—Когда муж уедет на ночь — не чисти снег.— Сказала гадалка.Я усмехнулась, но вечером не стала чистить двор.А утром, выйдя из дома застыла от

В магазине я расплатилась за старушку-гадалку. Она наклонилась ко мне и прошептала: «Когда муж уедет на ночь — не чисти снег во дворе». Я усмехнулась, но вечером не стала чистить двор. А утром, выйдя из дома, застыла от увиденного…

Ирина всегда причисляла себя к практичным людям. Не из тех, кто придаёт значение предзнаменованиям, суевериям и знакам судьбы. Если что-то происходило, она искала корень проблемы в действиях людей, а не в мистических силах космоса. Поэтому и то зимнее утро не отличалось от остальных.

Работа, список необходимых покупок, взгляд на часы и мгновенная мысль о возвращении домой. Надо успеть до наступления вечера, пока не ударил сильный мороз. Андрей уехал на работу очень рано. На кухонном столе осталась кружка с недопитым кофе и его мобильный телефон, старенький, кнопочный, с разряженным аккумулятором. Ирина обратила на это внимание, но решила не ставить его на зарядку. Муж вечно забывал его дома, а на звонки по работе отвечал с другого номера. Андрей в последнее время вообще стал раздражительным по мелочам. Ему то шумно, то холодно, то она не так поставила сумки. Ирина объясняла это усталостью. Тяжёлая работа, конец года, отчёты.

Мужчины часто не хотят признаваться, что им тяжело. Их дом был скромным, но собственным, с верандой, небольшим сараем и двором, который зимой требовал постоянной уборки. Снег приходилось убирать регулярно. Подъезд, тропинка к воротам, площадка возле автомобиля. Ирина привыкла делать всё быстро и без нареканий. Иногда даже испытывала гордость за себя. Не сидит без дела, умеет и работать, и хозяйство вести. В ближайшем от дома магазине было тепло и вкусно пахло свежей выпечкой. Очередь к кассе двигалась медленно.

Ирина уже подсчитывала, сколько времени ей ещё придётся потратить, когда заметила перед собой пожилую женщину. Она стояла вполоборота, прижимая к себе пакет с гречкой и небольшую банку кофейного напитка. Пальцы её дрожали, а губы что-то шептали, как будто она пересчитывала деньги. Женщина вытащила кошелёк, долго искала в нём, высыпала на ладонь монеты и вдруг замерла. Денег не хватало. Кассир уже устало протянула руку к пакету, чтобы отложить его в сторону.

— Не хватает двадцать восемь рублей, — произнесла кассирша сухо. — Тогда уберите кофе.

Пожилая покупательница, словно смущаясь, кивнула, но её рука не слушалась. Банка с кофе покатилась по ленте.

Ирина сделала шаг вперёд, остановила банку и спокойно произнесла:

— Я заплачу, оставьте.

Кассир быстро пробила всю покупку. Ирина расплатилась банковской картой, взяла свои сумки и уже собиралась уходить, когда почувствовала лёгкое прикосновение к рукаву. Пожилая женщина смотрела прямо и внимательно, как будто видела не сумки и не кассу, а саму Ирину.

У неё было морщинистое лицо, но глаза живые и ясные. На голове старенький платок, на пальце простое колечко.

— Спасибо, дочка, — сказала она тихо. — Не каждый сейчас поможет.

Ирина махнула рукой.

— Не стоит благодарности, ерунда.

Женщина немного наклонилась ближе и почти прошептала:

— Только чтобы никто не слышал. Скажу тебе одну вещь. Ты не смейся. Когда супруг уедет ночью, снег во дворе не трогай.

Ирина в недоумении моргнула.

— Что?

— Запомни, — повторила женщина уверенно. — Как только он уедет и скажет, что вернётся утром, не нужно убирать снег, ни дорожку, ни подъезд. Оставь всё как есть, и дверь на заднем дворе проверь, чтобы была закрыта.

Ирине стало не по себе. Ей хотелось улыбнуться, как обычно улыбаются нелепым советам, и уйти. Но улыбка не получилась. В голосе женщины не было ни намёка на шутку, ни наигранности. Она говорила так, словно предупреждала о чём-то вполне обыденном.

— Вы гадалка? — спросила Ирина, сама не понимая зачем.

Женщина немного прищурилась.

— Зовут меня Марфа. Люди говорят по-разному. Я смотрю карты, но и так вижу, что у кого на душе. Ты добрая, но слишком терпеливая. Сегодня помогла. Значит, и тебе помощь нужна. Запомни, не трогай снег.

Ирина хотела ответить, что в подобные вещи не верит, но что-то её остановило. Возможно, усталость? Или странное ощущение, что этот совет не о судьбе, а о простой внимательности?

— Хорошо, — сказала Ирина, скорее, чтобы поскорее закончить разговор. — Спасибо.

Женщина кивнула и направилась к выходу, но перед дверью остановилась, оглянулась и добавила уже громче, словно между делом:

— Не ругайся с ним сегодня. Пусть думает, что всё как всегда.

Ирина вышла из магазина с тяжёлыми пакетами и с ещё более тяжкими мыслями. Что за чепуха? По пути домой она пыталась забыть этот разговор, но слова въелись в память.

Ирина поставила пакеты на стол, достала продукты, начала готовить ужин. Ближе к вечеру вернулся Андрей, снял куртку, грубо поставил ботинки, даже толком не поздоровавшись.

— Устал? — спросила Ирина мягко.

— А ты как думаешь? — пробурчал Андрей, проходя мимо.

Ирина промолчала. В последнее время так было проще. За ужином Андрей ел быстро, не смакуя еду. Его взгляд бегал, как будто он был мысленно где-то в другом месте. Когда Ирина предложила чай, Андрей сказал:

— Завтра вечером мне нужно уехать в командировку.

Ирина замерла на мгновение, но постаралась сохранить спокойствие.

— По работе?

— Неважно, — ответил Андрей. — По делам. Вернусь утром.

Ирина кивнула. Слова Марфы внезапно всплыли в памяти: «Когда супруг уедет ночью, снег во дворе не трогай». Ирина почувствовала, будто что-то переключилось у неё внутри. И тут же другая мысль: «Ну что за глупость? Совпадение».

— Хорошо, — ровным тоном ответила Ирина. — Езжай.

Андрей посмотрел на неё с подозрением, словно ждал другой реакции.

— Не спросишь, куда?

— Если бы ты хотел рассказать, то сказал бы, — спокойно ответила Ирина.

Андрей немного расслабился.

— Вот и хорошо. Не начинай.

После ужина Ирина вышла во двор. Лёгкий снежок только начал падать, пушистый и сухой. Обычно в такой ситуации она хватала лопату и быстро расчищала дорожку, чтобы не мучиться утром. Руки машинально потянулись к сараю, но она остановилась, постояла, посмотрела на двор и представила себе следы на девственно белом снегу, словно отпечатки чужих шагов. «Что я делаю? — подумала Ирина. — Послушалась какую-то незнакомку из магазина». Однако чувство было странное. Не страх, скорее насторожённость. Ирина вернулась в дом и закрыла дверь на заднем дворе на щеколду. Ещё раз проверила, крепко ли она закрыта. Потом проверила калитку. Потом окна. Андрей сидел в комнате, уткнувшись в свой смартфон. Когда Ирина проходила мимо, он поднял глаза.

— Во двор не пойдёшь? — спросил он.

— Сегодня не хочется, — ответила Ирина. — Завтра утром всё уберу.

Андрей нахмурился.

— Как знаешь.

Ночь прошла в тишине. Андрей мирно храпел, словно ничто его не тревожило. Под утро Ирина немного задремала. На следующее утро Андрей был напряжённым с самого начала дня. Кому-то звонил, говорил вкратце. Вечером он вышел из дома. Машина тронулась, фары осветили улицу за окном. В доме снова стало тихо. Ирина налила себе чай, включила тихонько радио. Вроде бы всё как всегда, но внутри словно засел маленький комок тревоги.

Ближе к полуночи снегопад усилился. Ирина посмотрела во двор. Белое поле, дорожка и два сугроба у калитки. И опять в голову пришла мысль: «Если утром будет гололедица, как я выйду из дома?» Но она вспомнила предостережение и не стала ничего делать. Удивительно, как одно слово может заставить тебя поступить вопреки привычке. Ночью Ирина проснулась внезапно, будто её кто-то толкнул. В комнате было темно, на часах было около трёх часов ночи. В этот момент она услышала тихий звук. Не в комнате, а где-то снаружи, как будто шуршание или скрип. Ирина села на кровати и начала прислушиваться. Тишина. Она почти убедила себя, что это ветер, когда услышала короткий стук, словно кто-то неудачно наступил на крыльцо или зацепил что-то металлическое.

Ирина поднялась, тихо подошла к окну и осторожно отодвинула штору. Двор был засыпан снегом. Свет от фонаря на дороге падал тускло. Сначала ничего не было видно. Затем Ирина увидела какое-то движение у боковой стены. Тень, которая быстро исчезла. Руки похолодели. Ирина отступила на шаг назад, сделала вдох, выдохнула. Она подошла к двери и проверила замок. Всё закрыто. Задняя дверь и щеколда на месте. Она вернулась в спальню, но больше не могла уснуть. В какой-то момент её посетила неприятная мысль: «Если Андрей уехал по делам, тогда кто бродит по двору? И почему он днём так интересовался снегом?»

Утром Ирина вышла на крыльцо ещё до рассвета. Мороз пощипывал щёки, и то, что предстало перед ней, заставило её остановиться.

Двор, который она привыкла видеть либо утоптанным, либо заснеженным ровным ковром, теперь выглядел совершенно иначе. Снег, выпавший за ночь, лежал пушистой пеленой, нетронутой, девственно чистой, но только на первый взгляд. От задней калитки, той самой, что выходила в переулок и которой почти никогда не пользовались, тянулась цепочка следов. Они были чёткими, глубокими, словно человек шёл медленно и тяжело, возможно, что-то нёс. Ирина замерла на крыльце, чувствуя, как мороз пробирается под куртку, хотя она ещё не успела замёрзнуть. Следы вели не к дому, не к крыльцу, а в сторону старого сарая, что стоял в глубине участка, почти у забора.

Она медленно спустилась по ступенькам, стараясь не наступать на следы, и пошла вдоль них, вглядываясь в отпечатки. Это была мужская обувь, грубая, рифлёная подошва. Ирина знала такие следы, Андрей носил похожие ботинки, но он уехал на машине. Да и следы появились явно ночью, после того как снегопад усилился. Самое странное было в том, что следы начинались прямо от калитки. По ту сторону забора, в переулке, снег никто не чистил, и там наверняка были сугробы. Но здесь, во дворе, они возникали словно из ниоткуда, будто человек перелез через забор и спрыгнул вниз, а затем целенаправленно двинулся к сараю.

Ирина почувствовала, как внутри всё сжалось. Она дошла до сарая и остановилась. Следы обрывались у самой стены, у небольшой деревянной двери, которую она всегда запирала на висячий замок. Замок висел на месте, но дверь была слегка приоткрыта. Ирина точно помнила, что вчера днём, когда она проверяла щеколду на задней двери дома, она заглядывала и сюда. Тогда всё было закрыто. Сейчас же между косяком и дверью виднелась узкая полоска темноты. Она потянула за ручку, и дверь со скрипом отворилась.

Внутри сарая царил полумрак, пахло старым деревом, машинным маслом и чем-то ещё, едва уловимым, чужим. Ирина сделала шаг внутрь и застыла. Всё было перевернуто вверх дном. Инструменты, которые Андрей всегда аккуратно развешивал по стенам, валялись на полу. Старый верстак был сдвинут с места, ящики выдвинуты. В углу, где обычно стояли мешки с цементом и строительный хлам, теперь зияла пустота. Ирина подошла ближе и поняла, что пропал старый походный рюкзак Андрея, тот самый, который он не использовал уже несколько лет и который пылился здесь с незапамятных времён. Она точно помнила его, потрёпанный, зелёный, с порванной лямкой. Теперь его не было.

Сердце колотилось где-то в горле. Ирина огляделась, пытаясь понять, что здесь произошло. Её взгляд упал на пол под верстаком. Там, в пыли и опилках, лежал ещё один мобильный телефон. Она наклонилась и подняла его. Это был не тот старенький, что остался на кухне, а более современный, хотя и видавший виды смартфон. Экран был тёмным, но когда она нажала кнопку, он слабо засветился, показывая низкий заряд батареи. На заставке стоял логотип оператора, а обои были стандартными. Она открыла список вызовов — несколько пропущенных от неизвестного номера и одно непрочитанное сообщение. Руки дрожали, когда она открыла галерею. Вчера вечером на этот телефон делали снимки. На первом был Андрей, стоящий на фоне какого-то фургона в лесу. Рядом с ним стоял незнакомый мужчина в тёмной куртке с капюшоном, лица его не было видно. Второй снимок показывал крупным планом какие-то коробки в кузове фургона. Третий был сделан уже в темноте, но на нём можно было различить их собственный сарай и приоткрытую дверь.

Ирина опустила телефон и прислонилась к стене. В голове шумело. Значит, у Андрея был второй телефон, о котором она не знала. И он не уехал в командировку. Он вернулся ночью, тайком, залез во двор через заднюю калитку, забрал из сарая рюкзак и, возможно, что-то ещё, а потом ушёл, обронив телефон в спешке. И всё это он проделал, думая, что она спит и что утром она, как обычно, выйдет и расчистит снег, заметая все следы его тайного присутствия. Но она не стала чистить снег. Снег сохранил правду.

Она вспомнила слова Марфы: «Когда муж уедет на ночь — не чисти снег во дворе». Это было не суеверие, не гадание на картах. Это был точный, выверенный совет, основанный на знании того, что произойдёт. Ирина сунула телефон в карман куртки и быстро вышла из сарая. Ей нужно было понять, куда пошёл Андрей и зачем ему понадобился старый рюкзак. Она обошла сарай с другой стороны и увидела, что следы не обрываются у стены, а продолжаются дальше, к забору, но уже с другой стороны. Там, в снегу, виднелись отпечатки тех же ботинок, но уже уходящие прочь, в переулок. Ирина подошла к забору и заметила, что одна доска в том месте, где следы подходили к нему, была оторвана снизу, образовывая лаз. Видимо, Андрей, или тот, кто приходил, ушёл этим путём.

Она вернулась в дом, всё ещё держа в руке чужой телефон. Внутри было тепло, но её трясло не от холода. Она села за кухонный стол, положила телефон перед собой и снова посмотрела на снимки. Кто этот мужчина? Что в коробках? И почему Андрей так настойчиво спрашивал её про уборку снега? Он боялся, что она увидит следы. Он планировал это заранее. И этот второй телефон он прятал где-то в сарае или гараже, чтобы она не нашла.

Ирина приняла решение. Она не будет звонить Андрею и спрашивать объяснений. Она пойдёт в магазин и попытается найти ту самую старушку, Марфу. Возможно, она знает больше, чем говорит. Возможно, она сможет объяснить, что всё это значит.

Она быстро оделась, взяла сумку и вышла из дома. Утренний морозный воздух обжигал лицо, но она почти не чувствовала его. До магазина было минут пятнадцать пешком, и она шла быстро, стараясь не думать о том, что её жизнь, такая привычная и понятная, вдруг превратилась в запутанный клубок тайн. В магазине было почти пусто. Та же кассирша лениво пробивала товары одинокой покупательнице. Ирина подошла к ней и, стараясь, чтобы голос звучал спокойно, спросила:

— Простите, вы не помните вчерашнюю пожилую женщину, которая стояла передо мной в очереди? Та, что в платке, с гречкой и кофе.

Кассирша подняла на неё усталые глаза и пожала плечами.

— Вчера много народу было. Не припомню.

— Ну как же, — настаивала Ирина, — ей не хватало двадцати восьми рублей, и я за неё доплатила. Она ещё что-то говорила про карты, гадалка.

Лицо кассирши осталось безучастным.

— Не знаю, женщина. У нас тут гадалки не ходят. Может, вам показалось.

Ирина почувствовала, как земля уходит из-под ног. Она точно помнила каждую деталь, и запах выпечки, и дрожащие пальцы старухи, и её ясные глаза. Она не могла это придумать.

— А камеры у вас есть? Можно посмотреть запись со вчерашнего дня? — спросила Ирина, уже не надеясь на понимание.

Кассирша посмотрела на неё с подозрением, но потом, видимо, что-то в лице Ирины заставило её смягчиться.

— Есть камера, но запись только охрана смотрит. Если хотите, могу позвать администратора.

— Да, пожалуйста, — быстро ответила Ирина.

Через несколько минут пришёл молодой мужчина в форменной куртке. Выслушав сбивчивый рассказ Ирины, он пожал плечами и повёл её в подсобку, где стоял монитор. Он отмотал запись на вчерашний день, на то время, когда Ирина была в магазине. На экране появилась очередь. Ирина увидела себя, стоящую с корзиной, потом пожилую женщину перед собой. Женщина доставала кошелёк, высыпала монеты, кассирша качала головой. Ирина сделала шаг вперёд, остановила банку с кофе, потом расплатилась картой. Всё было точно так, как она помнила. Но когда камера показала момент, когда женщина наклонилась к ней и что-то прошептала, Ирина вдруг заметила странную вещь. На записи не было видно лица старухи. Только спина в платке и её рука с колечком. А когда Ирина обернулась, чтобы уйти, на экране было видно, что она стоит одна. Пожилой женщины в кадре уже не было. Она словно растворилась в воздухе.

Администратор перемотал запись назад и вперёд. Никто не выходил из магазина сразу после Ирины. Старуха просто исчезла.

— Ничего не понимаю, — пробормотал он. — Глюк камеры, наверное.

Ирина не ответила. Она вышла из подсобки и направилась к выходу из магазина. На улице её встретил яркий солнечный свет, отражающийся от снега. Она стояла на крыльце, пытаясь осмыслить увиденное, когда услышала знакомый голос.

— Ирина, здравствуй!

К ней спешила соседка, Зинаида Петровна, пожилая женщина, жившая через дорогу. Она была в старой шубе и валенках, в руках держала авоську с молоком.

— Здравствуйте, Зинаида Петровна, — машинально ответила Ирина.

— Ты чего такая бледная? Случилось чего? — соседка пристально вгляделась в её лицо.

— Нет, ничего. Задумалась просто.

Зинаида Петровна покачала головой.

— Ох, гляжу я на тебя, Ира, и думаю, что-то у вас в доме неладно. Андрей твой по ночам шастает, машина какая-то приезжает. У меня окна на улицу выходят, я всё вижу. То фургон стоит, то он сам выходит, с какими-то мужиками разговаривает. А сегодня ночью опять шум был, стук какой-то, словно железом гремели.

Ирина замерла.

— Вы видели, кто приезжал?

— Да темно было, не разглядеть. Но фургон точно был, большой, тёмный. Уехал под утро. И ещё вот что, — Зинаида Петровна понизила голос и оглянулась по сторонам, — я вчера днём в окно видела, как Андрей твой возле старого дуба крутился, что у вас в углу двора растёт. Стоял, смотрел, потом наклонился, будто что-то там искал. А потом ушёл. Странный он какой-то стал в последнее время.

Ирина почувствовала, как сердце пропустило удар. Старый дуб. Она совсем забыла про него. Он рос в самом углу участка, у забора, и его корни уходили глубоко в землю. Там, под дубом, ещё с тех пор, как они купили дом, был небольшой пригорок, поросший травой, а зимой его заметало снегом. Она никогда не придавала ему значения.

— Спасибо, Зинаида Петровна, — сказала Ирина и, не дожидаясь ответа, почти бегом направилась домой.

Вернувшись во двор, она сразу прошла к дубу. Снег здесь лежал нетронутым, но ей показалось, что в одном месте он слегка просел, словно под ним была яма. Ирина схватила лопату, стоявшую у сарая, и начала разгребать снег. Морозный воздух обжигал лёгкие, но она не останавливалась. Вскоре показалась земля, промёрзшая, твёрдая как камень. Но в одном месте, прямо под корнями, виднелся участок, где земля была рыхлой, будто её недавно копали. Ирина опустилась на колени и начала разрывать землю руками, пальцы сразу же заледенели, но она продолжала, пока не нащупала что-то твёрдое.

Она вытащила на свет небольшой металлический ящик, похожий на старый армейский пенал. Он был холодным и тяжёлым. Ирина открыла его и заглянула внутрь. Там лежали несколько пачек денег, перетянутых резинками, старый паспорт и какие-то бумаги. Она достала паспорт, открыла его и замерла. С фотографии на неё смотрела молодая женщина с ясными глазами и лёгкой улыбкой. Имя в паспорте значилось: Марфа Ивановна Снегирёва. Год рождения — тысяча девятьсот пятьдесят второй. Место жительства — адрес их нынешнего дома.

Ирина перевела взгляд на дату выдачи: тысяча девятьсот девяносто восьмой год. Внезапно она поняла, что это паспорт прежней хозяйки дома, той самой, у которой они с Андреем купили его пять лет назад через агентство. Тогда им сказали, что дом продаётся после смерти владелицы, одинокой женщины. Но почему паспорт здесь, в земле? И откуда деньги? И какое отношение ко всему этому имеет Андрей?

В кармане её куртки зазвонил её собственный мобильный телефон. Она вздрогнула от неожиданности. На экране высветился номер Андрея. Она нажала кнопку ответа.

— Ирина, — голос мужа звучал напряжённо и отрывисто, — я скоро буду дома. У меня поменялись планы. Ты где?

— Я во дворе, — ответила она, стараясь говорить спокойно. — Снег разгребаю.

— Какой снег? — резко переспросил он. — Ты же сказала, что не будешь чистить!

— Передумала, — сказала она. — А что?

В трубке повисла пауза. Потом Андрей произнёс:

— Ничего. Жди дома. Скоро буду.

И отключился.

Ирина положила телефон в карман и снова посмотрела на паспорт. Она знала, что Андрей вернётся не один. Возможно, с тем мужчиной с фотографии. Ей нужно было действовать быстро. Она спрятала паспорт и часть денег во внутренний карман куртки, а остальное положила обратно в ящик и закопала, забросав снегом и притоптав. Затем она вернулась в дом и села у окна, глядя на дорогу. Через полчаса во двор въехала машина Андрея, а следом за ней — большой тёмный фургон. Ирина глубоко вздохнула и приготовилась к разговору, который должен был расставить всё по своим местам.

Андрей вышел из машины первым. Его лицо было хмурым, движения резкими. Из фургона выбрался тот самый незнакомец в тёмной куртке, что был на фотографии. Он был высоким, широкоплечим, с неприятным, цепким взглядом. Андрей подошёл к двери и открыл её своим ключом, не дожидаясь, пока Ирина откроет. Он вошёл в дом и сразу направился в кухню, где сидела Ирина.

— Почему ты не чистила снег? — с порога спросил он. — Я же просил.

— Ты не просил, — спокойно ответила Ирина. — Ты сказал, что уезжаешь в командировку, а про снег ничего не говорил.

Андрей осёкся. Он переглянулся с незнакомцем, который остался стоять в дверях.

— Ладно, неважно, — пробормотал Андрей. — У нас срочное дело. Мне нужно кое-что забрать из сарая и с участка, и мы уедем. Ты пока посиди здесь.

— Нет, — сказала Ирина твёрдо.

Андрей удивлённо уставился на неё.

— Что значит «нет»?

— То и значит. Сначала ты мне расскажешь, что происходит. Кто этот человек? Что ты искал ночью в сарае? Почему ты спрашивал про снег? И почему, — она достала из кармана паспорт Марфы и положила на стол, — это лежит под дубом?

В комнате повисла тишина. Незнакомец сделал шаг вперёд, но Андрей жестом остановил его. Его лицо побледнело, а взгляд заметался между паспортом и Ириной.

— Откуда это у тебя? — прошептал он.

— Я нашла, — ответила Ирина. — И теперь хочу знать правду. Всю правду, Андрей. Иначе я звоню в полицию.

Андрей опустился на стул, словно из него выпустили воздух. Незнакомец нахмурился и процедил сквозь зубы:

— Я говорил тебе, что баба всё испортит.

— Заткнись, — бросил ему Андрей и повернулся к Ирине. — Хорошо, ты хочешь правду? Слушай. Только потом не жалуйся.

Он помолчал, собираясь с мыслями, и начал рассказывать. Его голос звучал глухо и отстранённо.

— Этот дом мы купили не случайно. Я знал, что здесь раньше жила женщина, Марфа. Она была связана с определёнными людьми. Через неё проходили грузы, которые хранились в сарае, а потом переправлялись дальше. Она умерла, но не всё успели вывезти. Мне предложили работу: найти то, что она спрятала, и передать заказчикам. Я согласился, потому что деньги были большие. Я думал, что быстро всё найду, и ты ничего не узнаешь. Но Марфа оказалась хитрее. Она спрятала не только товар, но и документы, которые могли подставить многих. В том числе и паспорт, который ты нашла. Сегодня ночью я должен был забрать последнюю партию из сарая, а потом уехать. Но снег… Ты не убрала снег, и следы остались. Я не мог рисковать, что ты их увидишь и начнёшь задавать вопросы. Поэтому я вернулся, чтобы забрать всё сейчас, пока ты не поняла.

Ирина слушала, и внутри неё всё холодело. Значит, всё это время Андрей не просто работал на износ, он вёл двойную жизнь, связанную с криминалом. А она, как дура, верила в его усталость и раздражительность.

— А Марфа? — спросила она. — Та старуха в магазине… Это была она?

Андрей поднял на неё непонимающий взгляд.

— Какая старуха? Марфа умерла десять лет назад.

— Я видела её вчера в магазине. Она предупредила меня, чтобы я не чистила снег. И я не стала.

Незнакомец хмыкнул.

— Бред. Ты что, в привидения веришь?

Но Андрей вдруг побледнел ещё сильнее. Он вспомнил, что вчера днём, когда он крутился у дуба, ему показалось, что за ним кто-то наблюдает из окна дома напротив. Но там никого не было.

— Это неважно, — резко сказал он, вставая. — Мы сейчас заберём ящик из-под дуба и уедем. А ты, — он посмотрел на Ирину, — забудешь обо всём. Поняла? Иначе будет плохо.

Ирина тоже встала. Её голос прозвучал неожиданно твёрдо.

— Нет, Андрей. Я не забуду. И ящик вы не получите. Я его уже перепрятала. А содержимое, включая паспорт, будет у меня, пока я не решу, что с этим делать.

Андрей дёрнулся к ней, но в этот момент за окнами поднялся сильный ветер. Метель, которая начала стихать утром, внезапно усилилась, завывая в трубах и бросая в стёкла колючий снег. Входная дверь, которую незнакомец оставил приоткрытой, с грохотом распахнулась. Все трое обернулись. На пороге, в снежном вихре, стояла фигура в стареньком платке. Та самая Марфа. Она смотрела прямо на Андрея и незнакомца, и в её глазах горел холодный, неземной огонь.

— Уходите, — произнесла она тихим, но отчётливо слышным голосом. — И оставьте этот дом в покое. Здесь больше ничего вашего нет.

Незнакомец отшатнулся и схватился за грудь. Андрей побледнел как полотно и попятился. А Марфа перевела взгляд на Ирину и едва заметно кивнула. Потом фигура её стала таять, растворяться в снежной пелене, и через мгновение на пороге уже никого не было. Только ветер гулял по дому.

Андрей бросился к двери и захлопнул её, дрожащими руками запирая замок. Незнакомец что-то бормотал себе под нос. Ирина стояла неподвижно, сжимая в руке паспорт.

— Я звоню в полицию, — сказала она спокойно. — И расскажу всё, что знаю. А вы можете убираться.

Андрей попытался возразить, но вдруг со стороны дороги раздался вой сирены. Кто-то из соседей, видимо, заметив подозрительный фургон и шум, вызвал наряд. Андрей и его сообщник заметались, но бежать было некуда. Через несколько минут в дверь уже стучали полицейские.

Утро следующего дня выдалось ясным и морозным. Ирина стояла на крыльце и смотрела на свой двор. Ночью выпал свежий снег, ровный, чистый, без единого следа. Ни следов от машин, ни от ботинок, ни от сарая. Всё было белым и нетронутым, словно и не было вчерашнего кошмара.

Она достала из кармана паспорт Марфы, перелистала страницы и задержалась на фотографии. Молодая женщина с ясными глазами. Теперь Ирина знала, что та старуха в магазине была не случайностью и не совпадением. Это был знак от прежней хозяйки, которая хотела, чтобы правда вышла наружу, а невиновная женщина не пострадала.

Ирина улыбнулась, спрятала паспорт и взяла лопату. Теперь у неё начиналась новая жизнь, и она была готова расчистить для неё дорогу.