— Соня, ты бы ещё в телогрейке из своего Архангельска явилась! Отойди к колонне и не светись возле президиума.
Мой муж Роман стоял у зеркальных дверей банкетного зала в идеально отутюженном тёмно-синем смокинге с бокалом игристого в руке. Рядом с ним ослепительно улыбалась двадцатичетырёхлетняя стажёрка департамента Алина в вечернем платье с открытой спиной и с золотистым бейджем переводчика на тонком ремешке.
— Я прилетела сорок минут назад утренним рейсом с судоверфи, Роман. Всю ночь мы с инженерами выверяли двадцать страниц технического приложения по портовым кранам, которое ты просил привезти к началу приёма.
Я поправила ремень дорожной сумки на плече и протянула мужу синюю кожаную папку с прошитыми таблицами на португальском и русском языках. На мне был строгий дорожный брючный костюм и белая блузка — заезжать домой на Покровку после задержки рейса из-за тумана времени уже не оставалось.
В двух шагах от нас остановился глава иностранной миссии — шестидесятилетний сеньор Энрике Алмейда, руководитель портового консорциума из Порту, беседовавший с президентом нашего логистического холдинга Константином Юрьевичем Самойловым.
— Ты чего застыла посреди прохода, Соня? — сквозь зубы процедил муж, косясь на португальского гостя. — Быстро отдавай материалы и не маячь тут в своём дорожном пиджаке!
Роман скользнул брезгливым взглядом по моему неброскому костюму, убранным в пучок волосам и тёмным кругам под глазами после бессонной смены в доке. Думая, что иностранец за спиной поглощён разговором с Самойловым и не понимает по-русски, муж вполголоса бросил стоявшей рядом Алине и коллегам по отделу:
— С такой мымрой дипломату стыдно выйти в свет! Выглядит как бухгалтерша с рыбзавода. Алина, забирай у неё папку и заходи со мной в ложу к сеньору Алмейде — представлять проект и переводить тост будешь ты.
Алина самодовольно хихикнула и потянулась наманикюренными пальцами к моей кожаной папке.
Я не выпустила папку из рук. Медленно подняла взгляд на мужа, который пять лет строил свою карьеру в международном департаменте на моих ночных переводах, моих отраслевых связях и моей безупречной репутации синхрониста высшей категории.
За спиной Романа сеньор Алмейда вдруг чуть заметно повернул голову. Его густые седые брови дрогнули, а внимательные тёмные глаза встретились с моими.
— Папку ты не получишь, Роман, — спокойно сказала я, отступая на шаг от протянутой руки Алины. — И переводить твой доклад перед консорциумом я сегодня тоже не буду.
Муж раздражённо дёрнул подбородком, проверяя, не смотрит ли в нашу сторону Самойлов.
— Опять ты характер показываешь? По-человечески же прошу — не будь мелочной, это наше общее будущее в Лиссабоне! Отдай таблицы Алине и поезжай домой, она курсы с отличием закончила, без тебя справимся!
— Удачи на переговорах.
Я сняла с лацкана пиджака свой магнитный пропуск старшего переводчика-синхрониста, положила его на серебряный поднос официанта и повернулась к сеньору Алмейде. На чистом лиссабонском португальском я пожелала ему доброго дня и выразила сожаление, что сегодня не смогу сопровождать техническую секцию.
Дипломат с глубоким уважением склонил голову и ответил мне по-португальски, что помнит мою блестящую работу на морском форуме в прошлом году.
— Что ты ему сейчас наговорила?! — зашипел Роман, догоняя меня у мраморной лестницы фойе, когда я уже направлялась к гардеробу.
— Пожелала хорошего дня. Ты ведь сам только что объявил коллегам, что со мной стыдно выходить в свет, а стажёрка с уровнем туристического разговорника прекрасно заменит профильного синхрониста по морскому праву.
Роман попытался ухватить меня за ремешок папки, но дежурный службы протокола у выхода внимательно посмотрел в нашу сторону, и муж тут же одёрнул руку.
— Ну и катись! — процедил он сквозь зубы. — Предварительный текст меморандума у меня с прошлой недели загружен в планшет! Алина переведёт общие фразы, сеньор Алмейда подпишет протокол за бокалом мадеры, а тебя я завтра же вычеркну из реестра аккредитованных подрядчиков холдинга! Будешь сидеть без единого крупного заказа!
Он резко развернулся и зашагал обратно под хрустальные люстры банкетного зала, на ходу поправляя бабочку и беря под локоть сияющую Алину.
Ещё не выходя из вестибюля отеля, я открыла корпоративную почту на смартфоне и отправила официальную докладную записку в секретариат президента холдинга Самойлова и в службу финансового контроля: официально отозвала свою экспертную визу с пятничного черновика Романа и предупредила, что без обновлённого приложения № 4 старая таблица содержит ошибку в расчёте дноуглубительных пошлин на миллион четыреста тысяч евро. Только после этого я пешком дошла до своего бюро в переулке у Покровки, где меня встретила старший редактор Нина Тимофеевна.
— Софья Михайловна? Вы же должны быть на правительственном приёме с португальцами! Пленарная часть только началась!
— На пленарной части сегодня солирует Роман Евгеньевич со своей новой стажёркой Алиной, — я положила синюю кожаную папку с архангельскими расчётами на свой стол и включила кофемашину. — Решили, что профильный синхронист по морскому фрахту им ни к чему.
Нина Тимофеевна проверила входящий реестр и кивнула:
— Ваше официальное уведомление в секретариате Самойлова уже зарегистрировано под входящим номером, Софья Михайловна. Если Роман Евгеньевич сейчас выведет на экран старую пятничную таблицу без вашей подписи, служба контроля обязана остановить процедуру.
— Именно поэтому, Нина Тимофеевна, приготовьте второй прошитый экземпляр архангельского приложения и свежий кофе. Как только они дойдут до четвёртого раздела по портовым кранам, переговоры переместятся из банкетного зала к нам.
Ровно через двенадцать минут после окончания фуршета смартфон на моём столе задрожал. Сначала высветился личный номер Романа — я спокойно отклонила вызов.
А ещё через минуту позвонила приёмная президента холдинга Константина Юрьевича Самойлова.
— Софья Михайловна, умоляю, не кладите трубку! — раздался в динамике взволнованный голос самого Самойлова. — Вы далеко от отеля? Нам на пленарной сессии пришлось объявить технический перерыв на полчаса! У нас катастрофа с переводом и цифрами!
— Я в своём бюро на Покровке, Константин Юрьевич, — ровно ответила я. — В десяти минутах ходьбы от вас.
— Софья Михайловна, мы с сеньором Алмейдой и вашим супругом будем у вас в кабинете через двенадцать минут! Сеньор Алмейда категорически отказался продолжать переговоры в отеле без вашего личного присутствия!
Ровно через двенадцать минут дверь моего небольшого, светлого бюро переводов открылась. Первым вошёл сеньор Энрике Алмейда, следом — мрачный как туча Константин Юрьевич Самойлов, а замыкал шествие смертельно бледный Роман, у которого под воротником смокинга расплылись тёмные пятна пота. Сзади с заплаканным лицом и размазанной тушью плелась стажёрка Алина.
Сеньор Алмейда подошёл к моему столу, галантно пожал мне руку и вдруг заговорил на совершенно свободном, грамматически безупречном русском языке с лёгким мягким акцентом:
— Простите за вторжение в ваш офис, уважаемая Софья Михайловна.
Дипломат говорил с лёгким акцентом, но свободно и точно. Выяснилось, что он пять лет проработал советником посольства в Москве, учился у моего научного руководителя и прекрасно понимал русскую разговорную речь без всякого переводчика.
Роман у двери дёрнулся так, словно его ударили током. Его губы беззвучно зашевелились.
— Вы… вы понимали по-русски с самого начала? — выдавил он.
— Каждое слово, господин Левин. И про то, с кем вам стыдно выходить в свет, и про то, как вы заменили профильного специалиста девушкой, которая сегодня перевела термин «демередж за простой судна» как «арест за контрабанду».
Константин Юрьевич Самойлов с грохотом положил на край стола планшет Романа и повернулся к моему мужу:
— Но даже этот позор в переводческой кабине — полбеды, Роман Евгеньевич! Ты какой текст меморандума вывел на экран перед зарубежным консорциумом?! Откуда там взялась устаревшая шкала портовых пошлин с убытком для нашей стороны в миллион четыреста тысяч евро?!
— Константин Юрьевич, это рабочая версия с прошлой пятницы! — забормотал Роман, переводя затравленный взгляд на мою синюю папку. — Актуальное приложение по кранам и пошлинам привезла Соня из Архангельска, просто она… она ушла и не отдала!
Сеньор Алмейда холодно остановил оправдания моего мужа. Когда на сессии дипломат задал элементарный вопрос по формуле расчёта осадки балкеров, обнаружилось, что Роман даже по-русски не ориентируется в собственном меморандуме — всю аналитическую часть за его отдел писала я.
— Вы публично оскорбили свою супругу после ночного перелёта, господин Левин, а сами не смогли объяснить ни одной цифры в таблице.
Алина у порога всхлипнула, достала из сумочки сложенный лист внутреннего распоряжения по департаменту и положила его прямо перед Константином Юрьевичем Самойловым:
— Я молчать не буду! Роман Евгеньевич вчера заставил меня подписать приказ о том, что я назначена ответственным выпускающим редактором русской версии меморандума! Он мне сказал, что это для премии, а сам хотел в случае любой ошибки с пошлинами свалить всю материальную ответственность на меня, а фамилию Софьи Михайловны велел вообще удалить из сопроводительного листа!
— Роман Евгеньевич мне утром сам сказал, что там ничего переводить не надо, только зачитать по бумажке приветствие! И обещал, что после его отъезда в Лиссабон меня оформят в штат на оклад Софьи Михайловны!
Самойлов медленно снял очки, потёр переносицу и посмотрел на моего мужа.
— Значит, за казённый счёт катал стажёрку на банкеты и делил шкуру неубитого медведя в Лиссабоне, пока твоя жена в Архангельске в холодном доке спасала наш контракт от миллионного убытка?
— Константин Юрьевич, я четыре года вёл это направление! — голос Романа дрогнул. — Ну сорвался в фойе на нервах перед презентацией, с кем не бывает! Соня, ну открой папку, отдай им выверенные листы, мы же одна семья! Если я полечу в Лиссабон, мы же вместе туда поедем!
Я спокойно раскрыла синюю кожаную папку, достала прошитый и заверенный подписями главных инженеров экземпляр приложения на двух языках и передала его лично в руки Константину Юрьевичу и сеньору Алмейде.
— Контракт вашего холдинга с португальским консорциумом срываться не должен, Константин Юрьевич. Все ночные правки по Архангельску здесь учтены, ошибка в миллион четыреста тысяч евро устранена. А вот к семейным планам господина Левина я больше отношения не имею.
Сеньор Алмейда быстро пробежал глазами португальский текст приложения, удовлетворённо кивнул и достал из нагрудного кармана перьевую ручку.
— Безупречная юридическая формулировка, Софья Михайловна. Константин Юрьевич, мы готовы подписать меморандум прямо сейчас, если координатором проекта и куратором лиссабонского офиса по прямому контракту станет госпожа Левина.
Сеньор Алмейда твёрдо закрыл папку и добавил, что с господином Левиным португальский консорциум за один стол переговоров больше не сядет.
Самойлов ни секунды не колебался.
— Полностью поддерживаю, сеньор Алмейда. Софья Михайловна, прямо сегодня заключаем с вашим бюро годовой контракт на полное сопровождение проекта — три миллиона шестьсот тысяч рублей плюс командировочные представительского класса в Порту и Лиссабон.
Затем президент холдинга повернулся к застывшему в своём смокинге Роману:
— А вы, Роман Евгеньевич, с этой минуты отстранены от должности заместителя главы департамента. Поскольку утренний банкет в гранд-отеле на четыреста восемьдесят тысяч рублей вы заказали сверх утверждённого лимита под свой личный авансовый отчёт, в утверждении этого расхода и в выплате полугодового бонуса вам отказано — закрывать счёт отеля будете из собственного кармана. Свободны.
Роман попытался что-то возразить, но под ледяным взглядом Самойлова и сеньора Алмейды лишь сглотнул и молча вышел за дверь следом за рыдающей Алиной.
Следующие два часа в моём кабинете кипела настоящая профессиональная работа. Мы с сеньором Алмейдой и Константином Юрьевичем пункт за пунктом сверили все таблицы по портовым кранам, скрепили приложение подписями и согласовали график моей первой рабочей поездки в Лиссабон на следующую пятницу.
— До встречи в Лиссабоне в следующую пятницу, Софья Михайловна, — тепло попрощался со мной у дверей сеньор Алмейда, пожимая мне руку. — Теперь я совершенно спокоен за наши портовые терминалы.
Когда высокие гости тепло попрощались и уехали, я вызвала курьерскую службу доставки в свою добрачную квартиру в Замоскворечье и поручила консьержке принять три кофра с гардеробом и смокингами мужа.
Роман позвонил мне в восемь вечера от подъезда. Голос у него был глухой и надломленный:
— Соня, бухгалтерия отказалась закрывать мой авансовый отчёт на четыреста восемьдесят тысяч за банкет и лишила меня бонуса, в департамент даже не пустили, а консьержка выкатила мои чемоданы в вестибюль! Открой дверь, давай нормально поговорим!
— Переводить наш разговор больше не требуется, Роман, — ответила я, глядя из окна своего кабинета на вечерние огни бульвара. — С дипломатом твоего уровня мне действительно не по пути. Заявление о разводе уйдёт в суд сегодня вечером.
— Подай-ка документы, — велела золовка в МФЦ, не зная, кто сорвёт её продажу чужой квартиры