За экскурсию я заплатила 8 400 рублей ещё несколько недель назад. Муж об этом знал, но всё равно распорядился моими выходными как своими. Когда пришлось поговорить с его сестрой, обнаружилась подробность, о которой он предпочитал не вспоминать.
Игорь положил вилку рядом с тарелкой и сообщил, что в субботу к нам привезут детей его сестры. Не спросил, свободна ли я, и даже не уточнил, согласна ли присматривать за ними два дня.
— Лежебока, племянников на выходные возьмёшь! — велел он. — Оксане на курсы ехать, а у меня с ребятами рыбалка. Тимофею уже шесть, с ним хлопот не будет. За двухлетней Дашей только присмотреть надо.
Я как раз складывала в контейнер оставшийся ужин. После рабочего дня у меня ныли плечи. На пятницу я взяла выходной, чтобы собрать дорожную сумку и хотя бы одно утро не вставать в половине седьмого. Особенно удивительно слово «лежебока» звучало на фоне чистой посуды и выглаженных к понедельнику рубашек мужа.
— В субботу утром у меня автобус, Игорь. Я еду на двухдневную экскурсию. Ты ведь знаешь, я ещё в прошлом месяце всё оплатила.
Он посмотрел на меня так, будто я сообщила о намерении бросить семью ради полёта на Луну.
— В другой раз съездишь. Исторические дома никуда не денутся. А сестре помочь надо сейчас.
— Я заплатила восемь тысяч четыреста рублей. Если откажусь, деньги не вернут. И эти выходные я освободила специально.
— Ну вот, опять ты про деньги. Родные люди важнее. Тебе что, трудно кашу сварить и мультики включить? Ты дома отдыхать собиралась или всё-таки куда-то ехать?
Последний вопрос он произнёс с таким раздражением, словно мои планы были досадной помехой его расписанию. Игорь хорошо помнил про поездку. Ещё неделю назад спрашивал, зачем мне две ночи в гостинице, если можно отдохнуть у телевизора. Я объясняла, что гостиница нужна только на одну ночь, а вторую проведу уже дома. Он тогда лишь пожал плечами.
В прошлый приезд Оксаны с детьми Игорь тоже обещал помочь. Встречал их с широкой улыбкой, а потом уходил к приятелю посмотреть автомобиль. Я готовила обед, искала детские носки и укладывала Дашу спать. Оксана думала, что мы всё организовали вместе. Я тогда промолчала, чтобы не портить семейный день.
— Я люблю Тимофея и Дашу, — сказала я. — Но ты не можешь назначать меня няней, даже не поговорив со мной. Я в субботу уеду.
Игорь отодвинул тарелку.
— Посмотрим, что ты запоёшь, когда Оксана позвонит. Ей занятия оплачены. Хочешь, чтобы она из-за твоей прихоти их пропустила?
Слово «прихоть» задело сильнее, чем я ожидала. Ещё утром я радовалась, что через день буду ходить по старинному городу с экскурсоводом. Теперь получалось, будто ради этой поездки я нарочно подвела женщину с двумя маленькими детьми.
— А ты когда ей пообещал помочь? — спросила я.
— Какая разница? Мы семья. В семье не считают, кто кому что обещал.
Но именно этот вопрос Игорь почему-то не захотел обсуждать.
На следующий вечер я предложила поговорить с Оксаной при нём. Муж сначала сказал, что всё уже решено, потом согласился, но остался стоять у кухонного стола, не снимая куртки. Я включила громкую связь, чтобы никому не пришлось пересказывать чужие слова.
— Оксана, объясни, пожалуйста, на кого ты рассчитывала в эти выходные? — спросила я. — У меня оплаченная экскурсия, и я уезжаю рано утром.
— На Игоря, конечно, — удивилась она. — Я во вторник ему позвонила. Спросила, сможет ли он побыть с детьми оба дня. Он сказал, что справится. Лен, а ты разве не едешь на экскурсию? Ты же рассказывала мне про эту поездку.
Игорь отвернулся к окну. Оксана действительно помнила мои планы. Она даже просила привезти ей фотографию старой колокольни, о которой читала в путеводителе.
— Вот и я думала, что вы с братом договорились, — ответила я. — А вчера он сообщил, что сам уедет на рыбалку, а присматривать буду я.
— Игорь, ты же мне обещал! — В голосе Оксаны прозвучало не столько возмущение, сколько растерянность. — Я курсы оплатила, там два дня занятий. Мне нельзя пропустить первый день.
— Да куда я от детей денусь? — раздражённо ответил муж. — Я думал, Лена поможет. Она же у нас всегда всё успевает.
— Помочь можно, когда тебя попросили и ты согласилась, — сказала я. — Я не соглашалась.
Оксана некоторое время молчала. Я представила, как она стоит посреди своей прихожей, рядом с сумкой для детей, и пытается пересчитать оставшиеся часы. Запасной няни у неё не было. Это я тоже знала.
— Слушайте, мне нужен точный ответ, — наконец сказала она. — Детей я привезу только тому, кто сам подтвердит, что останется с ними. У Даши есть свои привычки, а Тимофей не может весь день сидеть перед телевизором. Я всё соберу, распишу, что им готовить. Но оставлять их наугад не буду.
— Оксана, брат твой взрослый человек, — произнесла я. — Я не могу решить за него.
— Тогда пусть позвонит мне завтра до шести утра. Я встану рано, всё равно нужно собраться на занятия. Если он откажется, детей я никуда не повезу. Буду решать, что делать с курсами.
Она закончила разговор, а Игорь продолжал смотреть на погасший экран телефона.
— Ты могла бы один раз уступить, — сказал он. — Оксана одна с двумя детьми. Никакой беды с тобой не случилось бы.
— Один раз был прошлым летом, когда ты пригласил их в гости, а сам ушёл. И до того тоже случалось. Только сейчас у меня есть свои планы, и я не собираюсь их отменять.
— Ты специально при сестре меня выставила человеком, который не держит слово.
— Я просто спросила, кому ты дал это слово. Ты мог сразу сказать ей правду.
Он снял куртку и повесил её в шкаф. На мой вопрос, остаётся ли он с детьми, ответил, что разберётся утром. Удивительным образом до утра оставалось достаточно времени, чтобы обвинить меня в упрямстве, но не хватало нескольких минут, чтобы позвонить сестре.
Ночью я несколько раз просыпалась. Представляла Оксану с собранными сумками, своих племянников, которым никто не объяснил, отчего взрослые спорят. Потом вспоминала деньги за поездку, отпускной день, взятый на пятницу ради сборов, и обычный порядок нашей жизни. Игорь обещал, я исполняла. Я возмущалась, он обижался, а через неделю всё повторялось.
В пять сорок пять я поставила дорожную сумку у двери. Рядом стояли рыболовный ящик и чехол с удочками. Игорь уже надел непромокаемую куртку. Увидев мою сумку, он недовольно покачал головой.
— Я думал, ты за ночь образумишься. Мне через полчаса с ребятами встречаться.
— А в шесть ты должен дать ответ Оксане. Дети пока дома у матери. Она не привезёт их, если ты не согласишься присматривать.
— Так ты предлагаешь ей потерять деньги за курсы?
— Нет, Игорь. Я предлагаю тебе выполнить то, что ты сам обещал. Если не хочешь, скажи сестре прямо. Тогда она будет знать, почему осталась дома. Моё согласие ты получить не успел и вчера, и сегодня.
Он посмотрел на удочки. Потом на мою сумку. Я хорошо знала этот его взгляд: сейчас он ожидал, что я вздохну, уберу обувь и начну выяснять, сколько подгузников нужно Даше.
— Автобус у меня в половине седьмого, — сказала я. — Такси приедет через несколько минут. Я не оставляю тебе детей против твоей воли. Их здесь ещё нет. Но и за своё обещание ты больше не сможешь отвечать моими руками.
Игорь набрал номер сестры. Я стояла рядом, пока он слушал длинные гудки.
— Оксана, привози детей после семи, — сказал он наконец. — Я остаюсь дома. Лена уезжает, как и собиралась. Да, оба дня. Список с едой и режимом не забудь.
По его лицу было видно, что давалось это решение нелегко. Когда он закончил разговор, я взялась за ручку сумки.
— Своим приятелям тоже позвони, — попросила я. — А то они будут ждать тебя на дороге.
— Я и без тебя знаю, кому звонить, — ответил он, но телефон снова оказался у его уха.
Я услышала, как он сообщает о сорвавшейся рыбалке. Приятель что-то спросил, Игорь вздохнул и произнёс, что у него племянники на оба дня. Ни слова о том, что во всём виновата жена.
Такси остановилось у подъезда. Я потянула сумку к выходу, и муж вдруг спросил:
— А если у Даши ночью что-то понадобится? Я же никогда один с ними на два дня не оставался.
Это был первый вопрос за два вечера, в котором не было приказа.
— Оксана оставит всё необходимое и объяснит режим. Если возникнет что-то серьёзное, звони ей или мне. А с кашей, книжкой и чистой одеждой ты справишься. Ты ведь сам говорил, что это несложно.
Он хотел возразить, но я уже закрывала за собой дверь.
В автобус я села за десять минут до отправления. Сначала всё время поглядывала на телефон. В семь двадцать Оксана написала, что привезла детей, передала брату сумку, продукты и листок с расписанием. «Он всё принял, я поехала на занятия», — сообщила она. Только после этого я убрала телефон в карман куртки и стала слушать экскурсовода.
Мы гуляли по улицам старинного города, заходили в музей, останавливались у домов с резными наличниками. Я фотографировала деревянные ворота, слушала истории жителей и впервые за долгое время не прикидывала, сколько часов осталось до приготовления ужина.
Около одиннадцати позвонил Игорь. На заднем плане Тимофей громко объяснял, почему не желает есть кашу.
— Лена, тут у них разные завтраки, оказывается. Даша ест одно, Тимофей просит другое. Ты обычно как делаешь?
— Обычно я спрашиваю их мать, что они едят. Оксана ведь оставила тебе список.
— Оксана оставила список. Только Тимофей теперь требует бутерброд, а Даша опрокинула ложку на стол. Пока одному поможешь, второй уже что-нибудь придумал.
— Я слышу, что у вас хлопотное утро. Если в списке нет ответа, позвони Оксане. Она знает их привычки лучше нас обоих.
— А ты даже не спросишь, как я здесь справляюсь?
— Я как раз слушаю, как ты справляешься. Ты накормишь детей, переоденешь Дашу и придумаешь занятие Тимофею. Если нужна действительно срочная помощь, звони. Но руководить вашим завтраком из другого города я не буду.
Он недовольно выдохнул, однако спорить не стал. Я вернулась к группе. Гид рассказывал о старой водяной мельнице, и мне понадобилось несколько минут, чтобы перестать мысленно раскладывать на столе детские тарелки.
Вечером телефон снова зазвонил. На этот раз Игорь говорил тише.
— Тимофей уснул. Дашу уложил с книжкой, которую Оксана дала. Я думал, они оба к восьми будут спать, а она всё просила читать сначала. Три раза одну и ту же историю.
— Она маленькая. Ей так привычнее.
— Я понял. Я ещё понял, что нельзя сначала поставить кашу, а потом уйти искать детскую кофту. Пока вернёшься, уже надо мыть стол и переодевать ребёнка.
Раньше на подобный рассказ он наверняка ответил бы, что это обычные домашние мелочи. Теперь говорил о них так, словно только что обнаружил существование второй рабочей смены, которая начинается после первой.
— Ты как сама? — спросил он после паузы. — Дошла до той колокольни, о которой Оксана говорила?
— Я дошла до колокольни. Завтра ещё на прогулку по городу пойдём.
— Сфотографируй для неё, если будет возможность. Она сегодня написала, спросила, как дети. Я ответил, что всё нормально.
Я смотрела на освещённую площадь за гостиничным окном. Хотелось сказать, что рада его звонку, но я боялась слишком поспешно превратить весь разговор в утешение. Вместо этого попросила передать Тимофею, что сдержала обещание привезти ему открытку с паровозом, если найду такую в музейной лавке. Игорь запомнил.
В воскресенье он позвонил уже после обеда. Сказал, что Тимофей с увлечением строит из подушек крепость, а Даша спит. Утром он сварил кашу без подсказки, а потом отвёл детей на прогулку во двор. Он успел поменять подгузники, убрать игрушки и приготовить обед, но к середине дня устал сильнее, чем на рыбалке после нескольких часов у воды.
— Я всё время думал, что вот сейчас сяду, — признался он. — А потом одному нужна вода, другой ищет машинку, у Даши мокрый рукав. Ты ещё и на работу каждый день ходишь.
Я не стала отвечать шуткой. Мне было важно услышать, как он сам договаривает эту мысль.
— Оксана заберёт их ближе к вечеру, — добавил он. — Я ей написал, что всё в порядке. Не волнуйся за детей и возвращайся по своему расписанию.
Когда в воскресенье около семи я открыла дверь квартиры, Игорь был на кухне. Дети уже уехали с матерью. На столе стояла кастрюля с остатками каши, на спинке стула сохла маленькая кофта. В прихожей не было рыболовного ящика: муж убрал его в кладовку.
— Как экскурсия? — спросил он, освобождая мне место у стола.
— Хорошо съездила. Посмотрела город, выспалась в гостинице. Даже открытку Тимофею нашла.
— Он обрадуется. Вчера всё спрашивал, где ты и когда вернёшься.
Я положила на стол пакет с сувенирами. Игорь не торопил меня с ужином, не просил разобрать детские вещи и не начинал разговор с жалоб. Некоторое время он собирался с мыслями, потом сел напротив.
— Я должен тебе кое-что сказать. Когда Оксана во вторник попросила меня присмотреть за детьми, я сразу решил, что они будут с тобой. Даже не подумал спросить. Мне хотелось и сестре помочь, и самому на рыбалку выбраться.
— Я это поняла ещё в четверг.
— А я до субботы был уверен, что ты уступишь. Я видел, сколько у тебя дел, просто мне было удобно считать, что это не работа. Прости за «лежебоку». Я не имел права так говорить.
Он посмотрел на кастрюлю и слегка усмехнулся, но в этой усмешке не было привычного превосходства.
— Я сегодня два раза пытался сесть и почитать новости. В первый раз Даша потеряла носок, во второй Тимофей вспомнил, что обещал маме нарисовать кота. К вечеру я всё ещё не допил утреннюю воду из стакана. А ведь они хорошие дети. Просто за ними постоянно нужно смотреть.
— Они хорошие, — согласилась я. — И мне с ними приятно быть. Только я не хочу, чтобы это заранее записывали в мои обязанности. Если ты обещаешь за себя, ты и отвечаешь. А если просишь меня, то должен быть готов услышать отказ.
— В следующий раз я сначала выясню, могу ли сам. И не стану обещать твоё время без твоего согласия, — сказал Игорь. — Сейчас понимаю, как это звучало со стороны.
Мне хотелось поверить ему сразу. Но один трудный уик-энд не мог исправить все наши прежние разговоры. Я решила не делать вид, будто теперь у нас никогда не возникнет разногласий.
— Давай с этого и начнём, — ответила я. — И если ты снова захочешь помочь сестре, я буду рада обсудить это заранее. Не узнать о готовом решении за ужином.
Игорь кивнул. Я пошла в комнату разбирать дорожную сумку. На полпути оглянулась: он уже стоял у раковины и отмывал кастрюлю, в которой утром варил кашу. Не позвал меня помочь и не спросил, где лежит губка.
Я положила открытку с паровозом на полку, чтобы при следующей встрече отдать её Тимофею. Завтра начиналась обычная рабочая неделя. Но впервые за долгое время мои выходные закончились отдыхом, который мне не пришлось ни у кого выпрашивать.
«Вон из нашего дома!» — мои вещи выбросили прямо на улицу. Через год я вернулась… уже новой хозяйкой этого дома.