— Ну что, Анна Денисовна, спасибо тебе за труды и качественные материалы, теперь в этом доме и зимовать не стыдно! — мой семидесятилетний свекор Игнат Кузьмич поднял стопку домашней кедровой настойки за большим дубовым столом на новой панорамной веранде. — А раз дом полностью доведен до ума, мы со старухой решили завтра же с утра ехать в МФЦ и оформлять дарственную на нашего младшего, Арсения. У вас с Федором своя городская квартира есть, вы люди взрослые, а Сеньке тридцать четыре года, ему родовое гнездо в Звенигороде нужнее!
Я держала в руках вилку с кусочком запеченной утки и смотрела через панорамное энергосберегающее остекление на сосновый участок. Только вчера бригада монтажников моей собственной компании по поставке инженерных и фасадных систем закончила здесь последние пусконаладочные работы.
За четыре месяца в этот старый, продуваемый всеми ветрами брусовой короб Игната Кузьмича и Пелагеи Ильиничны было вложено два миллиона четыреста тысяч рублей. Огромная модульная зимняя веранда из клееного бруса с теплым алюминиевым профилем, автономная модульная котельная с итальянским газовым котлом и бойлером косвенного нагрева, биосептик глубокой очистки, медная разводка отопления, дизайнерский кухонный гарнитур со встроенной техникой и автоматические откатные ворота с электроприводом.
И все это делалось под клятвенное обещание свекра, свекрови и моего сорокадевятилетнего мужа Федора: как только реконструкция дома завершится и объект введут в зимнюю эксплуатацию, Игнат Кузьмич выделяет нам с Федором в собственность половину дома и шесть соток участка под нашу загородную дачу.
Я медленно положила вилку на тарелку. Посмотрела на мужа. Федор сидел по правую руку от отца и усердно ковырял в тарелке картошку, пряча глаза. Напротив ухмылялся тридцатичетырехлетний деверь Арсений — вечный фрилансер, любитель кальянов и горных лыж, который за все четыре месяца стройки не прибил в отцовском доме ни одного гвоздя, зато сегодня приехал с пустыми руками и сразу по-хозяйски бросил свою куртку в новой гардеробной.
— Подождите, Игнат Кузьмич, — негромко произнесла я. — Мы же в мае в присутствии Федора четко договорились: я поставляю через свою фирму оборудование, остекление, котельную и кухню без торговой наценки и оплачиваю монтаж, а вы оформляете половину дома на нас с Федором. Поэтому мы все лето каждые выходные здесь на стройке провели. При чем тут дарственная на Арсения?
В разговор тут же вступила шестидесятисемилетняя свекровь Пелагея Ильинична, разливая по чашкам чай из нового электрического самовара:
— Ой, Аня, ну мало ли о чем весной за разговором болтали! Мы с отцом подумали и рассудили по совести: делить дом на двух хозяев — только ссориться! Федя у нас старший, вы с ним бездетные, у тебя бизнес свой строительный, склады, обороты, тебе эти доски да железки вообще копейки стоили, со своего же склада списала! А Сенька вчера объявил, что жениться надумал, невеста на третьем месяце, им за городом на свежем воздухе жить сам бог велел! Неужели ты для родного племянника мужа котел да веранду пожалеешь?!
— Да, Ань, не начинай при родителях, — буркнул наконец Федор, не поднимая головы от тарелки. — Батя хозяин участка, его слово закон. Нам с тобой эта дача все равно в тягость была бы — траву коси, снег зимой чисти. А к Сеньке мы в гости на шашлыки приезжать будем, нам в мансарде диван выделят.
Арсений развалился на плетеном кресле, закинув ногу на ногу, и снисходительно кивнул:
— Только по предварительному звонку за два дня, Федь! У нас с Ксюхой свой режим будет, нам толпа родственников каждые выходные без приглашения ни к чему. И кстати, Анна Денисовна, ты завтра перед отъездом оставь мне на комоде все паспорта на котел, насосную станцию, септик и пульты от откатных ворот. Да и гарантийные талоны не забудь, чтобы я знал, кого вызывать, если зимой давление в системе упадет!
Я обвела взглядом всю семейку. Как же гладко они все разыграли! Четыре месяца помалкивали, кивали, поддакивали, выбирали по моим каталогам самый дорогой немецкий ламинат и кварцевую столешницу, ждали, пока мои инженеры запустят отопление, врежут насосы, навесят фасады и вывезут последний строительный мусор. А как только за бригадой закрылись ворота и в доме стало тепло и уютно — устроили «праздничный ужин» и указали мне на дверь, милостиво разрешив приезжать на мансардный диван по предварительному звонку за два дня!
Только Игнат Кузьмич и Федор забыли одну маленькую деталь. За пятнадцать лет управления компанией по комплектации строительных объектов я привыкла не верить устным обещаниям даже самых близких людей.
Еще в мае, когда свекор отказался оформлять предварительный договор купли-продажи доли до окончания ремонта («примета плохая вперед батьки бумаги подписывать!»), я провела всю поставку и установку конструкций официально через свое ООО «ТехноФасад-Комплект».
Игнат Кузьмич как собственник дома и Федор как солидарный поручитель тогда собственноручно, не глядя, подписали со мной договор поставки и подряда № 44-М с отсрочкой платежа на четыре месяца! Они тогда думали, что подписывают обычные накладные для списания материалов с моего склада и пропуска грузовиков через КПП коттеджного поселка.
А в пункте 5.3 этого договора, составленного моим штатным юристом в строгом соответствии со статьей 491 Гражданского кодекса РФ (сохранение права собственности за продавцом) и статьей 623 ГК РФ (отделимые улучшения), было четко прописано: до момента полной оплаты стоимости оборудования и монтажных работ в размере 2 410 000 рублей (либо передачи в собственность Поставщика 1/2 доли жилого дома и земельного участка по соглашению об отступном), все поставленное модульное оборудование — сборно-разборная веранда, блочная котельная установка, кухонный гарнитур, сантехнические приборы и автоматика ворот — остается в полной собственности ООО «ТехноФасад-Комплект» и подлежит беспрепятственному демонтажу и вывозу силами Поставщика при отказе Заказчика от оплаты или оформления доли!
Я спокойно промокнула губы салфеткой и поднялась из-за стола.
— Гарантийные талоны и паспорта на котел вам не понадобятся, Арсений, — сказала я, забирая со спинки стула свою сумку. — И на диван в мансарду мы с Федором напрашиваться не будем. Раз вы вчетвером решили, что уговор про половину дома аннулируется, а материалы мне достались даром — значит, закрываем вопрос строго по документам. Спасибо за ужин. Я уезжаю в город.
— А Федя как до города доберется, если ты на своей машине сейчас укатишь?! — возмутилась Пелагея Ильинична.
— А Федя остается здесь, в родовом гнезде, помогать младшему брату обживать хозяйство, — ответила я. — До свидания.
Федор даже не пошел меня провожать — только махнул рукой из-за стола, мол, перебесится жена до понедельника, куда она денется.
Выехав за шлагбаум поселка на Новорижское шоссе, я набрала номер начальника нашего монтажного участка Сергея Палыча.
— Палыч, добрый вечер. Извини, что в субботу поздно звоню. Помнишь объект в Звенигороде у моего свекра, который вы вчера сдали? Заказчик официально отказался от оплаты и от подписания отступного. Завтра к восьми утра поднимай всю свою бригаду из шести человек, бери манипулятор с крановой установкой, бортовую «Газель» и весь инструмент. За каждую снятую позицию плачу двойной воскресный тариф наличными.
— Понял, Анна Денисовна! — бодро отозвался Сергей Палыч. — Мы эту модульную веранду и блочную котельную на болтовых соединениях сами вчера собирали, мы ее за три часа по узлам разберем и краном в кузов погрузим, даже газон не помнем! К восьми ноль-ноль будем у шлагбаума.
Воскресное утро в коттеджном поселке под Звенигородом выдалось морозным и солнечным. На траве серебрился первый октябрьский иней.
Ровно в восемь утра я предъявила охране на КПП свой договор поставки с печатью, пропуск собственника, выписанный еще летом на все машины «ТехноФасад-Комплекта», и колонна из тяжелого КАМАЗа-манипулятора с выдвижной стрелой, грузовой «Газели» и моего внедорожника въехала на улицу Сосновую. Вместе со мной на пассажирском сиденье ехал наш корпоративный юрист Анатолий с видеокамерой для фиксации процедуры изъятия имущества собственника по статье 491 ГК РФ.
Створки откатных ворот я открыла своим мастер-пультом. Когда КАМАЗ с басовитым ревом дизеля заехал прямо на мощеную площадку перед домом и начал со скрежетом выдвигать гидравлические опоры крана, на крыльцо в одних тренировочных штанах и наброшенном на плечи тулупе выскочил Игнат Кузьмич, а следом за ним — заспанные Федор и Арсений.
— Вы чего тут устроили в восемь утра?! — заорал свекор, размахивая руками. — Кто разрешил грузовик на плитку загонять?! Анна, ты кого притащила?!
Я вышла из машины, застегнула теплое кашемировое пальто и протянула Игнату Кузьмичу и мужу копию договора поставки и подряда № 44-М с их собственными подписями на каждом листе и официальное уведомление о расторжении договора ввиду отказа заказчика от исполнения обязательств.
— Доброе утро, родственники, — громко сказала я под запись видеокамеры Анатолия. — Поскольку вчера вечером Заказчик Кожевников Игнат Кузьмич и Поручитель Кожевников Федор Игнатьевич при свидетелях отказались от передачи доли в доме в счет оплаты договора № 44-М и не произвели оплату в размере двух миллионов четырехсот десяти тысяч рублей, ООО «ТехноФасад-Комплект» на основании статьи 491 Гражданского кодекса РФ реализует свое право собственника на демонтаж и вывоз неоплаченного модульного оборудования и отделимых конструкций. Сергей Палыч, перекрывайте вводной газовый кран и воду, начинайте с блочной котельной и кухонного гарнитура!
Шестеро крепких монтажников в касках и спецовках с шуруповертами, гаечными ключами и такелажными стропами шагнули в дом.
— Стоять! Не пущу! Грабеж! — завопил Арсений, пытаясь грудью загородить вход на теплую веранду, но двухметровый такелажник аккуратно отстранил его плечом, а юрист Анатолий спокойно предупредил:
— Гражданин Кожевников, вы не являетесь ни собственником домовладения, ни стороной по договору. Любая попытка воспрепятствовать законному собственнику имущества изъять принадлежащие ему по товарным накладным и серийным номерам узлы фиксируется на видео и квалифицируется по статье 330 УК РФ как самоуправство. Если хотите вызвать полицию — вызывайте, у нас все заводские паспорта с серийными номерами котла, оконных блоков и техники на руках.
Пелагея Ильинична в пуховом платке выскочила во двор и принялась звонить в полицию. Участковый уполномоченный капитан Скворцов приехал через двадцать минут.
К этому моменту бригада Сергея Палыча работала как швейцарские часы: из кухни уже вынесли и упаковали в пупырчатую пленку духовой шкаф, индукционную панель, посудомоечную машину, кварцевую столешницу и все фасады гарнитура, а сантехники отсоединили от фланцев итальянский газовый котел, бойлер косвенного нагрева и насосную группу.
Капитан Скворцов внимательно изучил представленный Анатолием оригинал договора с подписями Игната Кузьмича и Федора, сверил серийные номера в товарных накладных ООО «ТехноФасад-Комплект» с шильдиками на вынесенном котле и оконных рамах, прочитал пункт о сохранении права собственности за поставщиком до полной оплаты и повернулся к багровому от крика свекру:
— Игнат Кузьмич, ваша подпись под договором? Ваша. Сын ваш Федор Игнатьевич поручителем расписался? Расписался. Деньги в кассу или на счет фирмы по этому договору платили? Нет, платежек у вас нет. По закону все эти конструкции и агрегаты до рубля принадлежат фирме вашей невестки, они отделимые, стены вашего старого бруса никто не ломает. Либо платите ей сейчас два миллиона четыреста десять тысяч по счету, либо не мешайте рабочим забирать свое имущество. Состава преступления здесь нет, чистые гражданско-правовые отношения.
Участковый козырнул, сел в служебную «Ниву» и уехал.
А мы продолжили. К одиннадцати часам утра стрела крана-манипулятора на стропах аккуратно подняла в воздух разобранные по секциям алюминиевые витражные рамы и крышу модульной зимней веранды, оставив перед крыльцом старого дома только голый бетонный фундамент. Следом в кузов «Газели» погрузили привод откатных ворот, станцию биологической очистки и чугунные дизайнерские радиаторы, аккуратно навернув на старые трубы заглушки.
А за невозвратные строительные работы, медную разводку в стенах и укладку ламината на сумму четыреста восемьдесят тысяч рублей юрист Анатолий тут же вручил Игнату Кузьмичу и Федору копию искового заявления в городской суд с ходатайством об обеспечительном аресте дома и участка по статье 140 ГПК РФ — так что ни о какой дарственной на младшего сына Арсения в МФЦ не могло быть и речи, пока они не выплатят моей фирме все до последней копейки с процентами!
Когда в двенадцать тридцать наши груженые машины выезжали со двора, на голом крыльце холодного, отключенного от тепла и воды дома стояли четверо:трясущийся от злости свекор, плачущая Пелагея Ильинична в тулупе, помрачневший Федор с двумя спортивными сумками своих вещей, которые я выставила из багажника прямо на газон, и Арсений, который уже торопливо вызывал себе такси до станции электрички — зимовать в неотапливаемом срубе без кухни, ворот и котельной у «молодого хозяина» желания почему-то не возникло.
Все снятое оборудование и веранду мы уже через неделю с хорошей прибылью смонтировали у адекватного заказчика в соседнем коттеджном поселке. С Федором нас развели в ноябре, а четыреста восемьдесят тысяч за работы свекор со старшим сыном выплачивали моей фирме по исполнительному листу полтора года из своих пенсий и зарплат.
Уже в понедельник утром в моем рабочем кабинете раздался звонок от Федора. Муж говорил непривычно тихим, заискивающим голосом: жаловался, что ночью в Звенигороде ударил заморозок до минус пяти, старая кирпичная печка в отцовском доме нещадно дымит, воду из колодца приходится таскать ведрами, а беременная невеста Арсения устроила истерику и уехала к своим родителям в Подольск, заявив, что в «деревенскую развалюху без туалета и отопления» она ни ногой.
— Ань, ну давай не будем рубить сплеча, — просил Федор в трубке. — Отец погорячился за столом, выпил лишнего, Сенька тоже лишнего ляпнул. Мы тут посовещались с матерью: давай твои ребята вернут веранду, котельную и кухню обратно на место, а батя завтра же поедет к нотариусу и подпишет на тебя половину дома! Только иск из суда отзови, а то у меня зарплатную карту заблокируют!
— Поздно, Федя, — спокойно ответила я, подписывая договор с новым покупателем на демонтированный модульный комплекс. — Котельная и веранда уже проданы и сегодня уезжают на монтаж в Истру к людям, которые платят деньгами по счету, а не кормят завтраками за семейным столом. А четыреста восемьдесят тысяч за медную разводку и работы в вашем доме вы с отцом и Сенькой выплатите по закону. Имей совесть хотя бы раз в жизни отвечать за свою подпись.
Я положила трубку и посмотрела в окно на утреннюю Москву. На душе было легко и спокойно — ни обиды, ни сожалений, только приятное чувство вовремя закрытого убыточного проекта.
– Машину твою я разбил, ремонтируй сама, – сказал деверь. Муж его поддержал, а утром я занялась документами