Дача стояла на окраине деревни Степаново, в восьмидесяти километрах от Москвы. Шесть соток земли, деревянный дом с мансардой, старая баня, заросший участок. Вероника купила это место пять лет назад на деньги от продажи квартиры родителей. Полтора миллиона отдала — по тем временам нормальная цена. Дом требовал ремонта, крыша протекала, веранда покосилась, забор разваливался.
Каждые выходные Вероника ездила на дачу. Красила стены, меняла окна, разбирала завалы на участке. За три года превратила запущенное хозяйство в уютное гнёздышко — яблони обрезала, грядки разбила, цветник посадила. Летом здесь пахло розами и свежескошенной травой. Тишина, птицы поют, комары жужжат. Рай.
Владислава встретила на вечеринке у подруги. Высокий, спортивный, работал инженером в строительной компании. Зарабатывал сто десять тысяч, снимал однушку на Щукинской. Ухаживал красиво — цветы, рестораны, внимание. Через год поженились. Скромно, в ЗАГСе, без пышных торжеств.
После свадьбы Владислав въехал к Веронике в её двухкомнатную квартиру на Профсоюзной. Жена зарабатывала сто сорок тысяч, работала менеджером по закупкам в торговой сети. Квартира была её, но муж сразу начал вести себя как полноправный хозяин.
— А давай на выходных на дачу съездим? — предложил Владислав как-то вечером.
— Конечно, — обрадовалась Вероника. — Грядки нужно прополоть, яблони обработать.
— Да ладно с грядками. Отдохнём просто. Шашлык пожарим.
Приехали в субботу утром. Владислав осмотрел дом, участок, кивнул одобрительно.
— Неплохо. Теперь у нас есть дача.
Вероника поправила:
— У меня есть дача.
— Ну, мы же семья. Общее всё.
Жена промолчала. Формально документы на неё, но спорить не хотелось.
Первое лето после свадьбы прошло спокойно. Ездили вдвоём, отдыхали, работали в саду. Вероника радовалась, что наконец-то не одна тянет всё хозяйство.
А потом начались звонки.
— Вероника, — раздался в трубке голос Златы Петровны, матери Владислава. — Я тут подумала, мы с Марком Степановичем к вам на дачу приедем. Отдохнём месяцок.
Вероника растерялась.
— Злата Петровна, но мы хотели побыть вдвоем…
— Да ладно! Владик говорил, дом большой. Нам только комнатку выдели. Мы скромные.
Жена посмотрела на мужа вопросительно. Владислав кивнул.
— Конечно, приезжайте, — выдавила Вероника.
Марк Степанович и Злата Петровна приехали в конце июня. С тремя огромными сумками, двумя чемоданами и коробкой каких-то банок. Свёкор — мужчина крупный, грузный, с брюхом и лысиной. Свекровь — полная женщина с крашеными волосами и обилием золотых украшений.
— Ну, показывай хозяйство! — распорядилась Злата Петровна, едва переступив порог.
Вероника провела экскурсию. Дом из трёх комнат — спальня хозяев, гостевая и зал. Свёкра с свекровью поселили в гостевой.
— Матрас жёсткий, — поморщился Марк Степанович. — У меня спина больная.
— Занавески старомодные, — добавила Злата Петровна. — Вероничка, ты бы обновила интерьер.
Невестка сжала зубы.
— Постараюсь.
Первый же вечер стал испытанием. Вероника приготовила ужин — жареная курица, овощной салат, картошка. Злата Петровна попробовала, поморщилась.
— Курица суховата. Надо в маринаде держать часа три, тогда сочная получается.
— А картошка пересолена, — добавил Марк Степанович.
Владислав ел молча, не вступаясь за жену. Вероника отложила вилку, аппетит пропал.
Утром свекровь постучала в спальню в семь часов.
— Вероничка, вставай! Завтрак готовить надо!
— Злата Петровна, сейчас только семь…
— Ну и что? Мы с Марком Степановичем рано встаём. Привыкли.
Вероника поднялась, поплелась на кухню. Сварила кашу, заварила кофе, нарезала бутерброды. Злата Петровна осмотрела стол критически.
— Творога нет? Мы с утра всегда творог едим. Свежий.
— Сейчас схожу в магазин, — устало ответила Вероника.
— И йогурт купи. Без сахара. И яйца. Домашние, не фабричные.
Ближайший магазин в трёх километрах. Вероника пошла пешком, потому что Владислав ещё спал, а будить не хотелось. Вернулась через час с пакетом продуктов. Свекровь встретила недовольным взглядом.
— Долго ты. Мы уже проголодались совсем.
День прошёл в готовке и уборке. Злата Петровна то и дело вызывала невестку — то подать чай, то вытереть пыль, то постирать полотенца. Марк Степанович устроился на веранде с газетой и требовал тишины.
Вечером Вероника попыталась поговорить с мужем.
— Влад, твои родители… Они очень требовательные.
— Мама просто привыкла к порядку.
— Но я весь день на ногах! Готовлю, убираю, бегаю в магазин!
— Ну потерпи. Месяц быстро пройдёт.
— Я не выдержу и выгоню.
— Ты же обещала. Не расстраивай маму.
Вероника замолчала. Месяц превратился в бесконечную смену обязанностей. Завтраки, обеды, ужины. Стирка, уборка, походы в магазин. Злата Петровна критиковала каждое блюдо, каждый уголок дома. Марк Степанович требовал возить на рынок за свежими овощами, в поликлинику на приём к врачу.
— Вероничка, свози нас на базар. Там помидоры хорошие.
— Марк Степанович, у меня машины нет.
— Как нет? А на чём вы сюда приехали?
— На Владиславовой.
— Ну так попроси у сына ключи!
Владислав отдавал машину родителям, а Вероника часами возила их по окрестностям. Заправка, парковка, ожидание пока свёкры выбирают продукты — всё за её счёт.
К концу месяца Вероника еле держалась на ногах. Похудела на три килограмма, под глазами залегли тёмные круги. Когда родители Владислава наконец уехали, жена рухнула на кровать и проспала двенадцать часов подряд.
Следующее лето началось с нового испытания. Позвонил Кирилл, брат Владислава.
— Братан, мы с Настей и детьми к вам на дачу приедем. Можно?
— Конечно! — обрадовался Владислав.
Вероника услышала разговор и похолодела.
— Влад, погоди. У твоего брата трое детей. Им где спать?
— Разместимся как-нибудь. Не на улице же.
Кирилл приехал с женой Настей и тремя детьми — Артёмом одиннадцати лет, Ксюшей восьми и Дашей пяти. Заняли обе комнаты — дети в одной, Кирилл с Настей в другой. Веронике с Владиславом достался диван.
— Это временно, — успокаивал муж. — Недели две погостят и уедут.
Недели растянулись на два месяца.
Настя с Кириллом расслабились полностью. Лежали на шезлонгах, загорали, пили пиво. Дети носились по участку, ломали ветки, топтали грядки. Вероника готовила на девять человек три раза в день.
— А можно котлеты? — просил Артём.
— А я хочу блинчики! — кричала Ксюша.
— А мне только макароны! — капризничала Даша.
Настя лежала на лежаке и давала указания:
— Вероника, детям сок налей. И печенье дай. Домашнее, если есть.
Кирилл требовал пива вечерами, жаловался, что в городе жара, а здесь благодать. Владислав соглашался, наливал брату, хлопал по плечу.
— Отдыхай, братан. Дача для этого и есть.
Вероника мыла горы посуды, стирала бельё, убирала игрушки, вытирала разлитые соки. К вечеру валилась без сил. Владислав не замечал, увлечённый разговорами с братом.
О деньгах никто не заикался. Продукты покупала Вероника, счета за электричество и воду тоже платила. Кирилл с Настей воспринимали всё как должное.
Когда родственники наконец уехали, Вероника обнаружила разгром. Сломанный стул на кухне, разбитая ваза в комнате, пятна на диване, которые не отмывались. Жена показала мужу.
— Влад, посмотри! Твой брат должен компенсировать ущерб!
— Да ладно, Вероника. Дети есть дети. Бывает.
— Бывает?! Это мебель, которую я покупала на свои деньги!
— Семья важнее вещей.
— А моя семья — это я и ты! Не твой брат с выводком!
Владислав нахмурился.
— Не говори так о моих племянниках.
Вероника попыталась спокойно обсудить ситуацию.
— Влад, давай установим правила. Если твои родственники приезжают, пусть хотя бы за продукты скидываются.
— Ты серьёзно? — муж уставился на жену. — Требовать деньги с родных?
— Я требую справедливости!
— Нет, ты требуешь денег! Жадная стала, Вероника. Чёрствая. Раньше такой не была.
Жена замолчала. Чувство вины накатило волной. Может, правда, она не права? Может, нужно быть гостеприимнее?
Осенью приехала Варвара, сестра Владислава. С двумя подругами — Леной и Олей. Девушки лет двадцати пяти, шумные, весёлые.
— Вероничка, мы на три недельки! — объявила Варвара, обнимая невестку. — Отдохнём от города!
Три недели превратились в испытание на прочность. Варвара с подругами загорали, пили вино, устраивали вечеринки до полуночи. Музыка гремела, смех разносился по округе. Вероника не могла уснуть.
— Влад, попроси сестру быть потише! У меня завтра работа!
— Да ладно, Вероника. Молодёжь веселится.
Днём девушки требовали изысканных блюд.
— Вероничка, а можно цезарь с креветками?
— А капучино сделай! С корицей!
— А пирог испеки! Яблочный!
Вероника готовила, подавала, убирала. Варвара жаловалась брату:
— Твоя жена какая-то высокомерная. Лицо кислое постоянно.
— Устаёт, наверное, — неуверенно ответил Владислав.
— Устаёт? От чего? Сидит на даче, воздухом дышит!
Вероника слышала этот разговор и чувствовала, как внутри всё сжимается от обиды. Высокомерная? Кислая? Она работает на них как прислуга!
К концу осени жена начала замечать изменения в себе. Постоянная усталость, раздражение от любой мелочи. Головные боли стали частыми. Похудела на десять килограммов — одежда висела мешком. Бессонница мучила ночами.
— Вероника, ты плохо выглядишь, — заметила коллега на работе.
— Устала просто.
— Может, к врачу?
— Схожу как-нибудь.
Владислав не замечал состояния жены. Продолжал приглашать родственников, планировать визиты.
Зимой приехали Марк Степанович и Злата Петровна на новогодние праздники. С огромным списком требований.
— Вероничка, стол накрой богатый! Салаты, горячее, нарезки!
— Шампанское купи. Хорошее, не дешёвку!
— И ёлку наряди! Красиво, с игрушками!
Вероника молча выполняла указания. Варила, резала, украшала. Тридцать первого декабря провела на кухне с утра до вечера. Владислав помогал мало — смотрел телевизор с отцом.
За праздничным столом Злата Петровна произнесла тост:
— За нашу семью! И за Вероничку, которая должна быть благодарна за честь обслуживать нас!
Вероника замерла с бокалом в руке. Марк Степанович захихикал, Владислав улыбнулся неловко. Жена поставила бокал на стол и вышла из-за стола.
— Вероник, ты куда? — окликнул муж.
— На воздух.
Стояла на крыльце, смотрела на заснеженный участок. Слёзы текли по щекам, замерзали на лице. Честь обслуживать? Это её дача. Её дом. Её деньги, силы, нервы. А относятся как к прислуге.
Весной позвонил Владислав с работы.
— Вероничка, мама и Варвара хотят к нам на майские приехать.
— Нет.
— Что?
— Нет, Влад. Я устала. Скажи им, что не можем принять.
— Ты серьёзно? Это же моя мать и сестра!
— Я устала обслуживать твою семью!
— Вероника, не будь эгоисткой! Это наша дача!
— Моя дача! Я купила её на свои деньги!
— Мы семья! У нас всё общее!
— Хорошо. Тогда пусть твоя семья оплачивает хотя бы продукты!
— Ты хочешь брать деньги с родителей?! — голос Владислава сорвался на крик. — Ты не уважаешь мою семью! Не уважаешь традиции гостеприимства!
— А ты не уважаешь меня!
— Хватит истерик! Мама и Варвара приедут в субботу!
Владислав повесил трубку. Вероника сжала телефон в руке сильно.
В субботу утром подъехала машина. Злата Петровна и Варвара вышли с чемоданами, коробками, пакетами.
— Вероничка! — радостно воскликнула свекровь. — Мы на месяц к вам!
— Проходите, — выдавила Вероника.
Злата Петровна сразу начала раздавать указания:
— Чайник поставь! Вещи наши в комнаты разнеси! И чего-нибудь вкусненького испеки!
Варвара устроилась на диване, листая журнал:
— Вероничка, а постирай мне блузку? Я её в дороге замарала.
Вероника молча пошла выполнять. Владислав уехал на работу — сказал, что важное совещание.
Вечером Варвара потребовала:
— Я буду спать в большой спальне. С новым ремонтом.
— Это наша с Владиславом комната, — возразила Вероника.
— Ну и что? Я гостья! Мне комфорт нужен!
Злата Петровна поддержала дочь:
— Вероничка, ты молодая, можешь и на диване поспать. А Варвара заслуживает лучших условий.
— Я не согласна.
— Владик! — позвала свекровь сына. — Скажи жене, чтобы комнату уступила!
Муж вышел из кухни, виновато посмотрел на Веронику:
— Ну давай, Вероник. Не создавай конфликтов.
— Что?!
— Угоди маме и сестре. Это же ненадолго.
Вероника перебралась на диван. Спала плохо, ворочалась, просыпалась от каждого шороха.
Утром Злата Петровна разбудила невестку в шесть утра:
— Вероничка, вставай! Готовь завтрак по моим рецептам! Запиши — каша на молоке, блинчики с творогом, омлет с грибами!
Невестка поднялась, поплелась на кухню. Готовила три часа. Подала завтрак на веранду, где Злата Петровна и Варвара пили кофе, обсуждая знакомых.
— Неумёха твоя жена, — заметила свекровь. — Блинчики подгорели.
— И неблагодарная, — поддакнула Варвара. — Лицо постоянно недовольное.
Три дня Вероника работала как прислуга. Стирала чужое бельё, убирала мусор, готовила по чужим рецептам. Злата Петровна и Варвара сидели на диване, критиковали, требовали.
На четвёртое утро свекровь постучала в дверь спальни в восемь часов:
— Вероничка! Принеси завтрак в постель! Мне лень вставать!
Что-то щёлкнуло внутри Вероники. Будто натянутая до предела струна лопнула. Невестка встала, оделась, вышла в коридор.
Владислав пил кофе на кухне.
— Это моя дача, а не бесплатный пансионат для твоей родни! — крикнула жена.
Муж подскочил:
— Вероник, тише! Мама услышит!
— Пусть слышит!
Вероника схватила чемодан Златы Петровны, вынесла на крыльцо. Потом вернулась за вторым. Владислав попытался остановить:
— Ты что творишь?!
— Выгоняю нахлебников!
— Это моя мать!
— А это моя дача!
Злата Петровна вылетела из комнаты в халате, волосы растрепаны:
— Что здесь происходит?! Вероника, ты сошла с ума?!
— Нет. Я пришла в себя.
Жена вынесла ещё две сумки. Варвара выскочила следом за матерью:
— Ты что делаешь?! Это наши вещи!
— Забирайте. И уезжайте.
— Владик! — взвизгнула свекровь. — Ты позволишь этой истеричке нас выгонять?!
— Вероник, остановись! — муж схватил жену за руку.
Вероника вырвалась:
— Не трогай меня!
— Ты позоришь всю нашу семью!
— Твою семью. Не мою.
Варвара кричала:
— Выгони эту психованную! Лиши её прав на дачу!
Вероника рассмеялась:
— На мою дачу? Которую я купила на свои деньги? Документы на моё имя!
Злата Петровна побледнела:
— Владик, скажи что-нибудь!
Муж растерянно молчал. Вероника вынесла последний чемодан, поставила за калитку.
— Всё. Уезжайте.
— Я твоя свекровь! — кричала Злата Петровна. — Ты обязана меня уважать!
— Уважение заслуживается поступками. А вы — паразиты.
Свекровь схватилась за сердце, изображая обморок. Владислав кинулся к матери.
— Мама, тебе плохо?!
— Я умираю от такого позора! — простонала Злата Петровна.
Вероника повернулась к мужу:
— Владислав. Собирай вещи.
— Что?
— Собирай вещи и уезжай. С матерью и сестрой.
— Ты меня выгоняешь?!
— Да. Я подаю на развод.
Тишина повисла гнетущая. Варвара разинула рот. Злата Петровна перестала стонать. Владислав побледнел.
— Вероник… Ты не можешь…
— Могу. Это моя дача. Моя квартира в Москве. Всё оформлено на меня. Съезжай.
— Но я твой муж!
— Бывший. С этой минуты.
Муж попытался приблизиться, обнять, но жена отстранилась.
— Не трогай. Уходи.
Злата Петровна зарыдала:
— Сыночек! Не позволяй ей так с тобой!
— Мама, подожди…
— Нет! Она монстр! Выгоняет семью на улицу!
Вероника холодно усмехнулась:
— У вас есть дома. Живите там.
Владислав стоял растерянный, не зная что делать. Варвара схватила мать под руку:
— Пошли, мама. Здесь больше делать нечего.
Злата Петровна со слезами села в машину. Варвара загрузила чемоданы. Владислав подошёл к жене в последний раз:
— Я люблю тебя.
— Поздно.
— Дай мне шанс…
— Нет. Уезжай.
Муж сел в машину. Мотор завёлся, колёса заскрипели по гравию. Вероника смотрела, как машина скрылась за поворотом.
Тишина. Наконец-то.
Вероника вернулась в дом. Прошлась по комнатам. Пусто. Спокойно. Её дом. Только её.
Развод оформили за три месяца. Владислав не возражал, имущество не делили — всё было на жене. Муж переехал к матери, Злате Петровне. Жаловался друзьям на бывшую жену, но Веронике было всё равно.
Дачу жена облагородила ещё больше. Посадила новые розы, покрасила забор, обновила мебель. Приглашала только близких друзей, и то редко. Больше никаких родственников, никаких нахлебников.
Через год Вероника встретила на рынке Варвару. Сестра бывшего мужа располнела.
— Привет, Вероничка.
— Привет.
— Как дела?
— Отлично.
— Владик женился. Новую нашёл.
— Поздравляю его.
— Мы к ним на дачу ездим теперь. Правда, дача не такая хорошая как твоя…
Вероника усмехнулась:
— Желаю удачи новой жене.
Варвара поджала губы и ушла. Вероника купила фрукты, поехала на дачу.
Вечером сидела на веранде с чашкой чая. Смотрела на закат, слушала птиц. Тишина обволакивала мягким покрывалом. Никто не кричал, не требовал, не критиковал.
Свобода.
Вероника больше никогда не вышла замуж. Не потому что не было предложений — были. Просто поняла: её дом, её пространство, её покой стоят дороже любых отношений. Доброта и терпение — это сила, но не слабость, которой можно пользоваться.
Дача осталась её убежищем. Местом, где правила устанавливала только Вероника. И никто больше не смел их нарушать.
— Я не позволю какой-то бухгалтерше из общаги тяпать про моего Ромочку! Дом наш! По-любому наш! — кричала свекровь.