Татьяна Сергеевна остановилась перед планом рассадки, поправила очки и ещё раз провела пальцем по списку. Свою фамилию она нашла у девятого стола, рядом с дверью на кухню. А возле молодожёнов значилось имя женщины, которую Ксения видела всего однажды.
— Мам, ты почему здесь? — спросила Ксения, заметив её у дальнего окна.
— Мне нормально, доченька. Люба рядом, есть с кем поговорить, — ответила мать и торопливо убрала сумочку с соседнего стула.
Ксения оглянулась на главный стол. Ещё неделю назад рассадка выглядела иначе.
Четыре лишних места
Свадьбу Ксения и Михаил оплачивали сами. На сорок одного человека: родные, несколько друзей, сослуживцы. На банкет откладывали почти год.
Раиса Борисовна, мать жениха, сначала хвалила ресторан, а потом принесла список ещё четырёх гостей.
— Не могу не пригласить Зою Дмитриевну с мужем. Она меня столько раз выручала. И ещё одну пару. Я за них сама доплачу.
Михаил возразил: места уже посчитаны. Но мать перестала брать трубку и через три дня спросила, неужели сыну жалко для неё четырёх стульев. Молодые согласились.
Татьяна Сергеевна в подготовку не вмешивалась. После работы в швейной мастерской приезжала подгонять дочери платье. Подол цеплялся за каблук, и она три вечера сидела с булавками и нитками, пока Ксения стояла на табуретке. Потом аккуратно отпарила фату.
На одной из примерок Раиса Борисовна посмотрела на её натруженные пальцы и усмехнулась:
— Только на банкете отдыхайте, Татьяна Сергеевна. А то ещё решите официантам помочь по привычке.
Ксения тогда резко обернулась, но мать коснулась её локтя. Уже в прихожей она сказала:
— Не спорь, Ксюша. Вы же не с ней жить будете.
Михаил тоже попросил не обращать внимания. Это расстроило Ксению сильнее самой шутки. Рядом с матерью Михаил всегда выбирал молчание.
Кто поменял карточки
За неделю до торжества молодые вместе с администратором ресторана составили рассадку. Обе матери должны были сидеть по сторонам от жениха и невесты. Отец Михаила — рядом с женой; дальше — друзья молодых.
— Здесь маме будет удобно, — сказала Ксения, показывая на место возле себя. — Ей трудно разобрать слова в шумном зале.
Татьяна Сергеевна, увидев схему, даже смутилась:
— Может, посадишь меня к Любе? Вам с молодыми веселее будет.
— Мам, я хочу, чтобы ты сидела рядом.
Раиса Борисовна вызвалась в день свадьбы встретить оформителей. Михаил передал ей номер администратора.
Но утром, пока Ксения была у парикмахера, свекровь принесла в ресторан исправленный лист. Сказала, что это окончательный вариант. Администратор поверила женщине, с которой уже созванивалась по оформлению.
Так Зоя Дмитриевна оказалась возле молодожёнов, а Татьяна Сергеевна — за девятым столом, у самой двери.
Фата на пустом стуле
Ксения нашла свекровь возле колонны. Та разглаживала складку на скатерти главного стола и казалась вполне довольной.
— Зачем вы пересадили маму? Мы же всё обсудили.
— Не драматизируй. Там её подруга сидит, вдвоём им интереснее. А Зоя Дмитриевна — человек уважаемый, она рядом с нами должна быть.
— Рядом с кем — с вами? Это моя свадьба, и я хочу сидеть с мамой.
Ведущая уже приглашала гостей к столам. Раиса Борисовна оглянулась и наклонилась к Ксении:
— Твою маму за главный стол не сажай, — прошептала свекровь.
Ксения посмотрела на мать. Та сидела ровно, сложив руки на коленях, хотя вокруг неё сновали официанты с горячими тарелками. Увидев взгляд дочери, она ободряюще улыбнулась.
— Я всё решила, не порть вечер, — добавила Раиса Борисовна. — И улыбайся, фотограф смотрит.
Ксения вынула из волос первую шпильку, затем вторую. Фата мягко легла ей на руки. Она положила её на свободный стул.
— Тогда и я тут сидеть не буду, — сказала она и пошла к девятому столу.
Раиса Борисовна перехватила сына за рукав:
— Миша, останови её. Из-за пустяка гостей перед собой выставляет!
Михаил сделал шаг к матери, потом увидел Ксению, которая присела возле Татьяны Сергеевны, и направился к ним. У женщины задрожали пальцы, когда она стала освобождать место.
— Не надо из-за меня, ребята. Я ведь и правда могу здесь посидеть.
— А мы с вами посидим, — ответил Михаил. — Я сам должен был проверить рассадку. Простите.
Официант принёс два стула и приборы. Ксения впервые за вечер улыбнулась.
Праздник переехал
Михаил предупредил ведущую, где теперь сидят молодые. Первый тост прозвучал у девятого стола. Тётя Люба отодвинула вазу с цветами, чтобы фотограф мог снять всех сразу.
Раиса Борисовна осталась за главным столом. Там горели свечи, а два центральных стула пустовали. Зоя Дмитриевна отвела глаза.
Чуть позже Михаил подошёл к матери. Она не подняла глаз.
— Ты меня на весь зал опозорил.
— Мам, карточки меняла ты. Если бы сказала заранее, мы бы не согласились. Теперь решать за нас не надо.
— А я, значит, чужая?
— Нет. Мы для тебя место оставили. Пойдём, пока горячее не остыло.
Отец Михаила первым поднялся и пересел к молодым. Раиса Борисовна ещё немного просидела у своего стола, потом подошла к ним. Татьяна Сергеевна хотела уступить место, но Ксения попросила принести ещё один стул.
На семейной фотографии обе матери стояли рядом с молодыми. Раиса Борисовна улыбалась натянуто, а Татьяна Сергеевна поправляла воротник пиджака Михаила. Фату Ксения больше не надела; администратор сложила её в чехол.
Через неделю фотограф прислал снимки. Ксения заказала один в рамке для маминой комнаты — тот, где они втроём сидят за девятым столом, а тётя Люба с краю кадра придерживает вазу с цветами.
Татьяна Сергеевна поставила фотографию на комод возле швейной машинки.
Когда муж встал на сторону свекрови, я поняла, что осталась одна