— Ключи от дома давай быстрее, Валя, дети замерзли, а у нас еще мясо не дожарено! — дядя Миша произнес это таким будничным тоном, словно я была не хозяйкой участка, а нерадивой горничной, опоздавшей на смену.
Я застыла с пакетом углей в руках, глядя на то, во что превратилась наша с Владом мечта за какие-то пару часов. Мой новенький, еще пахнущий свежей сосной и дорогой пропиткой дом стоял в окружении пяти чужих машин.
Те самые иномарки и отечественные внедорожники сейчас безжалостно вкатывали в грязь нежно-зеленый газон, который мы с мужем буквально выхаживали на коленях последние три недели.
— Дядя Миша? — мой голос дрогнул от смеси шока и нарастающего негодования. — А что вы здесь делаете? И… почему на газоне?
— Как что? Майские же! — он хохотнул, похлопав себя по объемистому животу, обтянутому засаленной майкой. — Мы тут с утра десант высадили. Тетя Оля твоя, Славик с семьей, Витька из области подтянулся. Думали, вы пораньше будете, а вы плететесь как черепахи.
Сзади подошел Влад. Я почувствовала, как воздух вокруг него буквально заискрил от статического электричества. Муж всегда был человеком выдержанным, но сейчас его челюсти были сжаты так сильно, что на щеках заиграли желваки. Он молча смотрел на то, как угли в мангале, установленном прямо на нашей новой плитке, рассыпают искры, оставляя черные подпалины на камне.
— Влад, сынок, ну чего стоишь? — из-за угла дома выплыла тетя Оля с огромным тазом замаринованного лука. — Ой, как вы дачу преобразили! Конфетка просто! Мы уже решили: теперь только здесь будем на праздники собираться. Старую традицию деда возродим, а то разбрелись все как неприкаянные.
— Традицию? — Влад переспросил тихим, пугающе спокойным голосом. — Тетя Оля, вы, кажется, забыли, что дедушкина традиция подразумевала совместный труд. Мы здесь пахали всё прошлое лето. Вдвоем. Без «десанта».
— Ой, не начинай! — отмахнулась она, пытаясь протиснуться мимо меня к крыльцу. — Родня же приехала! Радоваться надо. Открывай хоромы, мы посмотрим, что вы там внутри настроили. Говорят, душевую кабину за сто тысяч поставили? Неужто правда?
Ситуация накалялась с каждой секундой. По участку носились дети двоюродного брата Славика, размахивая палками и цепляя ими молодые саженцы туй. В стороне, возле машин, уже вовсю гремела колонка — какой-то безвкусный шансон перекрывал пение птиц, ради которого мы, собственно, и сбежали из города.
— Так, стоп! — я преградила путь тете Оле, встав на первой ступеньке крыльца. — Никто в дом не пойдет.
— Валя, ты чего? — тетя Оля округлила глаза, в которых не было ни капли раскаяния, только искреннее недоумение. — Ты родную тетку на порог не пустишь? Мы вон и пирогов напекли, и колбаски домашней взяли.
— Я не приглашала вас, тетя Оля, — отчеканила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Ни вас, ни дядю Мишу, ни Славика. Это частная территория. Мы приехали сюда отдохнуть вдвоем.
В этот момент к нам вальяжной походкой подошел дядя Слава. От него уже ощутимо разило спиртным, а в руке он держал пластиковый стакан.
— Слышь, молодежь, вы чего тут цирк устраиваете? — он попытался приобнять Влада за плечо, но тот технично уклонился. — Мы всегда тут майские гуляли. Дед бы в гробу перевернулся, узнав, что вы родню за забор выставляете. Это общая земля, семейная!
— Земля была дедушкина, — Влад сделал шаг вперед, возвышаясь над подвыпившим дядей. — А теперь она моя. По документам, по налогам и по вложенному труду. И дом этот построен на наши деньги. Вы хоть раз за последние три года позвонили спросить, нужна ли помощь? Хоть раз приехали сорняки подергать?
— Ну, мы люди занятые… — пробормотал Слава, явно не ожидавший такого отпора.
— Занятые? — иронично приподнял бровь Влад. — Заметно. Настолько занятые, что нашли время приехать на всё готовое. Слава, убери машину с газона. Сейчас же.
— Да ладно тебе, Владюха, чего ты из-за травы заводишься? — Слава попытался вернуть разговору дружеский тон. — Вырастет твоя трава. Давай лучше за встречу, а? У меня в багажнике такое залито — огонь!
Я видела, что психологическая осада не работает. Эти люди искренне считали, что имеют право на наш комфорт просто по факту кровного родства. Пока мы обсуждали «права собственности», из-за дома показалась жена Славика, Марина. Она несла в руках охапку наших садовых подушек, которые мы предусмотрительно оставили на закрытой веранде (видимо, они уже успели там побывать).
— Ой, Валь, какие подушки классные! — защебетала она. — Мы их на траву бросили, чтобы детям сидеть удобнее было. А то земля еще холодная.
У меня внутри всё оборвалось. Белоснежные уличные подушки, купленные в дорогом бутике, на грязной, истоптанной траве.
— Марина, немедленно подними их и отнеси на место, — я перешла на ледяной тон.
— Чего ты раскомандовалась? — Марина мгновенно сменила милость на гнев. — Мы гостями приехали, а ты как овчарка лаешь. Совсем городскими стали, нос задрали? Забыли, как в детстве из одной миски ели?
— В детстве мы ели из одной миски, потому что нас так приучили уважать старших, — ответил за меня Влад. — Но сейчас я вижу не старших, а группу людей, которые без разрешения вторглись в чужое пространство. Слава, Миша, я повторяю один раз: сворачивайте лагерь. У вас есть десять минут, чтобы собрать вещи и покинуть участок.
— А то что? — дядя Миша, до этого мирно жевавший огурец, вдруг побагровел. — В полицию заявишь? На родного дядю? Ну давай, попробуй. Посмотрим, как ты потом в глаза матери смотреть будешь. Она-то знает, что мы здесь.
— Мама знает? — я похолодела.
— Конечно! — торжествующе вставила тетя Оля. — Она сама сказала: «Поезжайте, дети как раз всё достроили, места всем хватит». Так что мы здесь по благословению, так сказать.
Это был удар под дых. Свекровь, Лидия Петровна, всегда отличалась «широтой души» за чужой счет. Но чтобы вот так, за нашей спиной, распорядиться нашим имуществом…
— Влад, звони матери, — тихо сказала я.
Муж достал телефон. На участке воцарилась тишина, даже музыка в машине затихла — все ждали развязки. Влад включил громкую связь.
— Алло, мам? Ты сказала дяде Мише и остальным, что они могут ехать к нам на дачу? — голос Влада был сух, как осенний лист.
— Владюша, ну а что такого? — раздался в трубке безмятежный голос свекрови. — Праздник же большой. Людям хочется на природе побыть. У вас там места много, дом огромный. Не будьте эгоистами. Родственники — это самое дорогое, что есть.
— Мам, — Влад перебил её, — самое дорогое, что у меня есть — это моё спокойствие и моя жена. Ты не имела права распоряжаться моим домом. Из-за твоего «гостеприимства» у нас уничтожен газон и испорчены вещи.
— Да какой там газон, господи! — воскликнула Лидия Петровна. — Трава и трава. Влад, не позорь меня перед семьей. Будь мужчиной, накрой стол, прими людей.
— Я услышал тебя, мама, — Влад нажал отбой.
Он убрал телефон в карман и посмотрел на притихшую толпу. Родственники приосанились. Дядя Миша даже снова потянулся к мангалу.
— Ну вот, — довольно подытожила тетя Оля. — А вы шумели. Давайте, Валя, неси посуду, а то у нас пластиковые тарелки кончаются.
— Посуды не будет, — Влад сделал шаг к дяде Мише и одним движением перевернул мангал.
Горячие угли посыпались на плитку, но Владу было уже плевать. Он действовал как хирург, удаляющий опухоль.
— Значит так, «дорогие гости». Времени на сборы больше нет. Если через пять минут машины не окажутся за периметром участка, я вызываю частную охрану нашего поселка. У них четкая инструкция по поводу незаконного проникновения. И поверьте, им будет абсолютно всё равно на ваше «благословение» от Лидии Петровны.
— Ты что, с ума сошел? — взвизгнула Марина. — Тут дети!
— Вот и позаботьтесь о детях, — ответила я, чувствуя, как внутри закипает праведная ярость. — Увозите их отсюда, пока они не увидели, как их отцов выводят под белы рученьки. Слава, ключи в зажигание. Миша, таз с луком забирай с собой.
— Мы этого так не оставим! — дядя Миша начал демонстративно собирать складные стулья, швыряя их в багажник. — Забыли вы, кто вам помогал, когда вы только поженились? Кто вам холодильник старый отдал?
— Тот холодильник сгорел через неделю, дядя Миша, — напомнила я. — А за «помощь» вы потом полгода у нас деньги на бензин тянули. Хватит. Благотворительность закрыта.
Родственники начали суетиться. Воздух наполнился хлопаньем дверей и злобным шепотом. Тетя Оля стояла у калитки и картинно вытирала глаза платочком.
— Какое бесчувствие… Какое высокомерие… — причитала она. — Построили замок и думают, что бога за бороду поймали. Да чтоб вам эта дача поперек горла встала!
— И вам доброго пути, тетя Оля, — Влад стоял у ворот, сложив руки на груди. — И передайте маме, что в ближайшие полгода мы на её звонки отвечать не будем. Нам нужно время, чтобы восстановить то, что вы так весело разрушили за два часа.
Последняя машина — старый внедорожник Славика — рванула с места, обдав нас облаком пыли и вырвав колесами еще один кусок дерна. В наступившей тишине звук уезжающих моторов казался самой прекрасной музыкой на свете.
Мы остались одни. Посреди разгромленного участка.
Я опустилась на ступеньку крыльца и закрыла лицо руками. Было до слез обидно за изуродованный труд, за испорченное настроение, за то, что самые близкие люди оказались самыми беспардонными захватчиками.
— Валь, ты как? — Влад сел рядом и обнял меня за плечи.
— Чувствую себя так, будто по мне стадо слонов пробежало, — честно призналась я. — Посмотри на газон, Влад. Там же живого места нет.
— Восстановим, — он поцеловал меня в макушку. — Главное, что мы обозначили границы. Если бы мы сегодня промолчали, они бы здесь поселились. Ты же знаешь нашу родню: дай палец — всю руку откусят.
— Ты думаешь, они поймут? — я подняла на него глаза.
— Нет, — муж грустно улыбнулся. — Они никогда не поймут. Для них мы теперь «зажравшиеся выскочки». Но знаешь, это даже к лучшему. Такая репутация — отличный забор.
— О заборе, кстати, — я оживилась. — Помнишь, мы хотели его на следующий год отложить?
— К черту следующий год, — Влад решительно встал. — Завтра же звоню замерщикам. Сделаем двухметровый, из профлиста, с автоматическими воротами. Чтобы ни одна «традиция» без моего личного кода доступа сюда не просочилась.
Я улыбнулась. Впервые за этот день мне стало по-настоящему спокойно. Мы зашли в дом. Там всё еще витал легкий запах чужих духов и перегара, но открытые настежь окна быстро впустили свежий весенний воздух.
Вечер опустился на поселок мягко и незаметно. Мы с Владом сидели на веранде, закутавшись в пледы. Тишина была почти осязаемой. Где-то в лесу запела первая ночная птица.
— Знаешь, — прошептала я, прихлебывая горячий чай, — а ведь они даже не спросили, как у нас дела.
— Им это неинтересно, — Влад смотрел на звезды. — Им нужен был ресурс. Площадка для выгула. Мы для них — не люди со своими чувствами, а функция. «Успешные родственники с большой дачей».
— Странно всё это, — я вздохнула. — Почему некоторые считают, что родственные связи отменяют элементарную вежливость?
— Потому что вежливость требует усилий, — ответил Влад. — А наглость — это всегда путь наименьшего сопротивления. Но ничего, мы этот путь перекрыли.
Мы просидели так долго, обсуждая планы на завтра. Нам предстояло много работы: собрать мусор, выровнять землю на месте колеи, отмыть плитку от углей. Но это была приятная работа. Наша работа.
Утром, когда первые лучи солнца коснулись крыльца, я вышла на улицу с чашкой кофе. Воздух был чистым, а природа словно благодарила нас за то, что мы защитили этот маленький уголок спокойствия. Майские праздники продолжались, и впереди было еще три дня абсолютного, заслуженного счастья. Без лишних людей. Без непрошеных советов. Только мы и наш дом.
А газон… Газон мы обязательно вырастим снова. Он будет еще гуще и зеленее, чем прежде. Ведь теперь у него есть надежная защита.
— Я не подпишу доверенность. Ни вам, ни сыну, ни Лиде. Тётя Клава оставила дом мне, — холодно сказала Надя.