— Жанна Евгеньевна, я здесь вообще-то хозяйка, эта дача куплена на мои деньги, — попыталась возразить Вера.
Жанна Евгеньевна презрительно усмехнулась, отчего мелкие морщинки вокруг ее губ стали глубже, а взгляд сделался колючим.
— На твои деньги? — она сделала шаг вперед, наступая на тень Веры. — Это семейные деньги! Ты вышла замуж за моего сына, значит, всё общее. И не тебе, пришлой, указывать здесь, кто хозяйка. Мой сын здесь прописан!
— Андрей прописан в городской квартире, — Вера старалась говорить ровно, но тяжелый таз в ее руках предательски дрогнул. — И дача оформлена на меня. Жанна Евгеньевна, давайте не будем скандалить на улице. Приезжайте в гости по выходным, мы всегда рады, но жить здесь постоянно я вам не разрешала.
Свекровь резко шагнула к веревке с бельем и, схватив мокрую простыню, с силой дернула ее на себя. Деревянная прищепка с треском отлетела в кусты смородины.
— Рада она! — взвизгнула Жанна Евгеньевна. — Я тебе сейчас покажу «жить постоянно»! Я уже вещи перевезла, вон, в летней кухне стоят! А ты мне тут свои тряпки на видное место вешаешь, позоришь перед соседями! Быстро сняла всё и пошла вон из моего дома!
— Это не ваш дом! — Вера наконец не выдержала и повысила голос. Она опустила тяжелый таз прямо на траву, и синие пластиковые края глухо стукнули о землю. — Я купила этот участок на деньги, которые мне оставили мои родители! Вы не вложили сюда ни копейки! И вы не имеете права выгонять меня!
— Ах ты, змея неблагодарная! — Жанна Евгеньевна всплеснула руками и театрально схватилась за сердце. — Андрюша! Андрюшенька! Иди сюда, скорее! Твоя жена меня убивает! Выгоняет родную мать на улицу!
Скрипнула дверь деревянного дома на заднем плане. На крыльцо вышел Андрей — в шортах и мятой футболке, с телефоном в руке. Он выглядел сонным и раздраженным.
— Мам, ну что опять случилось? Вера, чего вы кричите на весь посёлок?
— Твоя жена сказала, что я здесь никто! — Жанна Евгеньевна мгновенно сменила гнев на милость, ее голос задрожал, а на глазах выступили слезы. — Я приехала помочь по хозяйству, а она… она сказала собирать вещи! Андрюша, она же хочет, чтобы я с голоду в городе умерла!
Андрей тяжело вздохнул и посмотрел на жену.
— Вера, ну правда, зачем ты так? Мама же просто хочет побыть на свежем воздухе. Пусть поживет. Тебе жалко, что ли?
У Веры внутри всё оборвалось. Она посмотрела на мужа, который даже не попытался встать на ее сторону, и на свекровь, торжествующе улыбающуюся сквозь фальшивые слезы.
— Жалко? — тихо переспросила Вера. Она наклонилась, подняла мокрую простыню из грязи и посмотрела Андрею прямо в глаза. — Знаешь что, Андрей? Дело не в деньгах и не в даче. А в том, что твоя мать только что приказала мне «быстро снять тряпки и освободить дом». А ты предлагаешь мне просто потерпеть.
Вера повернулась к Жанне Евгеньевне, и в ее голосе вдруг появилась стальная твердость, которой раньше не было.
— Жанна Евгеньевна, слушайте меня внимательно. Я даю вам два часа. Если через два часа ваши вещи не будут стоять за забором, я вызываю полицию за самоуправство и порчу имущества. А ты, Андрей… — она перевела тяжелый взгляд на мужа. — Ты можешь собирать чемоданы вместе с мамой. Раз ты не можешь защитить свою семью и свой дом, значит, тебе здесь не место.
Вера подхватила таз с выпавшим из него бельем и, гордо расправив плечи, пошла к дому. Андрей так и остался стоять с открытым ртом, а Жанна Евгеньевна, забыв про слезы, смотрела ей вслед с искренним шоком. В тишине летнего утра было слышно только, как ветер шелестит листьями яблонь и как нервно капает вода с мокрой простыни.
Муж попросил перевести свекрови восемьсот пятьдесят тысяч. Я перевела ему половину.