Семнадцать лет однокурсники Олега считали наш дом своим постоянным местом встречи. За пять недель до большого юбилея муж решил при них объяснить, чего на самом деле стоит моя помощь. Я не стала спорить и убрала со стола совсем не еду.
— Вера у меня в серьёзных делах не разбирается. Ей бы за столом сидеть да смотреть, что подали. Это у неё лучше всего получается, — сказал Олег и засмеялся.
За столом сидели пять человек. Никто не поддержал его сразу, но этого оказалось достаточно. Он сам смеялся так уверенно, будто только что рассказал особенно удачную историю про собственную жену.
Лидия отвела глаза. Борис покрутил в пальцах ручку. Геннадий, который минуту назад обсуждал аренду проектора, уставился в лист с подсчётами.
Я сидела напротив мужа и смотрела на бумажную схему расстановки столов.
Мы собирались не просто на обычную встречу.
Через пять недель исполнялось тридцать пять лет с выпуска их институтской группы. Олег учился вместе с этими людьми, а я появилась в их компании позже, когда вышла за него замуж.
Последние семнадцать лет почти все ежегодные встречи проходили у нас.
Сначала это случилось случайно. Кто-то не смог договориться с кафе, у кого-то заболели дети, и я сказала, что двенадцать человек вполне поместятся в нашей гостиной.
На следующий год пришли четырнадцать.
Потом восемнадцать.
Кто-то начал приезжать с мужем или женой. Кто-то привёз взрослую дочь, потому что не с кем было оставить ребёнка. Один год приехал однокурсник Олега из Тюмени, которого не видели почти двадцать лет.
Компания росла, менялась, редела и снова собиралась.
И каждый год примерно за месяц до встречи начинались звонки.
Кто будет.
Кто не сможет.
Кому нельзя острое.
Кто приезжает поездом и просит подсказать гостиницу.
Кто опять перепутал дату.
Кто обещал принести фотографии, но непременно забудет.
У кого новый телефон.
Кому нужно напомнить дважды, а кому лучше не звонить во время работы.
Я знала всё это не потому, что обладала невероятной памятью. Просто много лет записывала.
На большой юбилей ожидалось около тридцати человек. Поэтому в тот вечер у нас собралась маленькая организационная группа: Лидия с Борисом, Геннадий и Ирина.
Олег должен был заниматься программой и общими тостами. Борис вызвался найти проектор. Геннадий отвечал за фотографии группы времён института.
Я собирала подтверждения, думала о столах, еде и времени приезда.
Ничего необычного.
Пока Лидия не сказала:
— Вера, ты хотя бы в этот раз сама сядешь с нами с начала вечера? Я сколько помню, ты всегда первые два часа куда-то исчезаешь. То встречаешь кого-нибудь, то на кухне, то стол переставляешь.
— Постараюсь всё приготовить заранее.
— Ты каждый год так говоришь, — улыбнулась Лидия. — Если бы не ты, наши встречи давно бы закончились на сообщении «надо как-нибудь собраться».
Олег поморщился.
Я заметила, потому что тридцать один год знала его лицо.
— Не преувеличивай, Лида, — сказал он. — Люди приходят не ради Вериной селёдки.
— Я не про селёдку.
— А про что? Позвонить людям и поставить тарелки большого ума не надо.
Лидия собиралась ответить, но Олег уже посмотрел на меня.
— Вера у меня в серьёзных делах не разбирается. Ей бы за столом сидеть да смотреть, что подали. Это у неё лучше всего получается.
И засмеялся.
До этого вечера Олег тоже шутил про меня при друзьях. Иногда неудачно. Иногда неприятно.
Но прежде в его словах оставалась хотя бы возможность потом сказать: «Неудачно получилось».
Сейчас он смотрел на остальных и ждал признания собственной остроумности.
— Олег, это уже лишнее, — сказала Ирина.
Он махнул рукой.
— Все теперь такие чувствительные. Мы тридцать лет знакомы, а слова сказать нельзя.
Я поднялась из-за стола.
— Вера, ты куда? — спросила Лидия.
— Сейчас вернусь.
Я прошла на кухню и открыла нижний ящик, где лежали пакеты для мусора.
Вытащила самый большой, новый.
Вернулась в комнату.
Олег покосился на пакет.
— Ты решила уборку начать посреди разговора?
Я ничего ему не ответила.
На верхней полке шкафа лежала коробка с вещами, которые мы использовали почти на каждой встрече. Я сняла её.
Первой в пакет отправилась длинная гирлянда с цифрами. Мы меняли только последние номера, поэтому часть элементов использовали много раз.
Потом пластиковые рамки для старых фотографий.
Таблички для столов.
Два удлинителя.
Коробка с прищепками для снимков.
Рулон плотной бумаги, из которой обычно делали подписи под фотографиями.
Лидия наблюдала за мной всё тревожнее.
— Вера, что ты делаешь?
— Собираю вещи для юбилея.
— В мусорный пакет?
— Он новый и большой. Коробка разваливается.
Олег усмехнулся.
— Началось представление.
Я достала из ящика комода папку с текущей подготовкой. Там лежал список тех, кто подтвердил участие, несколько телефонов, схема столов и пометки о том, кто что обещал принести.
Положила папку перед Лидией.
— Здесь всё, что уже собрано. Семнадцать человек подтвердили точно. Ещё шестеро думают. Возле фамилий есть телефоны.
Лидия не взяла папку.
— Зачем ты мне это отдаёшь?
— Потому что юбилей через пять недель.
— Я дату помню. Я не понимаю другого.
— Я больше его не организую.
Олег засмеялся снова, но уже короче.
— Ну вот. Пошла демонстрация.
Борис посмотрел на него.
— Я бы на твоём месте сейчас не шутил.
— А что такого произошло? Я сказал, что Вера не занимается серьёзными вещами. Это правда.
Я взяла пакет за завязки и поставила рядом с Лидией.
— Забери, пожалуйста. Вещи пригодятся.
— Вера, я не могу просто унести всё это.
— Можешь. Оно для встреч и собиралось.
Олег отодвинул стул.
— Оставь пакет на месте. Никто никуда ничего не понесёт.
Я повернулась к нему.
— Ты хочешь организовать юбилей?
— Конечно, хочу. Это моя группа.
— Тогда организуешь.
— Я и так организую.
— Теперь действительно будешь.
Он посмотрел на остальных.
— Вы это слышите? Человека немного задели, и она решила сорвать юбилей.
— Я ничего не срываю. Дата есть. Люди есть. Помещение пока есть. Список я передала.
— Какое ещё «пока»?
— Если хочешь проводить юбилей здесь, проводи. Только я не занимаюсь едой, звонками, размещением гостей, фотографиями, уборкой и программой.
— Ты сейчас перечислила половину бытовых мелочей.
— Значит, тебе будет нетрудно.
Лидия наконец взяла папку.
— Давайте сегодня закончим. Уже всё равно ничего нормального не обсудим.
Она протянула пакет Борису.
Олег смотрел на него так, будто Борис выносил из квартиры семейную реликвию.
— Вы серьёзно потащите это домой?
Борис пожал плечами.
— Раз Вера отдаёт, заберу в машину. Потом разберёмся.
Через десять минут гости ушли.
Олег проводил их до двери и вернулся в комнату.
На столе остались чашки, тарелки с закусками и схема расстановки мебели, которую Лидия не заметила.
Олег поднял лист.
— Ну и что это было?
— Ты же всё видел.
— Я видел обиженную женщину с мусорным пакетом.
— Значит, мы смотрели на разное.
— Ты собираешься пять недель изображать принципиальность?
— Я ничего изображать не собираюсь.
— Люди придут сюда. Ты будешь сидеть в спальне и делать вид, что не замечаешь тридцать гостей?
— Если ты решишь проводить встречу здесь, заранее скажи, что именно собираешься делать с квартирой. Я не против гостей. Я против того, чтобы обслуживать встречу после сегодняшнего разговора.
Олег поставил тарелки одну на другую.
— Слово «обслуживать» ты специально выбрала погрубее?
— Я выбрала точнее.
— Вера, не смеши меня. Ты сама любишь эти встречи.
— Люблю.
— Тебе нравится готовить.
— Иногда нравится.
— Тебе нравится, когда люди благодарят.
— Нравится.
— Тогда зачем этот цирк?
Я посмотрела на мужа.
— Потому что добровольно делать то, что тебе нравится, и быть человеком, чья единственная ценность в том, что он накормит остальных, — разные вещи.
— Я сказал глупость.
— Пока гости были здесь, ты утверждал, что сказал правду.
— Прицепилась к формулировке.
Он отнёс тарелки на кухню и вернулся.
— Хорошо. Хочешь доказать, что без тебя всё рухнет?
— Я ничего не хочу доказывать.
— Тогда чего хочешь?
— Чтобы ты организовал свою встречу.
— Организую.
— Отлично.
Олег постоял несколько секунд, ожидая продолжения.
Продолжения не было.
— Думаешь, я не справлюсь?
— Я думаю, у тебя пять недель.
— Мне хватит двух.
— Тогда тем более всё хорошо.
Он сел за стол, нашёл телефон и открыл общий чат.
Впервые за семнадцать лет я не подсказала, кому из его однокурсников лучше звонить лично.
Первые три дня Олег был почти весёлым.
Он составил в чате голосование по меню. Нашёл кейтеринг. Позвонил человеку, у которого можно взять складные стулья. Договорился с Борисом о проекторе.
В четверг вечером показал мне экран телефона.
— Видишь, всё движется.
— Вижу.
— Двадцать два человека подтвердили.
— Хорошо, что отвечают.
— Еду привезут готовую. Никакой кухни до трёх ночи.
— Это разумно.
— Уборку закажу на следующий день.
— Тоже разумно.
Он нахмурился.
— Ты даже не расстроилась.
— А должна была?
— Ты будто ждала катастрофы.
— Это ты решил, что я чего-то жду.
Олег действительно справлялся с частью дел быстрее меня. У него была привычка звонить человеку и сразу требовать конкретный ответ. Он легко договаривался о цене, не стеснялся переспрашивать и умел заставить собеседника перезвонить вовремя.
Я никогда не считала мужа неспособным.
Проблемы начались там, где не было одной конкретной задачи.
Сначала позвонила Тамара, жена его однокурсника Михаила.
— Верочка, Олег написал про еду. Ты ему сказала, что у Миши после операции строгая диета?
— Я не занимаюсь меню в этот раз. Напиши Олегу.
— Да я написала. Он ответил, что будет много вариантов.
— Тогда лучше уточни, какие именно.
— Раньше я тебе просто говорила.
— В этот раз скажи ему.
Тамара помолчала.
— Вы поссорились?
— Мы изменили распределение обязанностей.
— Ничего себе формулировка.
— Зато точная.
Через час позвонил Юрий из Калуги.
— Вера, мы с Ниной всё-таки приедем. Только будем поздно. Куда лучше машину поставить?
— Юра, напиши Олегу. Он занимается встречей.
— Я ему писал про другое. Он сказал, что парковку потом решит.
— Значит, решит.
— Ты заболела?
— Я здорова.
— Тогда почему я должен Олега спрашивать про парковку?
— Потому что в этом году организатор он.
Юрий рассмеялся.
— Наконец-то повысили человека.
Я тоже улыбнулась.
— Пожалуй, в этот раз должность ему досталась целиком.
На шестой день Олег спросил:
— Где у тебя список супругов?
— В папке, которую я отдала Лиде.
— Там фамилии выпускников.
— Возле каждого я писала, сколько человек планирует прийти.
— У двоих ничего нет.
— Значит, на тот момент они не ответили.
— Ты можешь просто сказать, кто обычно приходит с женой?
— Могу вспомнить нескольких. Но точный ответ всё равно нужно получить у них.
— Я спрашиваю тебя, а ты читаешь лекцию.
— Я отвечаю на вопрос.
Он ушёл раздражённый.
На следующей неделе оказалось, что Геннадий собрал фотографии только до третьего курса. Фотографии после выпуска хранились у разных людей. Раньше я заранее писала каждому и просила прислать десять-пятнадцать снимков.
Олег отправил общее сообщение в чат.
Через два дня пришло сто восемь фотографий.
Половина была без подписей.
Некоторые повторялись по четыре раза.
Пять человек прислали фотографии домашних животных.
Кто-то загрузил снимок дачи.
Лидия позвонила мне вечером.
— Ты раньше как с фотографиями разбиралась?
— Просила присылать лично мне и писать год, место и людей на снимке.
— Поэтому у тебя в старых подборках всё подписано?
— Поэтому.
— Где они находятся?
— У меня дома есть два контейнера с распечатанными фотографиями. Электронные копии тоже сохранились.
Лидия замолчала.
— Вера, я сейчас задам вопрос, только ты не сердись.
— Задавай.
— Ты можешь отдать архив? Не заниматься им, не делать презентацию. Просто передать, чтобы мы сами разобрали.
Я посмотрела на шкаф в кабинете.
Там стояли два прозрачных контейнера.
В первом были институтские фотографии, которые люди приносили годами. Во втором — снимки уже с наших встреч.
Мне хотелось ответить, что архив останется дома.
Не из вредности.
Эти фотографии собирала я. Подписывала я. Некоторые восстанавливала в копицентре, потому что оригиналы выцвели.
Но потом представила двадцать пять человек, которые ни разу не говорили мне ничего унизительного и просто хотели увидеть себя молодыми.
— Отдам, — сказала я. — Только приезжай сама. Я покажу, как там всё разложено.
— Спасибо тебе.
— Лида, я передаю архив группе. Я не возвращаюсь в организацию.
— Я поняла.
— Мне важно, чтобы ты действительно поняла.
— Теперь уже понимаю гораздо лучше, чем неделю назад.
Она приехала в субботу.
Я вынесла контейнеры в гостиную и показала, что фотографии лежат по периодам. В отдельном конверте были снимки с преподавателями. Ещё один конверт хранил фотографии тех однокурсников, которых уже не было в живых.
Лидия перебирала подписи.
— Ты сама всё это делала?
— Не сразу. За много лет.
— Я думала, у тебя просто коробка со старыми снимками.
— Так и начиналось.
Она нашла фотографию первой встречи у нас дома.
— Смотри, Олег какой.
На снимке муж стоял в дверях с подносом. Мне было тридцать восемь. Я сидела на диване между двумя женщинами и смеялась.
— Это ещё был тот год, когда он сам носил еду, — сказала я.
Лидия засмеялась.
— Значит, исторические доказательства существуют.
Я закрыла контейнер.
— Не надо делать из Олега чудовище. Он привык.
— Быстро ты его защищаешь.
— Я его не защищаю. Мне самой долго было удобно так жить. В какой-то момент мне перестало быть удобно, а он этого не заметил.
— После той фразы я бы вообще никому ничего не отдала.
— Тогда наказание досталось бы не только ему.
Лидия посмотрела на меня внимательнее.
— Вот поэтому он и уверен, что ты в конце концов всё доделаешь.
Эта мысль мне не понравилась.
Не потому, что она была новой.
Потому что Лидия сказала её вслух.
Через несколько дней мы встретились у Лидии.
Она попросила меня приехать на час и помочь разобраться, какие фотографии стоит сканировать заново.
Когда я вошла, за столом уже сидели Борис, Геннадий и Ирина.
Олег появился минут через двадцать.
Он увидел меня, снял куртку и довольно улыбнулся.
— Ну вот, поупрямилась и вернулась.
Я продолжила раскладывать фотографии.
— Я передаю архив Лиде.
— Конечно. С него обычно и начинаешь.
Лидия подняла голову.
— Олег, Вера сразу сказала, что помогает только с архивом.
— Лидочка, я тридцать один год с ней живу. Знаю, чем заканчиваются такие заявления.
— Пока твоё знание работает не очень хорошо, — заметил Борис.
Олег посмотрел на него.
— Вы теперь всей группой решили воспитывать меня?
— Никто тебя не воспитывает. Мы пытаемся провести юбилей.
Олег сел.
— Юбилей пройдёт. Я договорился с едой, со стульями и с музыкой. Осталось несколько мелочей.
Ирина открыла блокнот.
— Не несколько. У нас двадцать девять подтверждённых человек. Восемь едут парами. Один человек приезжает только к девяти. Двое не едят мясо. У Михаила отдельные ограничения. Проектор Борис нашёл, но экран в вашей гостиной перекрывает проход на кухню.
— Отодвинем стол.
— Тогда не хватит мест.
— Добавим стулья.
Борис покачал головой.
— Тридцать семь человек в вашей квартире уже не помещаются нормально. Раньше нас столько не было.
— Помещались и больше.
— Олег, двадцать девять выпускников и супругов уже дали тридцать семь. Ещё трое пока думают.
Олег посмотрел на меня.
— Вера, у нас сколько максимум было?
Я не ответила сразу.
— Тридцать два.
— И нормально сидели.
— Двое тогда ушли раньше ужина, а четверо сидели на складных табуретах в проходе.
— Но встречу провели.
— Провели.
Он повернулся к Борису.
— Вот видишь.
Лидия закрыла папку.
— Я предлагаю снять зал.
Олег даже не сразу понял.
— Какой зал?
— Борис нашёл помещение при культурном центре. Там столы, кухня для кейтеринга, экран и сорок пять мест.
— Мы тридцать пять лет выпуска отмечаем не в районном клубе.
— Там нормальный зал.
— У нас всегда собирались дома.
— У вас собирались семнадцать лет, — сказала Лидия. — До этого собирались в других местах. Это не государственный праздник с утверждённым адресом.
Олег посмотрел на меня.
— Это твоя идея?
— Я про зал узнала сейчас.
— Удобно получилось.
— Что именно?
— Ты устроила показательную забастовку, и теперь встречу ещё из дома выносят.
Я почувствовала то, чего не ожидала.
Мне стало жалко.
Не Олега.
Наш дом.
На этих встречах я знала, куда поставить лишнее кресло. Знала, кто первым приходит. Знала, что Геннадий всегда заглянет на кухню и спросит, чем помочь, а через минуту исчезнет обратно к остальным. Знала, что Лидия непременно оставит свою сумку в спальне, потому что терпеть не может вешать её в общей прихожей.
Семнадцать лет памяти были привязаны к комнатам.
И сейчас я сама стала причиной, по которой встреча могла уйти отсюда.
На несколько секунд мне очень захотелось сказать: «Ладно, давайте в последний раз сделаем всё как обычно».
Я уже представила, как быстро верну подготовку под контроль.
Позвоню тем, кто не ответил.
Переделаю столы.
Закажу ещё один складной стол.
Разделю доставку на две части.
И через пять недель все скажут, что праздник удался.
А Олег снова будет в центре комнаты рассказывать, как здорово мы собираем людей.
— Вера? — спросила Лидия.
Я посмотрела на неё.
— Я считаю, что зал разумнее.
Олег усмехнулся.
— Конечно.
— Не из-за нашей ссоры. Людей действительно больше, чем помещается дома.
— Раньше ты всегда находила способ.
— Раньше я считала это своей задачей.
— А теперь решила наказать всех.
Ирина отложила ручку.
— Олег, перестань. Никто не отменяет встречу. Мы просто проводим её в другом месте.
— Для вас это просто помещение.
— А для тебя что?
Он не ответил.
Я ответила за себя:
— Для меня тоже не просто помещение. Мне жаль, что встреча уходит из нашего дома.
Олег посмотрел на меня уже без усмешки.
— Тогда зачем ты это делаешь?
— Потому что жаль — не значит, что надо вернуть всё как было.
Мы закончили с архивом около девяти.
Я передала Лидии электронные копии и список подписей к самым старым фотографиям.
Потом собрала свою сумку.
— Вера, подожди, — сказал Олег. — Мы вместе поедем.
— Поедем вместе. Я закончила.
— А меню?
— Что с ним?
— Ирина хочет согласовать завтра.
— Пусть согласует.
— Ты же теперь здесь.
— Я была здесь ради архива.
Он посмотрел на остальных.
— Вы видите, как она специально упирается?
Лидия ответила раньше меня:
— Вижу другое. Ты до сих пор считаешь, что если Вера зашла в комнату, она снова отвечает за всё.
Олег поднялся.
— Мне достаточно семейных разборок дома.
— Тогда не устраивай их здесь, — сказал Борис.
Домой мы ехали вдвоём.
Олег почти всю дорогу смотрел в окно.
У подъезда он спросил:
— Ты довольна, что встречу у нас отобрали?
— Никто её не отобрал.
— Семнадцать лет люди шли к нам.
— Я это помню.
— Для тебя это ничего не значит?
— Если бы ничего не значило, мне было бы гораздо проще.
Он впервые за две недели не нашёл ответа сразу.
В день юбилея я проснулась в восемь.
Раньше в такие дни вставала около шести.
Сначала проверяла духовку. Потом считала стулья. Затем звонила тому, кто обещал приехать первым и помочь двигать стол.
В этот раз дома было тихо.
Олег ушёл около десяти. Ему нужно было встретить человека с аппаратурой и помочь Борису с оформлением зала.
Перед выходом он заглянул в комнату.
— Ты во сколько приедешь?
— К четырём.
— Начало в четыре.
— Поэтому и приеду к четырём.
— Люди обычно раньше подходят.
— Я знаю.
Он постоял возле двери.
— Лида просила всех из орггруппы быть в три.
— Я не в орггруппе.
— Я помню.
Сказал он это без привычной насмешки.
Когда за ним закрылась дверь, у меня неожиданно оказалось свободное утро.
Не торжественное.
Не символическое.
Просто свободное.
Я сходила в магазин за колготками, которые забыла купить накануне. Потом позвонила сестре. После обеда спокойно оделась.
В зал приехала без пакетов.
Это оказалось непривычнее всего.
У входа стоял Геннадий и пытался прикрепить к стене плакат.
— Вера, слава богу. Скажи, на какую высоту ты обычно это вешала?
— На ту, с которой удобно читать.
— Очень полезный совет.
— Ген, я сегодня гость.
Он засмеялся.
— Уже слышал. Хорошо, буду развивать самостоятельность.
В зале действительно было не идеально.
Один стол стоял криво.
Карточки с именами напечатали слишком мелко.
Кейтеринг привёз салаты раньше горячего почти на час.
На экране сначала не открылась презентация.
Никто от этого не умер.
Люди приходили, раздевались, находили знакомых и начинали разговаривать ещё в коридоре.
Лидия подбежала ко мне.
— Вера, ты пришла. Я боялась, что передумаешь.
— Почему я должна была передумать?
— Не знаю. Просто боялась.
Она обняла меня.
— Архив сработал. Геннадий полночи сидел.
— Он теперь знает, почему я всегда начинала фотографии заранее.
— Он уже сообщил это всем, кому успел.
Олег стоял возле проектора и разговаривал с двумя однокурсниками.
Он заметил меня, кивнул, но не подошёл.
Я села рядом с Ириной.
В первые десять минут мне хотелось встать пять раз.
Поправить тарелки.
Переставить бутылки с водой.
Спросить, почему салфетки лежат только с одной стороны.
Проверить, хватает ли вилок.
На шестой раз я поймала себя на том, что просто вижу проблему и не обязана немедленно превращаться в её решение.
Борис сам принёс салфетки.
Лидия попросила официанта добавить приборы.
Кто-то из мужчин переставил стол.
Праздник продолжался.
Горячее подали ближе к шести.
Я сидела на своём месте и ела вместе со всеми.
Не после того, как последнему положили салат.
Не стоя возле кухонного стола.
Не между двумя походами за посудой.
Обычная горячая еда оказалась странно непривычной частью собственной жизни.
— Ты сегодня подозрительно хорошо сидишь, — сказал Геннадий.
— Тренируюсь.
— У тебя получается.
— Спасибо за поддержку.
Олег услышал и недовольно посмотрел в нашу сторону, но ничего не сказал.
После первой части включили фотографии.
На экране появились институтские аудитории, стройотряд, общежитие, свадьбы, дети, первые встречи.
Потом дошли до снимков у нас дома.
На одном Олег стоял в центре комнаты с поднятым бокалом.
На другом я несла из кухни блюдо.
На третьем мы оба сидели среди гостей.
Лидия, которая вела эту часть вечера, сказала:
— Вот здесь уже начинаются наши многолетние домашние встречи. Я раньше думала, что они сами собой возникали каждый год. Последний месяц сильно расширил мои знания об устройстве самозарождающихся праздников.
Люди засмеялись.
Олег тоже улыбнулся, но губы у него напряглись.
— Поэтому спасибо всем, кто в этот раз тащил кусок работы, — продолжила Лидия. — Борису за помещение и технику, Ирине за еду, Геннадию за фотографии. И Вере за архив, без которого половина презентации состояла бы из наших котов и дачных участков.
Засмеялись громче.
Я подняла ладонь.
— Коты были очень достойные.
Кто-то с дальнего стола крикнул:
— Давайте в следующий раз отдельный вечер для котов.
Разговор ушёл в другую сторону.
Никто не произнёс торжественной речи о моём многолетнем труде.
И мне неожиданно понравилось именно это.
Не требовалось превращать меня в мученицу, чтобы признать простую вещь: работа существовала.
К девяти люди начали обсуждать следующую встречу.
Раньше вопрос решался автоматически.
— Олег, в следующем году как обычно у вас?
В этот раз первым спросил Юрий:
— Ну что, где теперь встречаемся? Этот зал вроде нормальный.
Олег отодвинул стакан.
— В следующий раз можно вернуться домой. Сегодня юбилей, поэтому людей много, а обычная встреча меньше.
Я ничего не сказала.
Лидия посмотрела на Ирину.
— Я бы не возвращалась к старой схеме.
— Почему? — спросил Олег.
— Потому что мы за этот месяц наконец поняли, сколько всего каждый год сваливали на одного человека.
— Можно нанимать уборку и заказывать еду.
— Дело не только в еде.
Борис поддержал:
— Давайте вообще делать по очереди. Кто отвечает за следующий год, тот выбирает место и собирает небольшую команду.
— Мы теперь профсоюз организаторов создадим? — усмехнулся Олег.
— Называй как хочешь. Зато никому не придётся семнадцать лет подряд быть ответственным.
Геннадий поднял руку.
— Я за. Только фотографии больше никогда не беру.
— Возьмёшь через три года, когда забудешь нынешнюю ночь, — сказала Ирина.
Разговор оживился.
Предложения летели со всех сторон.
Кто-то хотел пикник.
Кто-то предлагал небольшое кафе.
Юрий сказал, что через год готов заняться организацией вместе с женой.
Олег сидел рядом со мной и не вмешивался.
Через несколько минут наклонился.
— Ты этого хотела?
— Чего именно?
— Чтобы у нас больше не собирались.
— Я хотела больше не отвечать за встречу автоматически.
— Получилось даже лучше. Теперь я тоже здесь никто особенный.
— Ты здесь однокурсник. По-моему, ради этого все и собираются.
Он посмотрел на меня.
— Тебе легко говорить.
— Почему?
— Потому что это не твоя группа.
Я повернулась к нему.
— Вот именно поэтому особенно интересно, что семнадцать лет большая часть подготовки была моей.
Олег отвёл взгляд.
Он больше не спорил.
В тот вечер я впервые досидела до общей фотографии.
Не потому, что раньше меня на ней не было.
Была.
Просто обычно перед снимком меня трижды звали из кухни.
Теперь я стояла рядом с Лидией, пока Геннадий пытался настроить таймер и ругался на собственный телефон.
Фотография получилась со второго раза.
На первой Борис закрыл глаза.
На второй все смотрели в камеру.
Нормальная фотография.
Без доказательств победы.
После одиннадцати люди начали расходиться.
Мы помогали складывать стулья, потому что тут уже никто не делил обязанности на организаторов и гостей.
Я собирала пустые рамки со столов, когда увидела Лидию возле сцены.
Рядом с ней лежал большой чёрный пакет.
Тот самый.
Я узнала его по маленькому надрыву возле ручки. Борис сделал его в первый вечер, когда зацепил пакет дверцей машины, а потом заклеил прозрачной лентой.
Внутрь снова отправлялись гирлянды, рамки, таблички, прищепки и удлинитель.
— Дожил пакет до торжественного вечера, — сказала я.
Лидия рассмеялась.
— Он оказался крепче половины наших планов.
Юрий подошёл с женой.
— Это всё куда?
— Вам, — ответила Лидия.
Он отступил.
— Почему нам?
— Потому что ты сам вызвался на следующий год.
— Я думал, это пока общая идея.
— Общая идея уже назначила тебя ответственным.
Его жена забрала пакет у Лидии.
— Давай сюда. Пока он не передумал.
Юрий посмотрел на неё.
— Нина, ты очень быстро освоилась с властью.
— Я тридцать четыре года готовилась.
Олег подошёл как раз в тот момент, когда Нина завязала пакет.
— А это зачем они забирают?
Лидия удивилась.
— Чтобы на следующий год не искать всё заново.
— Это наши вещи.
Я посмотрела на мужа.
— Я отдала их группе пять недель назад.
— Ты их собирала.
— Поэтому могла отдать.
Олег нахмурился.
— Можно было оставить дома. Вдруг ещё пригодятся.
Нина подняла пакет.
— Пригодятся. Именно поэтому забираю.
Юрий забрал у неё второй контейнер с рамками.
— Олег, в следующем году придёшь и будешь критиковать нашу организацию.
— Я это умею, — ответил муж.
— Тогда задача по силам.
Юрий с Ниной пошли к выходу.
Олег несколько секунд смотрел им вслед.
— Представляешь, теперь эту историю мне будут припоминать каждый год.
— Какую именно?
— Как я открыл рот у нас дома, а через месяц лишился собственного юбилея.
— Юбилей состоялся.
— Ты понимаешь, о чём я.
— Понимаю.
Он вздохнул.
— Я до старости буду жалеть, что тогда начал умничать при Лиде.
— Возможно, дело было не в Лиде.
— Я знаю.
Мы не стали разбирать наш брак возле складных стульев и пустых коробок.
Это был отдельный разговор, и одного юбилея для него было мало.
Возле выхода Нина пыталась удержать дверь плечом, пакет мешал ей пройти. Я подошла и придержала дверь.
— Спасибо, Вера.
— Береги комплект. Там половине вещей лет десять.
— До следующего года доживут.
Она вынесла пакет на улицу.
Раньше после каждой встречи эти вещи возвращались со мной домой.
Теперь они поехали в другую сторону.
И впервые за семнадцать лет это означало не конец нашей традиции, а то, что у неё наконец появилось больше одного хозяина.
Вот почему мотор вдруг жрет масло в 10 раз больше