Трещина под потолком
Мама позвонила мне не тогда, когда с потолка в ванной посыпалась штукатурка, а через три дня. К этому времени она успела вынести из ванной коврик, отодвинуть стиральную машину от стены и накрыть её старой клеёнкой. По телефону говорила бодро, только всё просила не приезжать: «Да чего тебе смотреть, высохнет — побелю».
Я всё-таки приехала после смены. В ванной пахло сыростью. Над машиной тянулось желтоватое пятно, а возле вентиляционной решётки штукатурка отошла от основания и держалась одним краем. Несколько дней назад у соседа сверху потекло соединение под раковиной. Он воду перекрыл, неисправную деталь заменил, но мамин потолок уже пострадал. Сосед обещал участвовать в расходах, только сразу предупредил, что всей суммы у него нет.
— Ты зачем машинку включала, пока сверху сыплется? — спросила я.
— Не включала. Стирала руками, — смущённо ответила мама и подхватила с табурета таз с мокрыми полотенцами. — Я думала, ты на работе занята.
Ей было шестьдесят девять. После того как отца не стало, мама стеснялась просить помощи даже с мелочами и уверяла меня, что ещё со всем справится сама.
Я нашла мастера по рекомендации соседки. Он сначала попросил дождаться, пока поверхность полностью просохнет, потом приехал, проверил, где штукатурка отстаёт, и составил смету на восстановление потолка и повреждённого участка стены. Вместе с материалами выходило сорок шесть тысяч восемьсот рублей. Мы назначили работы через две недели, чтобы не запирать влагу под новой отделкой.
У нас с мужем, Сергеем, был обычный семейный порядок. Из зарплат мы вносили оговорённые суммы на квартиру, продукты и коммунальные платежи, а оставшимися деньгами каждый распоряжался сам. Это была наша домашняя договорённость, не какие-то особые бумаги. За несколько месяцев дополнительных смен в магазине стройматериалов я накопила сто сорок шесть тысяч. Часть берегла на отпуск, часть — на непредвиденные расходы. Теперь нужнее оказалась мамина ванная.
«У нас сейчас нет лишних»
Сергей ужинал на кухне, когда я положила рядом с его тарелкой распечатанную смету. Он пробежал глазами по строчкам, постучал пальцем возле итоговой суммы и спросил, нельзя ли просто покрасить поверх пятна.
— Нельзя. Сначала всё, что отсырело и отходит, надо убрать, дать просохнуть, а потом восстановить отделку. Ты видел фотографию.
— Видел. На фотографии обычный потолок. Сорок семь тысяч за такую мелочь? — Он отодвинул лист к сахарнице. — Мать твоя пенсионерка, ей торопиться некуда. Пусть сама. Подкопит и сделает.
— Я не прошу денег из семейного бюджета, — сказала я. — Оплачу из той суммы, которую откладывала после смен.
— Опять ты за своё. Мы муж и жена, а ты говоришь: мои деньги, твои деньги. Если завтра нам самим понадобится крупная сумма, где возьмём?
— Там же, где взяли в апреле, когда тебе понадобились шины. Мы сели, посчитали и договорились.
Он поморщился, взял телефон и вышел в коридор. Я слышала его слова: «Нет, ремонта не будет. У нас сейчас с деньгами напряжённо». Через несколько минут мама написала: «Танечка, отменяй мастера. Не хочу из-за меня ссор». Сергей вернулся и, заметив сообщение, пожал плечами.
— Я тебя знаю, Тань. Ты из жалости последнее отдашь, а она и отказаться не может.
— Она как раз отказалась. После твоего звонка.
Сергей убрал тарелку в мойку, а я, как обычно, замолчала ради домашнего спокойствия. Заказ мастеру я не отменяла, но поняла, что муж заставил маму оправдываться за саму просьбу.
Сто двадцать шесть тысяч до обеда
Наутро Сергей встал раньше меня, сварил кофе и поставил чашку возле моего телефона. По его необычной предупредительности я сразу поняла, что разговор будет непростой. Он дождался, пока я сяду, и придвинул к себе стул.
— Слушай, матери крышу надо менять. Кровельщики наконец согласились на нашу дату. Им нужно сто двадцать шесть тысяч аванса. Переведёшь сегодня? Остальное я потом соберу.
Я решила, что ослышалась. Вчера сорок шесть тысяч на потолок были расточительством, а сегодня сто двадцать шесть тысяч на крышу стали срочной семейной обязанностью.
— Ты хочешь взять почти всё, что я отложила?
— Взять на время. Это же для мамы. Дом течёт, ты сама видела.
Дом свекрови стоял в посёлке. С прошлого лета у трубы протекал старый шифер. Тогда Сергей предлагал вызвать мастера для небольшой починки, а теперь Надежда Дмитриевна захотела менять покрытие целиком.
— Смета есть? Какой договор? И с чего ты решил, что я согласилась? — спросила я.
Сергей вытащил из телефона фотографию листа. Внизу стояла сумма двести пятьдесят восемь тысяч рублей. Он уже назвал бригадиру дату начала работ и пообещал половину до обеда пятницы.
— А моей матери не было неудобно вчера говорить, что она отменяет ремонт? Ты ей сам позвонил. За меня решил.
Тогда Сергей повысил голос. Он сказал, что сравнивать ванную и крышу способен только человек, не знающий настоящих забот. Ещё сказал, что его мать одна вырастила двоих детей и он не позволит ей жить под протекающей крышей. Я знала, сколько сил Надежда Дмитриевна вложила в семью, и никогда этого не отрицала. Но мою мать никто не освобождал от трудной жизни только потому, что у неё была городская квартира.
— Я дам деньги на необходимый ремонт, если мы вместе разберёмся, что именно необходимо, — предложила я. — А обещать всю сумму за меня ты не имел права.
— Я уже пообещал, Таня. Ты сейчас меня перед роднёй выставишь пустобрёхом.
На работу я ушла, не допив кофе. В автобусе написала маме, что мастер приедет в назначенный день. Она ответила только вечером: «Ты уж сама решай, дочка».
Смета с двумя ценами
В обед Сергей прислал сообщение: «В шесть к маме. Света тоже будет. Решим по-человечески». Я поехала, хотя понимала, что меня ждут не за советом, а за согласием.
Надежда Дмитриевна встретила нас на крыльце. На кухне лежали каталоги кровельных листов, а сестра Сергея Света что-то записывала в тетрадь. Свекровь сразу заговорила о деньгах.
— Танюша, Серёжа сказал, ты всё никак не решишься. Я не думала, что придётся уговаривать. Мне не чужие люди крышу делают.
— Я хочу сначала понять, что нужно делать, — ответила я и попросила показать смету.
Полная замена старого шифера, обрешётки и покрытия стоила двести пятьдесят восемь тысяч. На обороте мастер записал второй вариант — устранить течь у трубы и заменить повреждённые листы за тридцать одну тысячу. Я повернула смету к остальным.
— А почему мы обсуждаем только замену всей крыши?
— Потому что лоскутное одеяло мне надоело! — свекровь ударила ладонью по каталогу. — Один раз сделаем как люди, и всё. Соседям не стыдно показать.
Света подняла глаза. Оказалось, ей брат говорил другое: будто крыша в аварийном состоянии и местным ремонтом не обойтись. Она рассчитывала добавить пятнадцать тысяч на срочные работы. Про аванс в сто двадцать шесть тысяч услышала только сегодня.
Я попросила позвонить мастеру по номеру в смете. Он подтвердил: возле трубы течь есть, но полной срочной замены не требуется. Локальная починка позволит выиграть время, а точную сумму можно уточнить после осмотра повреждённого места.
После разговора на кухне стало тихо. Надежда Дмитриевна закрыла каталог и принялась ровнять его угол о край стола.
— То есть, по-вашему, я должна опять с тазами бегать? — спросила она.
— Нет, мама, — неожиданно ответила Света. — Мы оплатим то, что не даёт дому намокать. А новую крышу будем делать, когда соберём всю сумму. Мне тоже надо знать заранее, на что я даю деньги.
Сергей весь разговор просидел, сжав губы. А потом посмотрел на меня и произнёс при обеих женщинах:
— Ты довольна? Добилась, чтобы моя мать просила по частям. Зато своей матери ремонт уже назначила. Не жена, а бухгалтер.
Я покраснела от унижения: опять мои деньги считали семейными, а моё мнение — чужой прихотью.
— Я ничего у твоей мамы не забирала, — сказала я. — Я отказалась выполнять обещание, которого не давала. И прежде чем считать меня жадной, вспомни, кому ты сам вчера велел терпеть.
Мы уехали молча. По дороге Сергей нехотя согласился на локальную починку. Я решила, что он наконец услышал меня. Но утром выяснилось обратное.
Обещание за мой счёт
Утром у меня зазвонил телефон. На экране высветился мамин номер. Она говорила совсем тихо, словно рядом кто-то спал:
— Таня, ты всё-таки отменяй рабочих. Мне Надежда Дмитриевна звонила. Сказала, что я настраиваю тебя против мужа и хочу, чтобы он мать без крыши оставил. Я не хочу, чтобы про меня такое говорили.
Мама никогда не жаловалась на свекровь. Теперь её заставили оправдываться за сырость в собственной ванной, и мне стало стыдно, что я допустила это.
— Мам, ни одного рабочего ты не отменишь из-за чужого звонка. Я вечером приеду, вместе мастеру позвоним и уточним дату. А Надежде Дмитриевне я сама отвечу.
Сергей стоял в дверях спальни. Я попросила объяснить, зачем его мать звонила моей. Он показал переписку со Светой: та уже несколько месяцев требовала обсуждать помощь матери вместе. Ниже Сергей перечислял свои переводы — восемнадцать тысяч в мае, двадцать четыре в июне, девятнадцать в июле.
Он отправлял их со своей зарплатной карты. Это не было бы проблемой, если бы он дважды не попросил меня доплатить за него обязательную часть семейных расходов. Тогда он ссылался то на задержанную премию, то на ремонт машины, и я закрывала недостающее из накоплений.
— Сергей, ты мог сказать, что помогаешь маме, — произнесла я. — Я бы не выгнала тебя из дома за правду. Зачем придумывал задержанную премию?
Он признался, что мать просила не говорить Свете: сестра уже покупала продукты и помогала с другими расходами. Сергей хотел всем угодить, а когда денег перестало хватать, решил скрыть правду.
— Я думал, в следующем месяце наверстаю, — сказал он. — А потом понадобилось ещё. Мне стыдно было признаться, что не рассчитал.
— Настолько стыдно, что ты позвонил моей матери и велел ей жить с осыпающимся потолком?
Я открыла наш список обязательных расходов и отметила, сколько внесла вместо него. Договорились, что он восстановит семейный запас с ближайшей зарплаты, а новые крупные траты мы обсудим заранее.
Это не было красивым примирением. Сергей обиделся, что я считаю переводы, и ушёл на работу, не попрощавшись. Но вечером сам написал кровельщику, что полную замену крыши пока откладывают, и показал мне ответ мастера: «Хорошо, на осмотр повреждённого участка подъеду в субботу».
Ремонт, за который не нужно извиняться
В пятницу я приехала к маме. Она сидела за кухонным столом с квитанциями. На подоконнике стояла банка с мелочью, рядом лежал блокнот: «Окна — 54 000». На эту покупку она копила почти два года.
— Я не хочу, чтобы ты вместо отпуска мне потолок делала, — сказала она. — Вы с Сергеем молодые, вам самим деньги нужны. Потерплю до весны.
Я призналась, что привыкла избегать серьёзных ссор с Сергеем и оттого слишком часто молчала. Когда он позвонил ей и запретил ремонт, я не защитила маму сразу, а решила извиниться потом.
— А ты почему молчала? — спросила мама.
— Боялась, что поссоримся всерьёз. Только мы всё равно поссорились, а тебе стало неловко в собственной квартире.
Мама разгладила угол квитанции и вспомнила, как отец ещё при жизни понемногу откладывал на ремонт квартиры. Говорил, что она должна чувствовать себя дома спокойно, даже если когда-нибудь останется одна. Поэтому принимать помощь ей было особенно неловко.
— Сейчас я оплачиваю отделку, — предложила я. — Если сосед сверху отдаст обещанные восемь тысяч, используем их на мелочи. А на окна ты продолжишь копить. Мне важно, чтобы ванная была безопасной.
Мы вместе подтвердили мастеру дату работ. Мама согласилась пока не двигать стиральную машину обратно к стене. На этот раз она не предложила ничего отменять.
В субботу Сергей со Светой пригласили мастера осмотреть крышу. Тот уточнил объём срочной починки. Свекровь ещё спорила о полной замене, но после очередного дождя согласилась прежде всего устранить течь. Света внесла пятнадцать тысяч, Сергей — остальное.
Через две недели мама показала мне готовую ванную. Сергей тем временем восполнил недостачу в семейных расходах и попросил передать ей извинения. Я ответила, что лучше сказать самому.
Он приехал в воскресенье. Мама как раз вешала на крючок чистое полотенце. Сергей остановился у порога ванной, посмотрел на ровный потолок и сказал, что тогда поступил плохо. Не стал оправдываться крышей или переживаниями за мать. Мама выслушала и кивнула, но сразу прежней близости между ними не появилось.
Позже Света сообщила по телефону, что у трубы больше не течёт. Сергей показал мне заметку с суммами, которые планировал ежемесячно откладывать на будущую замену крыши. Теперь он не включал в расчёт мои накопления.
Я спросила, не забыл ли он обычные расходы на квартиру. Сергей проверил цифры, поправил одну строку и придвинул ко мне телефон. Мама в это время разрезала пирог, а я впервые за долгое время могла спокойно сидеть у неё на кухне.
Можно ли заехать в карман если висит знак остановка запрещена?