Привет. Просто привет. Так муж передал мне приглашение на юбилей своей матери. Я стояла у плиты, помешивала суп и сначала даже не поняла, о чём он говорит. Дмитрий вошёл на кухню, сел за стол, повертел в руках солонку и сказал:
— Мать звонила. Просила передать тебе привет.
— Привет? И всё?
— Ну… да. Просто привет.
— Дим, а юбилей когда?
— Через две недели. Но там… родня, свои. Ты же понимаешь.
Я выключила плиту. Суп продолжал булькать, но я уже не видела его. Семь лет замужем. Семь лет я покупала подарки от всей семьи, выбирала скатерти, заказывала торты, мирила Дмитрия с его матерью после очередной ссоры. А теперь мне передают просто привет.
— Ты же не обидишься? — спросил он.
Я посмотрела на него. В его глазах было что-то похожее на страх. Он боялся не того, что мне больно. Он боялся, что я устрою сцену. Что придётся выбирать. Что мать снова скажет, что он плохой сын.
— Поняла, — сказала я.
Ушла в спальню, закрыла дверь. Достала телефон. Отец ответил после второго гудка.
— Пап, можно я приеду? Сегодня.
— Что случилось?
— Ничего. Просто хочу к тебе.
Он помолчал. Я слышала, как он дышит. Потом сказал:
— Приезжай. Чайник поставлю.
Я собрала сумку. Дмитрий сидел в гостиной, смотрел телевизор. Он даже не обернулся. Я прошла мимо, и только у двери он спросил:
— Ты куда?
— К отцу.
— Надолго?
— Не знаю.
Дверь я закрыла тихо. Не хлопнула. В этом было что-то страшнее, чем скандал. Я просто ушла, как уходят навсегда.
Ночная дорога была пустой. Два часа за рулём. Я вспоминала, как свекровь в первый год нашего брака сказала: «Ты у нас девочка с характером, но ничего, обломаем». Я тогда засмеялась. Думала, шутит. Потом были годы, когда она решала, где мы будем отмечать Новый год, какие шторы повесить в нашей квартире, когда рожать детей. Дмитрий молчал. Всегда молчал. А я платила. За подарки, за застолья, за её лечение. Потому что «ты же жена, ты должна».
Отец встретил на пороге. Не спрашивал, не утешал. Просто обнял и пошёл на кухню. Налил чай, поставил передо мной банку варенья.
— Ты не в первый раз сюда приезжаешь ночью, — сказал он. — В прошлый раз ты тоже говорила, что всё нормально.
— Пап, не надо.
— Не буду. Пей чай.
Я уснула мгновенно. Как будто выключили свет. А утром телефон разрывался. Четырнадцать пропущенных от Дмитрия. Три от свекрови. Сообщение от неё: «Ирина, немедленно позвони. Это срочно».
Я не перезвонила. Пошла на кухню, сварила кофе. Отец уже ушёл в гараж. За окном моросил дождь. Я пила кофе и смотрела на телефон. Он звонил снова. Я сбрасывала.
А в это время в квартире свекрови происходило то, чего она не ожидала. Праздничный ужин в честь её шестидесятипятилетия закончился вчера поздно вечером. Гости разошлись. Официанты убрали посуду. Утром в ресторан пришла женщина из бухгалтерии и положила на стол перед Валентиной Петровной счёт. Восемьдесят семь тысяч четыреста рублей. Неоплаченный.
Валентина Петровна сначала не поняла. Она смотрела на бумагу и хлопала глазами.
— Как неоплаченный? Я думала, Ирина заплатит. Она всегда всё решает.
— Кто такая Ирина? — спросила женщина.
— Невестка моя. Она должна была.
— В договоре указано ваше имя. Заказ оформлен на вас. Вы подписывали.
Валентина Петровна побледнела. Она схватила телефон и позвонила сыну.
— Димка, там счёт! Никто не заплатил! Я думала, Ирка заплатит, она же всегда всё решает!
— Мам, она уехала. К отцу.
— Куда уехала?! А кто платить будет?!
— Я не знаю, мам. Я не знаю.
Он сказал это так растерянно, что Валентина Петровна поняла: сын не поможет. И тогда она позвонила мне. Я не взяла трубку. Она позвонила ещё раз. Я сбросила. Тогда она написала: «Ты не пришла, но деньги за банкет оставила? Или как?»
Я прочитала это сообщение и почувствовала, как внутри всё сжалось. Но не от вины. От злости. Я набрала её номер.
— Да, — сказала она вместо приветствия. — Ты где ходишь? Тут такое!
— Валентина Петровна, я не приду. И платить не буду.
— Что значит не будешь? Ты обязана! Ты жена моего сына!
— Я не жена ресторана. Договор на вас. Вот и платите.
— Да как ты смеешь! Мы тебя приняли в семью! Ты должна быть благодарна!
— За что? За то, что меня не позвали на ваш юбилей? За то, что мне передали просто привет? Я не гость на этом празднике. Я никто. Так с какой стати я должна платить?
— Ты опозорила семью! Все видели, что тебя нет! Что люди подумают?
— Меня это больше не волнует.
— Ты пожалеешь.
— Возможно. Но платить я не буду.
Я нажала отбой. Руки дрожали. Я села на табурет и заплакала. Не от слабости. От усталости. Семь лет я тащила на себе чужую жизнь, а теперь оказалась крайней.
Через час позвонил Дмитрий.
— Ты что, совсем? Мать чуть не плачет. Заплати, я прошу.
— Дим, ты меня слышишь? Меня не позвали. Ты даже не сказал: «Мама, без Иры я не пойду». Ты просто пришёл и передал привет.
— Я не хотел скандала.
— А он случился. Только не у вас, а у меня.
— Ир, ну заплатим, а потом разберёмся.
— Разберёмся? Ты семь лет разбираешься. И всё никак не разберёшься. Я устала.
— Ты уверена, что он вернётся? — спросил отец, когда я положила трубку.
Я не ответила. Я не знала.
А через несколько дней пришло письмо из суда. Ресторан подал иск на Валентину Петровну. Восемьдесят семь тысяч четыреста рублей. Она пыталась перевести долг на меня. Но суд отказал. Договор оформлен на неё. Она заказчик. Она и платит.
В зале суда она смотрела на меня так, будто я предала её. Хотя это она меня не позвала. Она меня не считала за человека. А теперь, когда пришлось отвечать, вспомнила, что я жена её сына.
— Я не заказывала банкет, — сказала я судье. — Я даже не была там.
— Суд учёл, — ответила судья. — Договор оформлен на ответчика. Иск удовлетворить.
После заседания Валентина Петровна догнала меня на улице.
— Ты сломала мне жизнь. Я тебя никогда не прощу.
— Я вас тоже. Давно.
Я сказала это спокойно. Без злости. Просто констатация. Она замерла. А я пошла к машине.
Дома меня ждал Дмитрий. Он сидел на кухне у отца, пил чай. Отец вышел, оставив нас вдвоём.
— Я не могу её бросить, — сказал Дмитрий. — Она старая. Она одна.
— А меня ты бросил каждый раз, когда выбирал молчать. Каждый раз, когда она говорила гадости, а ты смотрел в пол. Каждый раз, когда я платила, а ты делал вид, что так и надо. Я подала на развод.
— Ты уверена?
— Впервые за семь лет — да.
Он ушёл. Я не провожала. Я сидела и смотрела в окно. Дождь закончился. Выглянуло солнце.
Через две недели он приехал снова. Сказал, что заплатил часть долга матери. Что не может её оставить. Что просит отсрочить развод. Я выслушала.
— Дим, я не могу больше. Ты сам выбрал.
Он уехал. А я вышла на балкон. Утро. Кофе в руках. Впервые за долгое время мне не нужно ни перед кем отчитываться. Не нужно решать чужие проблемы. Не нужно ждать привета вместо приглашения.
Отец подошёл сзади, положил руку на плечо.
— Ты сделала правильно. Даже если сейчас больно.
Я кивнула. Больно. Но это моя боль. И моя жизнь.
Золовка записала детей в дорогой лагерь и прислала счёт невестке. Та вернула договор: подписать его должна мать