Рядом гордо возвышалась его мама, Галина Ивановна. Её парадный костюм цвета спелой свеклы выгодно подчёркивал выразительное выражение лица: так обычно смотрят на продавщицу, которая посмела обвесить их на три грамма укропа.
— Подпиши здесь и вот здесь, — строго произнёс Денис, протягивая Юле распечатанную пачку страниц. — Мама специально консультировалась у юриста за пятнадцать тысяч рублей. Это брачный договор. В наше время нужно обо всём договариваться на берегу, чтобы потом не было неприятных сюрпризов.
Юля опустила взгляд на плотные листы бумаги. До расписи оставалось ровно сорок минут. Вокруг проезжали машины, прохожие несли пакеты из супермаркетов, а в воздухе пахло свежим асфальтом и полной неадекватностью происходящего.
Юля была девушкой с редким по нынешним временам сочетанием ума и здорового прагматизма. В свои тридцать лет она самостоятельно заработала на двухкомнатную квартиру, сделала там ремонт по собственному проекту и скопила солидную сумму на накопительном счёте. Её месячный доход в двести тысяч рублей позволял не смотреть на ценники в продуктовых магазинах и спокойно покупать постельное бельё из длинноволокнистого хлопка за двенадцать тысяч рублей за комплект.
Зачем ей нужен был Денис? Этот вопрос задавали себе все её подруги. Денис работал рядовым специалистом с окладом в сорок пять тысяч рублей, но обладал амбициями директора крупного холдинга и удивительной способностью рассуждать о высоких материях, сидя на Юлиной кухне и поедая запечённую с травами индейку. Юля по наивности принимала его молчаливую диванную пассивность за спокойствие и надёжность. К тому же Денис умел красиво молчать и вовремя кивать, пока в дело не вмешалась его мамуля.
Галина Ивановна была женщиной гиперактивной и глубоко убеждённой, что её сыночек — это драгоценная жемчужина, случайно упавшая в кучу обыденности. Совесть Галины Ивановны имела размеры кофейного зерна, зато аппетиты были сравнимы с грузовым портом. С первого дня знакомства с Юлей мама жениха решила, что богатая и ухоженная невестка — это не просто выбор сына, а персональный социальный пакет, предоставленный ей государством за воспитание героя.
Началось всё с бытовых мелочей. Галина Ивановна могла позвонить в два часа ночи и трагическим голосом сообщить, что у неё в пульте от телевизора сели батарейки, а Денис сильно устает на работе, поэтому Юле нужно приехать и поменять их. Когда Юля вместо себя отправила к ней курьера с двумя упаковками батареек за триста рублей, свекровь обиделась на три недели, заявив, что душевное тепло не заменишь никакой доставкой.
Затем последовала эпопея с уборкой квартиры. Галина Ивановна регулярно притворялась смертельно больной, требуя, чтобы Юля приезжала мыть её окна и оттирать чугунные сковороды.
— Хорошая невестка доказывает уважение через чистую эмаль! — вещала Галина Ивановна, пока Юля нанимала для неё клининговую службу за пять тысяч рублей за визит. Но клинеров мама Дениса выгнала с порога, заявив, что чужие люди разнесут по её двухкомнатной квартире опасные микробы.
Денис в это время аккуратно отводил глаза в сторону и пересчитывал Юлины покупки.
— Зачем ты купила сыр за восемьсот рублей? — дотошно спрашивал он, изучая чек из супермаркета. — В магазине у дома есть отличный сырный продукт за девяносто рублей. Он прекрасно плавится на сковороде. Нам нужно учиться экономить, Юля. Скоро семья, расходы вырастут.
При этом сам Денис без зазрения совести тратил половину своей зарплаты на коллекционные пластиковые фигурки персонажей из видеоигр, заказывая их по восемь тысяч рублей за штуку, и считал это жизненно необходимым инвестиционным вложением.
Юля терпела. Терпела из-за странного женского попустительства, надеясь, что после свадьбы и переезда в её квартиру Денис отделится от маминой юбки, а сама Галина Ивановна успокоится. Но мамуля и не думала успокаиваться. Она готовила решающий бросок.
И вот этот бросок материализовался на ступенях перед входом в загс.
Юля быстро пробежала глазами по тексту договора. Страница номер три, пункт четыре: «В случае ухудшения состояния здоровья матери Мужа, Жена обязуется осуществлять ежедневный бытовой уход, приготовление диетической пищи, а при невозможности личного присутствия — полностью оплачивать услуги квалифицированной сиделки из личных средств».
Пункт пять: «Все доходы Мужа являются его личной собственностью и не подлежат разделу. Доходы Жены направляются на обеспечение текущих бытовых нужд семьи, покупку продуктов и оплату коммунальных услуг».
Пункт семь: «Любые ремонтные работы и покупки, произведённые Женой в жилом помещении, принадлежащем матери Мужа, признаются безвозмездным даром».
Юля подняла глаза. Денис поправлял галстук с видом победителя, а Галина Ивановна победоносно поджала губы, обмахиваясь кружевным платочком.
— Ну что ты там вычитываешь? — громко, на всю улицу, возмутился Денис. — Это стандартная бумага! Мама переживает за своё будущее! Ты заработаешь ещё, у тебя вон какая зарплата, а у мамы здоровье одно! Подписывай быстрее, до регистрации сорок минут, нас люди ждут!
— Денис, ты действительно считаешь, что я должна подписать документ, по которому я становлюсь вашей бесплатной кухаркой, спонсором и сиделкой без права на собственное мнение? — спокойно спросила Юля. В её голосе не было ни капли истерики, только ледяная ясность.
— Ты не путай заботу о семье с эгоизмом! — закричал Денис, привлекательно краснея лысиной. — Мама тебя почти как дочь приняла! А ты за каждый рубль дрожишь! Подписывай, я сказал, не позорь меня перед гостями!
Галина Ивановна притворно схватилась за сердце:
— Ой, батюшки! Наглеет на глазах! Ей такого парня доверили, а она торгуется! Да у него очередь из невест стояла бы, если бы не его доброта!
Юля посмотрела на Дениса. На его купленный на летней распродаже пиджак, на его бегающие жадные глазки. Посмотрела на Галину Ивановну, которая уже прикидывала, как на Юлины деньги перестелет паркет в своей прихожей.
Затем Юля медленно, с особым удовольствием, взяла стопку юридических листов за пятнадцать тысяч рублей.
Один чёткий разрыв — и верхняя часть договора отделилась от нижней. Второй разрыв — и листы превратились в аккуратные четвертинки.
— Ты что делаешь, сумасшедшая?! — визгливо опустился на фальцет Денис. — Это же оригинал! За него деньги плачены!
Юля шагнула к большой металлической урне у входа, аккуратно высыпала туда бумажную лапшу и вытерла ладони платочком.
— Теперь сам нанимай своей мамуле сиделку! — произнесла она ровным, чётким голосом, от которого у Дениса почему-то перехватило дыхание. — И сам покупай ей сырный продукт за девяносто рублей.
— Ты куда?! — закричал жених, пытаясь схватить её за рукав пальто. — А как же ресторан?! Там же залог внесён! Там же сорок гостей!
— Залог вносила я. Пятьдесят тысяч рублей, — отчеканила Юля, доставая телефон. — И я только что его аннулировала. А еду из меню заказала с доставкой к себе домой. У меня сегодня отличный праздник — день освобождения от глупости.
Она нажала пару кнопок на экране телефона, вызывая такси повышенной комфортности.
— Ах ты дрянь неблагодарная! — заверещала Галина Ивановна, забыв про своё больное сердце и активно размахивая сумкой. — Да ты моему сыну жизнь испортила! Кто тебя такую умную замуж возьмёт?!
— Мечтайте дальше, Галина Ивановна, — улыбнулась Юля. — Главное, не забудьте проверить батарейки в пульте. Курьера больше не будет.
Подъехавший блестящий чёрный автомобиль мягко зашуршал шинами у тротуара. Юля спокойно села на заднее сиденье, закрыла дверь и назвала водителю адрес своего дома.
В окне отражались две фигуры на ступенях загса: Денис, судорожно пытающийся достать из урны обрывки брачного контракта, и его мамуля, громко объясняющая проходящему мимо дворнику всю несправедливость этого мира.
Юля достала из сумочки зеркальце, поправила помаду и улыбнулась своему отражению. Вечер обещал быть прекрасным: подруги уже ехали к ней с поздравлениями, а впереди её ждала долгая, спокойная и очень экономически выгодная жизнь без чужих мамулей.
— На твою зарплату разве что продукты покупать! — презрительно бросила свекровь, не зная, что утром я перевела продавцу квартиры всю сумму