Максим был уверен, что пациенты приходят в нашу стоматологию исключительно ради него. Свекровь уже распоряжалась сотрудниками, словно клиника принадлежала их семье. Когда муж потребовал ещё и власть над моим бизнесом, мне пришлось выбирать между привычной жизнью и делом, которое я строила четырнадцать лет.
— Ты просто регистратор с дипломом! — Максим произнёс это возле стойки администратора и громко рассмеялся. — Сидишь в своём кабинете, бумажки перекладываешь, а настоящие деньги клинике врачи приносят. Особенно я.
Женщина, ожидавшая приёма, перестала листать договор. Администратор Оля опустила глаза к монитору. Две пациентки у двери переглянулись.
Мой муж явно рассчитывал на другую реакцию. Ему хотелось, чтобы все посмеялись вместе с ним.
— Максим, ты сейчас разговариваешь с главным врачом, — сказала я. — Если у тебя есть служебный вопрос, зайди ко мне после приёма.
— Вот видите, как она разговаривает! — Он повернулся к пациенткам. — Я дома её почти не вижу, зато на работе выслушиваю распоряжения. Карина у нас большой начальник.
Элла Борисовна, его мать, сидела возле стойки с сумочкой на коленях. В свои шестьдесят шесть она сохранила привычку бывшего завуча оценивать окружающих так, будто каждому собиралась выставить четвертную отметку.
— Карина, сын ведь прав в одном, — вмешалась она. — Не нужно путать руководство с настоящей работой. Максим людей лечит, а ты организуешь запись. Каждому своё место.
Я посмотрела на Олю. Девушка сидела с прямой спиной, положив руки на клавиатуру. Она уже слышала подобные разговоры, но при пациентах муж позволил себе такое впервые.
— Элла Борисовна, сотрудники знают свои обязанности. А вам я предлагаю подождать Максима в холле.
Свекровь поджала губы.
— Я всего лишь высказала мнение. В вашем заведении и мнение уже запрещено?
Максим снова засмеялся.
— Не обращайте внимания на нашу хозяйку. Она у нас строгая, пока я рядом.
Я не стала продолжать разговор. Попросила Олю пригласить следующего пациента, прошла в свой кабинет и закрыла дверь.
На столе лежал список ортопедических записей на ближайшие недели. Я сама проверяла его накануне. Рядом стоял ноутбук, в котором было подготовлено заявление.
Мне оставалось принять окончательное решение.
Стоматологию «Дента-Люкс» я создала четырнадцать лет назад. Тогда у меня был небольшой арендованный кабинет, два сотрудника и кредит на оборудование. Я сама принимала пациентов, занималась закупками, разбиралась с договорами и по вечерам считала выручку.
Мои родители тоже были врачами. Отец всегда говорил, что хороший специалист отвечает не только за собственные руки, но и за людей, которым доверили здоровье.
Когда клиника выросла, я получила необходимую подготовку по организации здравоохранения и сосредоточилась на руководстве. Теперь у нас работали терапевты, хирург, специалисты по профилактике и ортопедическое отделение.
Максим пришёл ко мне работать семь лет назад. Мы уже были женаты. Врачом он действительно был хорошим, и я никогда этого не отрицала.
Беда началась, когда он решил, что его профессиональная квалификация даёт ему право распоряжаться всей клиникой.
Сначала Максим просил ставить ему удобных пациентов. Потом требовал переносить чужие записи ради знакомых. Ещё через несколько месяцев объявил, что имеет право сам определять стоимость своих услуг.
Элла Борисовна регулярно приходила проверять, достаточно ли вежливо сотрудники разговаривают с её сыном. Однажды потребовала от Оли переставить запись пациентки, потому что Максиму понадобилось уйти пораньше.
Я тогда вмешалась и вернула прежнее время приёма.
Вечером муж заявил, что я выставила его перед матерью несамостоятельным человеком.
Мы всё чаще ссорились из-за работы. Дома я пыталась разговаривать как жена, в клинике как руководитель. Максим не признавал этой разницы.
Последний месяц я уже не надеялась, что очередное объяснение что-нибудь изменит.
В конце августа мы поссорились из-за его требования выделить ему часть общего дохода клиники. После того разговора я начала готовить запасной вариант. Обсудила трудовые вопросы с юристом, проверила финансовые обязательства, встретилась с Игорем Семёновичем, опытным ортопедом из другой стоматологии.
Я знала его несколько лет по профессиональным встречам и совместным консультациям. Он давно собирался сменить место работы, но хотел заранее понимать условия и сроки.
Сегодняшнее заявление тоже не появилось из воздуха.
Я открыла подготовленную форму изменения реестра лицензий нашего ООО. В разделе прекращаемых работ значилась «стоматология ортопедическая».
Остальные направления должны были продолжить работу. А по ортопедии мы заранее готовили переносы и договорённости с другой лицензированной клиникой, чтобы пациенты могли получить необходимую помощь.
Я ещё раз просмотрела сведения, подписала заявление электронной подписью и отправила.
На экране появился номер обращения.
Само заявление пока ничего не прекращало. Решение предстояло рассмотреть, а изменения внести в реестр. Я прекрасно понимала эту разницу.
Но теперь обратной дороги к прежнему семейному порядку для меня уже не было.
В дверь постучала Оля.
— Карина Сергеевна, Максим Андреевич просил передать, что после приёма хочет обсудить расписание. Элла Борисовна тоже собирается присутствовать.
— Попроси Максима прийти ко мне одного. Его мама не работает в клинике и к служебным решениям отношения не имеет.
Оля задержалась возле двери.
— Я рада, что вы это сказали. Она сегодня опять потребовала показать ей записи вашего мужа. Я объяснила, что не могу этого сделать.
— Ты правильно поступила. Если она повторит требование, направляй ко мне.
Девушка вышла. Я посмотрела на список пациентов и взяла телефон, чтобы проверить договорённость с клиникой, готовой принять часть наших незавершённых случаев.
Впервые за долгое время меня занимало не то, как Максим отреагирует на мой отказ, а то, что действительно нужно сделать.
После последнего пациента Максим вошёл без стука.
Он положил телефон на мой стол и уселся напротив, даже не сняв медицинскую куртку.
— Нам нужно наконец определиться, кто здесь за что отвечает, — начал он. — Я устал от твоих замечаний при персонале.
— А я устала от того, что ты устраиваешь семейные представления в присутствии пациентов.
— Ты опять преувеличиваешь. Люди прекрасно понимают шутки.
— Сегодня женщина у стойки спросила Олю, действительно ли клиникой руководит человек, которого собственный муж считает бесполезным. Это последствия твоей шутки.
Максим недовольно отвёл взгляд.
— Если бы ты меньше цеплялась к словам, мы бы давно решили главный вопрос.
— Какой именно вопрос?
— Моё положение в клинике. Я хочу сам утверждать своё расписание, цены и условия работы. И мне полагается процент от общего дохода, а не только моя зарплата с премиями.
Я отложила ручку.
— За что тебе полагается процент от работы терапевтов и хирурга?
— За имя. Ты прекрасно знаешь, сколько пациентов приводит моя репутация. Без меня твой «Дента-Люкс» потеряет половину оборота.
— Ты видел расчёты клиники?
— Мне не нужны твои таблицы. Я каждый день вижу, кто стоит у моего кабинета.
Так мы разговаривали уже не первый раз.
В конце августа Максим предложил мне переоформить на него долю в ООО. Сказал, что супруги должны владеть делом вместе, иначе получается несправедливо.
Я напомнила, что зарегистрировала фирму задолго до нашей свадьбы и долю в ней ему не передавала.
Он обиделся на неделю. Потом начал рассуждать о разделе доходов. Теперь снова вернулся к своему предложению, только в более требовательной форме.
— Максим, ты получаешь оплату по трудовому договору. У тебя есть премии, хороший кабинет, оборудование и помощница. Я никогда не мешала тебе лечить людей. Но распоряжаться работой других сотрудников ты не будешь.
— Тогда я уйду, — сказал он. — И пациенты уйдут за мной.
Я достала распечатку поданного заявления и положила перед ним.
— Прочитай, пожалуйста. Это касается твоей работы.
Максим пробежал глазами первые строки.
— Что ещё за изменение лицензии?
— Я подала заявление об исключении ортопедических работ из перечня нашей клиники. После внесения изменений мы временно прекратим этот вид помощи.
Он поднял голову.
— Ты решила закрыть мой кабинет?
— Я решила изменить перечень работ ООО. Это не увольняет тебя автоматически. Трудовые отношения придётся урегулировать отдельно.
— Ты понимаешь, сколько денег потеряешь?
— Я посчитала расходы, возможные возвраты и временное снижение выручки.
— Значит, решила наказать меня за утренний разговор?
Я посмотрела на мужа. Передо мной сидел человек, с которым я прожила десять лет. Он знал, как я брала первый кредит, как ночами составляла сметы, как однажды почти два месяца работала без собственной зарплаты, чтобы вовремя рассчитаться с сотрудниками.
И теперь он искренне верил, что всё это было не настоящей работой.
— Дело не только в сегодняшних словах, Максим. Ты давно требуешь прав, которых у тебя нет, и считаешь мои решения необязательными. Дальше так продолжаться не будет.
Он отодвинул документ.
— Думаешь, я без тебя не справлюсь? Открою собственный кабинет. Люди пойдут туда, где работает врач, которому доверяют.
— У тебя есть лицензированное помещение и своя медицинская организация?
— Найду помещение. Это не самая сложная задача.
— Тогда желаю тебе найти подходящий вариант. Только пациентов нужно принимать там, где для этого есть законные условия.
Максим встал.
— Ты ещё сама попросишь меня вернуться. Я только не обещаю, что соглашусь.
Он вышел, задев плечом дверной косяк.
Через несколько минут позвонила Элла Борисовна.
— Карина, сын сказал, что ты решила уничтожить отделение из-за личной обиды.
— Я не уничтожаю отделение. Я меняю порядок его работы, а Максим собирается уйти.
— У сына золотые руки. А ты не ценишь, какое счастье иметь такого мужа.
— Я ценю хорошего врача. Но хороший врач не получает права унижать коллег.
— Ты пожалеешь о своей гордости. Максим без работы не останется, а тебе придётся искать ему замену.
Я посмотрела на письмо от Игоря Семёновича, пришедшее ещё накануне. Он подтвердил условия перехода и дату, с которой мог освободиться на прежнем месте.
— Об этом я уже позаботилась, Элла Борисовна.
Свекровь не расслышала или не захотела расслышать последнюю фразу. Она продолжала говорить, что хороших специалистов на дороге не находят.
Я закончила разговор и открыла рабочее расписание.
Впереди у меня было куда больше дел, чем у человека, который просто перекладывает бумажки.
Шестнадцатого сентября в реестре появилась запись об исключении ортопедических работ.
К этому дню мы уже завершили те этапы лечения, которые могли закончить законно и безопасно. По остальным случаям пациентам предложили перенос сроков, возврат соответствующих авансов или продолжение помощи в партнёрской клинике.
Ни один человек не должен был расплачиваться за конфликт между мной и мужем.
Другие кабинеты продолжали работать. Терапевты принимали по графику, хирург проводил свои консультации, сотрудники профилактического отделения выходили в обычные смены.
А возле ортопедического кабинета стало непривычно пусто.
На следующий день Максим пришёл ко мне с предложением.
— Давай закончим всё без неприятностей. Ты выплачиваешь мне компенсацию, мы расторгаем договор, и каждый занимается своим делом.
Я заранее обсудила с юристом возможность соглашения сторон. Теперь передала мужу подготовленный документ с условиями и датой прекращения работы.
Максим прочитал его внимательно, задержался на размере выплаты.
— Два оклада? После семи лет работы ты могла бы предложить больше.
— Это дополнительная выплата, о которой мы договариваемся добровольно. Все положенные расчёты будут произведены отдельно. Если условия тебя не устраивают, можем продолжить обсуждение.
— Я не собираюсь здесь оставаться, пока ты устраиваешь показательное закрытие. Согласен на два оклада.
Он взял ручку, но подписывать не торопился.
— Только не думай, что удержишь пациентов. Они вправе выбирать своего врача.
— Пациенты действительно имеют право выбора. Но медицинские карты и контактная база принадлежат не тебе лично. Мы будем действовать по закону.
— Мне их база не нужна. Люди сами меня найдут.
Максим расписался в обоих экземплярах.
Потом положил свой документ в сумку и поднялся.
— Когда снова откроешь ортопедию, не забудь, кто сделал это направление прибыльным.
— Я помню твою работу. И работу всех, кто помогал отделению.
Он хотел что-то ответить, но передумал.
В тот вечер Максим собрал часть вещей и переехал к матери.
Мы разговаривали по телефону только по необходимым вопросам. Он не спрашивал, как я себя чувствую. Я тоже перестала интересоваться, понравился ли Элле Борисовне наш разговор.
Однажды Максим написал, что скоро откроет свой кабинет и тогда мы увидим, кого предпочитают пациенты.
Я не стала спорить.
Он был квалифицированным врачом, и я не сомневалась, что другая клиника могла бы предложить ему работу. Но собственный кабинет не появлялся от одного желания. Для самостоятельной медицинской практики нужны соответствующие помещения, оборудование, организационные документы и разрешения.
У Максима ничего этого пока не было.
На работе тем временем возникли сложности, которых я ожидала, но которые от этого не становились приятнее.
Несколько человек отказались ждать нового ортопеда. Один пациент попросил вернуть предоплату. Другой потребовал найти конкретного врача, потому что уже планировал отпуск.
Особенно тяжёлым оказался разговор с Марией Павловной. Она пришла с экземпляром договора и долго стояла возле моего стола, не снимая пальто.
— Карина Сергеевна, я ведь у вас лечусь не первый год. Мне обещали закончить работу в сентябре. А теперь что получается?
— Получается, что мы не можем продолжить этот вид лечения у себя, пока не восстановим его в лицензии. Я предлагаю два варианта. Можем организовать дальнейшую помощь в другой клинике или согласовать ожидание нашего специалиста. Если вас не устроит ни один вариант, произведём необходимый перерасчёт.
— Мне другой врач зачем нужен? Я к Максиму Андреевичу привыкла.
— Я понимаю ваше желание остаться у знакомого специалиста. Вы вправе обратиться к нему, когда он будет принимать в лицензированной организации. Но сейчас у нас нет сведений, где он собирается работать.
Мария Павловна положила договор на стол.
— А раньше нельзя было разобраться между собой? Без пациентов?
Этот вопрос оказался неприятнее всех насмешек Максима.
Потому что пациентка была права в одном: семейный конфликт не должен создавать ей проблем.
— Я понимаю ваше недовольство, — ответила я. — И готова помочь решить вопрос с лечением, не заставляя вас разбираться в наших обстоятельствах.
Мы подробно обсудили её ситуацию. В конце разговора Мария Павловна согласилась взять время на размышление и получить информацию о партнёрской клинике.
Когда дверь за ней закрылась, я несколько минут сидела над расписанием.
Впервые после ухода мужа мне захотелось вернуть всё назад хотя бы на неделю.
Вернуть приём, привычную выручку, сотрудникам удобный график. Перестать объяснять пациентам, почему мы временно не оказываем услугу, которая ещё недавно была одной из самых востребованных.
Я открыла банковскую выписку.
Расходы продолжались: аренда, зарплата, обслуживание оборудования. Мы выплатили Максиму согласованную компенсацию. За нескольких пациентов пришлось вернуть деньги, а часть будущих записей была потеряна.
Клиника не оказалась на грани закрытия. Остальные отделения работали, резерв позволял выполнять обязательства. Но утверждать, что моё решение ничего нам не стоило, было бы неправдой.
Вечером позвонил Игорь Семёнович.
— Карина Сергеевна, я окончательно договорился с прежним руководством. Ваша дата меня устраивает. Как идут документы?
— Мы оформили трудовой договор с согласованной датой начала работы. Документы по помещениям и оборудованию готовы. Ждём решения по возвращению ортопедических работ в реестр.
— Тогда я пока не буду обещать пациентам конкретное время. Начнём запись после подтверждения.
— Спасибо, Игорь Семёнович. Именно такой порядок мне и нужен.
Он немного помолчал.
— Я знаю, что у вас непростой период. Но мне нравится, что вы не предлагаете обходных путей. На прежнем месте из-за таких предложений у меня и начались разногласия.
После разговора я вернулась к документам.
Больше всего мне хотелось услышать от кого-нибудь, что я поступила правильно. Но Игорь не собирался судить мой брак. Он говорил о работе, и это оказалось полезнее любого утешения.
Первые дни октября прошли в ожидании решения лицензирующего органа.
Документы на возвращение ортопедических работ были поданы с учётом подготовленного рабочего места, оборудования и кадрового обеспечения. Я проверяла статус обращения, разговаривала с ответственными сотрудниками и старалась не обещать пациентам того, что ещё не было разрешено.
Двенадцатого октября необходимые изменения внесли в реестр.
Я несколько раз перечитала электронную выписку. Теперь ООО снова имело право выполнять ортопедические стоматологические работы по нашему адресу.
Утром тринадцатого октября Игорь Семёнович пришёл в клинику раньше начала приёма.
Он проверил кабинет вместе с ассистенткой, уточнил, где находятся необходимые материалы, познакомился с администратором. Никаких торжественных речей и поздравлений мы не устраивали.
Просто после месяца организационной работы отделение снова начало принимать пациентов.
Первой записалась женщина, которая прежде наблюдалась у Максима. Она попросила не менять согласованное время, потому что ей было удобно приезжать до работы.
Оля внесла запись, уточнила документы и проводила её к кабинету.
Я видела всё это через открытую дверь своего кабинета.
Потом заметила Максима.
Он вошёл в приёмную вместе с матерью.
Элла Борисовна была одета так, словно собиралась на важное заседание. В руках держала сумочку и листок, сложенный пополам.
Максим остановился возле стойки. Посмотрел на расписание врачей, затем на закрытую дверь ортопедического кабинета.
— Значит, уже нашли мне замену, — сказал он.
Оля поднялась.
— Максим Андреевич, Карина Сергеевна у себя. Если хотите поговорить, я сообщу о вашем приходе.
Я вышла навстречу.
— Проходите ко мне. Здесь начинается приём, и мешать пациентам не нужно.
Максим пошёл первым. Его мать последовала за ним.
В кабинете она сразу заняла кресло для посетителей и положила листок на стол.
— Карина, мы пришли по делу, — объявила Элла Борисовна. — Максим готов рассмотреть возможность возвращения. Но прежде вы должны обсудить условия.
Я села напротив.
— Максим, я слушаю тебя.
Муж выглядел уставшим. За месяц он осунулся, перестал следить за причёской так тщательно, как прежде. При этом разговаривать начал всё с той же уверенностью.
— Я видел, что ты открыла ортопедию. Значит, поняла, насколько она нужна клинике. Я готов вернуться, если перестанешь вмешиваться в мою работу.
— На каких условиях?
— Мне нужен прежний кабинет. Отдельное право утверждать расписание и цены. Я не намерен отчитываться перед администратором за каждое изменение. И мама должна иметь возможность свободно приходить, когда ей удобно.
Я посмотрела на Эллу Борисовну.
Она одобрительно кивнула, словно сын перечислил исключительно разумные требования.
— А Игоря Семёновича куда ты предлагаешь перевести? — спросила я.
— Это уже твоя забота. Можешь оставить его консультантом. Я здесь семь лет работал.
— Игорь Семёнович принят на согласованных условиях. Оснований менять их ради твоего возвращения у меня нет.
Максим нахмурился.
— Ты всерьёз предпочла чужого человека собственному мужу?
— Я выбрала специалиста, который принимает правила работы клиники. Родство здесь ни при чём.
— И что ты предлагаешь мне делать?
— Искать место, которое соответствует твоим профессиональным ожиданиям. Ты хороший врач, и у тебя есть опыт.
— Мне уже предлагали работу в двух стоматологиях, — раздражённо ответил он. — В одной зарплата значительно меньше, в другой руководитель собирается распределять пациентов по общему расписанию. Зачем мне снова работать под чьим-то контролем?
Я не нашлась с ответом сразу.
Не из-за неожиданности. Просто впервые Максим собственными словами объяснил то, что я пыталась донести до него несколько лет.
Он хотел быть частью медицинской организации, пользоваться оборудованием, помощниками, записью и репутацией учреждения, но при этом не признавать никаких общих правил.
— В любой клинике есть порядок работы, Максим. И за него кто-то отвечает.
— Ты опять читаешь мне лекцию об управлении!
Элла Борисовна наконец развернула свой листок.
— Я вот что предлагаю. У меня квартира большая, кухня просторная. Пока Максим не подберёт помещение, можно поставить туда необходимое оборудование. Соседка уже спрашивала, когда к нему можно записаться.
Я посмотрела на неё, решив, что неправильно расслышала.
— Вы предлагаете разместить стоматологический кабинет у себя на кухне?
— Временно, Карина. У меня приличная квартира, там чисто. И сын не вчера диплом получил.
— Элла Борисовна, медицинский приём требует соответствующего помещения, оборудования и лицензии на деятельность по конкретному адресу. Домашняя кухня для этого не подходит.
— Вечно у тебя одни ограничения, — произнесла свекровь. — Людям помогать нужно, а не справки собирать.
— Именно поэтому я не стану советовать Максиму принимать людей там, где это делать нельзя.
Максим забрал у матери листок.
— Перестань, мама. Я сам понимаю, что на кухне работать не получится.
Она посмотрела на него с обидой.
— Я же хочу помочь. Ты всю жизнь людям пользу приносил, неужели теперь будешь без дела сидеть?
— Я найду работу, — ответил он. — Только не собираюсь хвататься за первое предложение.
Потом повернулся ко мне.
— Ты добилась своего. Забрала у меня пациентов, посадила на моё место другого человека. Довольна?
— Я не забирала у тебя пациентов. Ты вправе работать в другой медицинской организации, а люди вправе выбирать врача. Но ты больше не можешь распоряжаться моей клиникой по собственному усмотрению.
— Твоей клиникой, — повторил Максим. — Ты теперь специально это подчёркиваешь?
— Я зарегистрировала ООО до нашего брака. Ты работал здесь по трудовому договору. Мы оба знаем эти обстоятельства. Но до последнего времени ты предпочитал делать вид, что всё устроено иначе.
Максим посмотрел на свои руки.
За семь лет я привыкла видеть эти руки в работе. Он умел делать то, за что пациенты его уважали, и когда-то именно это качество меня в нём восхищало.
Мне не хотелось отнимать у него профессию. Я и не могла этого сделать.
Но я больше не собиралась отдавать ему право решать за меня.
— Ты же понимаешь, что наш брак после этого закончился? — спросил он.
— Максим, мы живём отдельно почти месяц. За это время ты ни разу не спросил, как я справляюсь. Ты пришёл сегодня обсуждать кабинет, деньги и права своей мамы в клинике.
Элла Борисовна хотела вмешаться, но сын поднял руку.
— Я не думал, что ты способна так всё перечеркнуть.
— Я тоже многого от тебя не ожидала, — ответила я. — Особенно того, что ты станешь унижать меня перед пациентами за работу, от которой сам столько лет зависел.
Он помолчал.
— Но ведь я действительно приносил клинике хорошие деньги.
— Приносил, и я этого никогда не отрицала. Просто клиника состояла не из одного тебя.
За дверью послышались шаги. Оля проводила очередного пациента по коридору, затем тихо разговаривала с кем-то у стойки.
Максим прислушался.
— Значит, ты уже окончательно всё решила?
— Я не предлагаю тебе возвращаться на особых условиях. Наш трудовой договор прекращён, новый врач приступил к работе. А личные вопросы мы будем решать отдельно.
Муж поднялся.
Элла Борисовна недовольно поправила сумочку и тоже встала.
У двери она задержалась.
— Карина, ты потом ещё вспомнишь, сколько Максим сделал для этой клиники.
— Я помню, Элла Борисовна. Поэтому мы честно рассчитались с ним, а не стали перечёркивать семь лет его работы. Но это не даёт ему права распоряжаться остальными людьми.
Они вышли.
Я осталась за столом и неожиданно почувствовала сильную усталость. Всё это время приходилось следить за сроками, расходами, пациентами, документами. О семейном разрыве я почти не успевала думать.
Теперь он произошёл не в виде очередной ссоры, после которой мы привыкли делать вид, что ничего страшного не случилось.
Максим действительно ушёл. И на этот раз я не собиралась звонить первой, чтобы сгладить его обиду.
Через несколько минут ко мне заглянула Оля.
— Карина Сергеевна, Мария Павловна перезвонила. Она хочет записаться к Игорю Семёновичу. Можно предложить ей свободное время на следующей неделе?
Я вспомнила нашу встречу в сентябре. Тогда женщина ушла недовольная и вполне могла больше не вернуться.
— Конечно, предложи ей свободное время. Только сначала уточни, все ли необходимые документы у нас есть и удобно ли ей будет прийти.
Оля кивнула, но не ушла сразу.
— И ещё хотела спросить. Расписание нового врача мы теперь согласовываем только с вами и с ним? Без дополнительных указаний от родственников?
Я посмотрела на девушку. Она старалась говорить деловым тоном, хотя по лицу было видно, насколько важен ей мой ответ.
— Да, Оля. Всё будет согласовываться в установленном порядке. И если кто-нибудь снова начнёт распоряжаться твоей работой без полномочий, сразу направляй его ко мне.
— Спасибо, Карина Сергеевна. Так будет намного проще работать.
Она вернулась к стойке.
Я открыла расписание на следующую неделю. В ортопедическом отделении стояла фамилия Игоря Семёновича. Рядом были свободные часы, подтверждённые записи, время для консультаций.
Обычная рабочая таблица, которую Максим когда-то назвал бессмысленным перекладыванием бумажек.
Я проверила последнюю строку, утвердила график и отправила его администратору.
У меня впереди оставалось много работы. Но теперь в собственной клинике мне не приходилось спрашивать разрешения у человека, который считал эту работу недостойной уважения.
– Олег сказал, что вы разводитесь, а квартира его, – незнакомка сидела в Юлином халате и пила кофе из её чашки