Я при нём с тобой про подпись говорил!! Про Кристину!! Про деньги!!
— Выключи! Удали!! Немедленно удали!
— Поздно!! — он метался по коридору, хватая себя за голову. — Она не кричала, понимаешь?! Она не кричала весь день, потому что она ЗНАЛА! Она меня весь день измеряла, как свою яму!
В трубке что-то грохнуло, потом раздался голос матери, сорванный, незнакомый:
— Руслан… нам же нечем платить. Нечем! Дом Кристины… пятнадцатое…
— Да какое пятнадцатое!! — закричал он. — Мне статья светит!! Мама, мне статья!! И мне адвокат сообщал, чтобы я к завтрашнему вечеру освободил квартиру. Освободил!
Телефон снова пискнул. Второе сообщение, короткое, с того же номера:
«И последнее. Алиса Дмитриевна просила передать дословно: «Я рисую то, что спрятано под землёй. Ты оказался очень неглубоко»».
Он стоял в тёмной прихожей, держал телефон в обеих руках, и из комнаты на него смотрел зелёный заяц, выигранный в тире
– А ты что делаешь на моем юбилее? Я приглашала только сына! Пошла вон! – с насмешкой сказала свекровь невестке