— Эта толстуха всё стерпит! — вполголоса шепнул Илья за неплотно прикрытой дверью подсобки, и следом раздался довольный смешок его сестры Кристины. — Подумаешь, поворчит пять минут над своими булками! Скажу ей, что у нас вытяжка в зале задымила, и она как миленькая оплатит со счёта пекарни все сто восемьдесят пять тысяч.
Я остановилась в двух шагах от стойки администратора в пустом зале барбершопа «Бритва и Дым», держа в руках крафтовый пакет с горячими расстегаями и домашним морсом. В половине второго дня в мужской парикмахерской моего мужа не было ни одного клиента — три кожаных кресла перед зеркалами пустовали, а из подсобки тянуло сладковатым паром вейпа и кофе.
— Илюш, а если Лариса начнёт счета сверять? — промурлыкала Кристина, звякнув ложечкой о чашку. — Там ведь в накладной от рекламщиков не вытяжка, а неоновая вывеска и кожаный диван для моей зоны ресепшена.
— Да кто там вникать будет! Лариска с пяти утра в своём мучном цеху вкалывает, к вечеру только до подушки доползает. Куда она от меня денется с такой комплекцией в сорок лет? Четырнадцать месяцев я в её помещении на первой линии Садовой улицы бесплатно сижу, даже за свет с водой ни копейки не отдал, и ещё столько же просижу.
— Тоже верно, — захихикала золовка. — Тогда я сегодня же в автосалон заеду, подтвержу бронь на кроссовер. Всё равно мы с тобой всю выручку с мужских стрижек мимо кассы в конверт складываем, а Ларисе поём, что салон еле в ноль выходит.
Я спокойно подошла к стойке ресепшена, опустила пакет с горячими расстегаями прямо в корзину для бумаг под столешницей и сняла с открытой полки чёрную папку с документами салона.
Два с половиной года назад я выкупила эти семьдесят пять квадратных метров на Садовой улице, дом четырнадцать, под открытие третьей точки своей сети пекарен «Тёплый Колос», но уступила уговорам мужа и оформила с его ИП договор безвозмездного пользования с правом расторжения по первому требованию собственника.
— Кристин, захвати со стойки салфетки! — Илья толкнул дверь подсобки, на ходу поправляя кожаный фартук, и замер на полушаге, увидев меня с раскрытой папкой в руках. — Лара? А ты чего так рано… Мы же вроде договаривались, что ты вечером после пекарни зайдёшь?
— Решила проведать тружеников ножниц и триммера, — я посмотрела на мужа и мягко, открыто улыбнулась. — Слышала, у вас тут и вытяжка дымит, и бизнес еле в ноль выходит.
Вышедшая следом Кристина торопливо поставила чашку на тумбочку и покосилась на дверь подсобки.
— Лариса, ты подслушивала, что ли?
— Зачем же подслушивать, Кристина? У вас отличная акустика — я ведь два года назад сама заказывала здесь звукоизоляцию потолка.
Не переставая улыбаться, я достала из папки экземпляр договора безвозмездного пользования нежилым помещением №04-БП, взяла его двумя руками за верхний край и медленно, ровно разорвала пополам вдоль корешка.
— Ты чего творишь, Лариса?! — Илья кинулся к стойке, выхватывая у меня половинки листов. — Ты с ума сошла?! Это же наш договор для проверяющих!
— Во-первых, не аренды, а безвозмездного пользования, Илюша. А во-вторых, твой экземпляр даже не имел продления на четвёртый квартал.
Я выложила на чёрную столешницу ресепшена отпечатанное уведомление с моей подписью и печатью ИП Коршуновой Л. А.
— Что это за бумажка? — Илья нахмурился, пробегая глазами строчки.
— Официальное уведомление об одностороннем отказе ссудодателя от договора безвозмездного пользования по статье 699 Гражданского кодекса. С этого момента твоё право находиться на моих семидесяти пяти квадратных метрах прекращено.
— То есть как прекращено?! — взвизгнула Кристина, подлетая к стойке. — У нас запись клиентов на выходные! Куда мы с креслами и мойками за один день денемся?!
— Какая запись, Кристина? Зал пустой с самого утра, на пятницу и субботу в вашем планшете всего три стрижки по купонам.
Я застегнула пуговицу своего шерстяного пальто и посмотрела на обоих.
— Освободить зал вы обязаны до десяти утра завтрашнего дня. В пятницу в одиннадцать ноль-ноль сюда приходит подписывать акт приёмки новый арендатор — региональный директор сети кофеен «Зерно и Пенка» Евгений Назарович Бестужев. С реальной арендной платой сто шестьдесят пять тысяч рублей в месяц.
Лицо Ильи потемнело. От растерянности он мгновенно перешёл к привычному нахрапу.
— А про сто восемьдесят пять тысяч за вашу новую неоновую вывеску и кожаный диван, которые вы собирались сегодня вечером подсунуть в бухгалтерию моей пекарни под видом ремонта дымящей вытяжки, поговоришь со своим рекламным агентством сам.
Кристина поперхнулась воздухом и выронила пластиковую ложечку на блюдце, а Илья густо покраснел до самых корней бороды.
— Лара, да это Кристинка не так выразилась, мы просто макет прикидывали! — зачастил муж, делая шаг вдоль стойки. — Ну хочешь, я с этого месяца сам коммуналку по счётчику закрывать начну? Тридцать тысяч в месяц переведу!
— За четырнадцать месяцев ты не перевёл ни рубля, Илья. Разговор окончен.
— Да никуда я отсюда завтра не съеду! Ты меня на улицу не выкинешь! Я твой муж, и я в эти стены душу и деньги вложил!
— Жду вас завтра к десяти с разобранными креслами, — спокойно ответила я и вышла на солнечную улицу.
Я знала характер Ильи и его сестры, поэтому к пятничному утру подготовилась заранее: пригласила главного инженера управляющей компании нашего дома Фёдора Лукича Круглова и подняла из бухгалтерии «Тёплого Колоса» архивную папку за позапрошлый год.
Когда в десять тридцать утра мы втроём с Бестужевым и Кругловым подошли к витрине на Садовой, четырнадцать, дверь барбершопа оказалась заперта изнутри на защёлку. Я открыла замки собственным мастер-ключом собственника и распахнула створку.
— Доброе утро. Почему оборудование ещё не погружено?
Илья вальяжно поднялся с барберского кресла и похлопал ладонью по металлическому основанию стойки, к которому стальной цепью была пристёгнута рама мойки.
— А никто никуда не едет, Лариса Архиповна! Можете сразу сказать вашему кофейному директору, что помещение под судебным спором!
Кристина с торжествующей ухмылкой положила на ресепшен пухлую папку с синими печатями.
— Вот, полюбуйся! Мы вчера вечером с юристом все документы подняли. За время работы салона «Бритва и Дым» Илья произвёл в помещении неотделимые капитальные улучшения на один миллион двести сорок тысяч рублей!
Она раскрыла верхний лист и ткнула наманикюренным пальцем в итоговую строку.
— Тут всё расписано: замена медной трёхфазной проводки, монтаж приточно-вытяжной вентиляции на крышу, укладка испанского керамогранита и разводка мокрых точек!
— И что из этого следует, Илья? — спросила я, переглянувшись с главным инженером.
— А то следует, что пока ты мне не выплатишь один миллион двести сорок тысяч рублей компенсации за неотделимый ремонт по этим актам КС-2 от ООО «СтройМастер-Юг», я имею право удерживать помещение и не пускать сюда никаких арендаторов!
Илья победно скрестил руки на груди.
— Так что выбирай: либо миллион двести сорок на стол прямо сейчас, либо подписываем со мной договор аренды на пять лет по ставке ноль рублей!
Евгений Назарович Бестужев вопросительно посмотрел на меня.
— Лариса Архиповна, если у вас тут действительно неразделённые вложения супруга на миллион с лишним, нам бы не хотелось заходить с оборудованием кофейни в затяжной конфликт.
— Никакого конфликта не будет, Евгений Назарович, — я взяла со стойки папку Кристины и передала её главному инженеру дома Фёдору Лукичу. — Посмотрите, пожалуйста, акты ООО «СтройМастер-Юг» от сентября прошлого года.
Фёдор Лукич надел очки в роговой оправе, перелистнул две страницы и удивлённо хмыкнул.
— Позвольте, гражданин Коршунов… Вы утверждаете, что в сентябре прошлого года ООО «СтройМастер-Юг» проложило вам вентиляционный короб на кровлю, заменило вводной медный кабель на тридцать пять киловатт и уложило этот серый керамогранит?
— Именно! — подбоченилась Кристина. — Там и печать подрядчика стоит, и подпись прораба!
Фёдор Лукич достал из своего портфеля прошнурованный технический журнал дома №14 по улице Садовой с гербовым штампом жилищной инспекции и развернул его на стойке.
— Только вот незадача. Все эти работы — и медный кабель, и вентиляционная шахта, и испанский керамогранит артикула «Графит-60» — были выполнены и приняты по акту скрытых работ за полтора года до вашего въезда! Заказчиком и плательщиком на сумму один миллион четыреста восемьдесят тысяч рублей выступала ИП Коршунова Лариса Архиповна при подготовке помещения под кондитерский цех.
Улыбка Кристины мгновенно застыла, а Илья растерянно моргнул.
Я открыла на экране смартфона сервис проверки контрагентов и повернула его к мужу и золовке.
— Более того: ООО «СтройМастер-Юг», чью печать вы вчера вечером поставили на эти липовые акты, принадлежит двоюродному брату бывшего мужа Кристины и ещё в апреле было исключено из реестра юрлиц. Единственное, что вы сделали в этом зале за четырнадцать месяцев, — покрасили две гипсокартонные перегородки серой водоэмульсионкой за тридцать восемь тысяч рублей.
— Лара, ну мы же просто… — начал было Илья, но я не дала ему договорить.
— Вы не «просто», Илья. Вы изготовили подложные документы на миллион двести сорок тысяч рублей, чтобы выманить у меня деньги Кристине на первый взнос за кроссовер и сорвать сделку с кофейней. В Уголовном кодексе это называется покушением на мошенничество в особо крупном размере.
Я положила поверх его фальшивых актов распечатку из энергосбыта и водоканала.
— А вот это — реальный счёт. За четырнадцать месяцев работы вашего барбершопа по коммерческому счётчику набежал долг за электроэнергию, горячую воду и отопление в размере двухсот восемнадцати тысяч рублей, который ты обязан был оплачивать ежемесячно.
— Откуда у меня двести восемнадцать тысяч?! — вскрикнул Илья, пятясь к зеркалу. — У меня в кассе пусто!
— Зато в том конверте, куда вы с Кристиной четырнадцать месяцев складывали наличную выручку мимо кассы, и на карте, которую Кристина приготовила для автосалона, деньги есть.
Я кивнула Фёдору Лукичу на пристёгнутое цепью оборудование.
— По статье 359 Гражданского кодекса я прямо сейчас удерживаю все три твоих барберских кресла, мойки, кофемашину и неоновую вывеску в обеспечение коммунального долга.
— Не трогай мои кресла и вывеску! — взвыла Кристина. — Мы за них кредит ещё не закрыли! Илья, переведи ей эти двести восемнадцать тысяч из тех денег, что у тебя на вкладе лежат!
— Это же мои отложенные! — огрызнулся Илья на сестру. — Это ты меня надоумила липовые акты у твоего родственника напечатать и Ларису пугать!
— У вас ровно пятнадцать минут, — я посмотрела на часы. — Либо на мой расчётный счёт ИП поступают двести восемнадцать тысяч рублей за коммунальные ресурсы, вы подписываете акт освобождения помещения и до двенадцати дня вывозите свои кресла, либо Фёдор Лукич опечатывает оборудование, а я вызываю полицию по факту поддельных актов «СтройМастер-Юга».
Илья с ненавистью посмотрел на сестру, выхватил из кармана телефон и трясущимися пальцами провёл перевод по реквизитам моего ИП.
Через минуту мой смартфон тихо звякнул: зачислены двести восемнадцать тысяч рублей. Следом Илья молча подписал акт возврата помещения и отстегнул от своего брелока ключи от нашей квартиры.
— Подавись своими метрами! — процедил он, сворачивая провод от триммера. — Кристина, звони грузчикам, везём кресла ко мне в гараж!
Ровно в двенадцать часов дня мы с Евгением Назаровичем Бестужевым стояли у панорамной витрины чистого, залитого дневным светом зала на Садовой, четырнадцать, и подписывали пятилетний договор аренды под кофейню «Зерно и Пенка» — с условием, что свежие круассаны и ягодные тарты в его витрину каждое утро будет поставлять моя пекарня «Тёплый Колос».
– Извинись перед мужем! – потребовала подруга. Я ушла, а когда его грязная правда вскрылась — просто не открыла предательнице дверь