— Ой, Ирочка, а что это у нас на ужин так скромно? Опять макароны? Ты же знаешь, Вадик у меня мужчина видный, ему мясо нужно, силы! — Клавдия Петровна бесцеремонно заглянула в кастрюлю, даже не сняв пальто.
Я замерла с половником в руке. Входная дверь в нашу квартиру в очередной раз открылась своим ключом. Без звонка. Без предупреждения. В среду, в семь вечера, когда я только-только приползла из офиса.
— Клавдия Петровна, добрый вечер. А Вадик знает, что вы сегодня заглянете? — я постаралась выдохнуть, чтобы не сорваться на крик.
— А чего ему знать? Я мать или кто? Вот, встретила в подъезде соседку вашу, Людмилу из сорок восьмой. Она жаловалась, что у неё кран потек, а сантехника не дождаться. Я ей и говорю: «Людочка, не переживай, у меня зять — мастер на все руки. Сейчас зайдём, возьмём у Вадика чемоданчик с инструментами, и он тебе всё поправит».
Я медленно повернулась к свекрови.
— Подождите. Вы пообещали соседке, что мой муж, который придет с работы в восемь вечера голодный как волк, пойдет чинить ей кран? И вы пришли за нашими инструментами?
— Ну а что тут такого, Ира? Взаимовыручка! Мы в своё время всем домом так жили. На, держи, Людочка, проходи!
В дверях моей кухни материализовалась незнакомая женщина с тазом. За ней маячила Клавдия Петровна, сияя как начищенный самовар.
Семейные ценности или коммуналка?
Всё началось полгода назад, когда мы с Вадимом наконец-то съехали со съёмного жилья в собственную ипотечную «однушку». Радости не было предела, пока на новоселье свекровь не выставила ультиматум:
— Дети, мало ли что случится. Потеряете ключи, замок заклинит, пожар, потоп… Один комплект должен быть у меня! Для подстраховки.
Вадик, добрая душа, ключи отдал. Он у меня из тех, кто «маму расстраивать нельзя, у неё давление». Первое время Клавдия Петровна использовала их «по делу» — приносила пирожки, когда нас не было дома. Приходишь — на столе гора жирных беляшей. Приятно? Вроде да.
Но потом начался «фестиваль щедрости». Клавдия Петровна возомнила себя хозяйкой гостевого дома. То её племянник из Сызрани заехал «просто душ принять и переждать два часа до поезда», то подруга пришла посмотреть, «какой кафель нынче в моде».
— Вадим, это невыносимо, — говорила я мужу вечером, когда мы в очередной раз обнаружили в раковине чужую чашку. — Я прихожу домой и не знаю, кого там застану. Вчера в нашем кресле сидела твоя тетя и смотрела сериал, потому что у неё дома телевизор сломался!
— Ир, ну потерпи. Она же от чистого сердца. Она гордится, что у нас квартира хорошая. Мама просто общительная.
— Общительная за мой счет? Я не хочу быть экспонатом в музее!
— Ну не ссориться же с ней из-за этого. Давай просто… ну, будем закрываться на цепочку.
— А когда нас нет дома, цепочка сама накинется? — съязвила я.
Точка невозврата
Последней каплей стал случай с «тихим часом». Я пришла домой пораньше, потому что сильно разболелась голова. Мечтала только об одном: тишина, темнота и подушка. Захожу в спальню, а там… спит незнакомый ребенок. Лет пяти. На нашей кровати.
В кухне преспокойно чаевничала Клавдия Петровна с какой-то дамой.
— О, Ирочка, ты рано! А это Леночка, моя бывшая коллега. Они с внуком гуляли мимо, малыш раскапризничался, спать захотел. Ну я и приложила его у вас, чего в коляске-то мучить?
Я не стала скандалить. Я просто молча развернулась, вышла из квартиры и пошла в ближайший строительный магазин. В голове созрел план. Коварный, как у злодеев из старых фильмов, но единственно верный.
Театр одного актера
На следующее утро я позвонила свекрови. Голос мой был елейным и восторженным.
— Клавдия Петровна! Я тут подумала… Вы так правы! Взаимовыручка — это главное. Я вот вчера познакомилась с ребятами из театральной студии, им репетировать негде. Я им сказала — заходите к нам в субботу, мы же всё равно на дачу уезжаем!
— В субботу? К вам? — голос свекрови дрогнул. — А Вадик знает?
— Ой, да Вадик только за! Он же у нас мировой парень.
В субботу мы ни на какую дачу не поехали. Мы затаились. Я пригласила пятерых своих самых шумных друзей, наказав им одеться постраннее. Один был в костюме ростового медведя (остался после корпоратива), подруга захватила саксофон, на котором училась играть (очень плохо), а еще двое изображали «свободных художников» с мольбертами.
В двенадцать дня дверь открылась. На пороге стояла Клавдия Петровна с очередной «проверкой». С ней была её самая строгая и языкастая подруга, Элеонора Марковна, перед которой свекровь всегда любила похвастаться идеальным порядком у детей.
Картина, которая их встретила, заслуживала Оскара.
В гостиной Медведь громко храпел на диване, обнимая пустую бутылку из-под детского шампанского. Подруга у окна извлекала из саксофона звуки, похожие на предсмертные крики раненого слона. «Художники» разложили газеты прямо на ковре и вдохновенно мазали гуашью по картонкам, периодически встряхивая кисточками так, что брызги летели на обои (обои я заранее закрыла прозрачной пленкой, но свекровь-то об этом не знала!).
— Это… это что такое? — прошептала Клавдия Петровна, хватаясь за сердце. Элеонора Марковна брезгливо поджала губы.
Я выпорхнула из кухни в чалме из полотенца и с зеленой маской на лице.
— О, мамочка! Проходите! Это мои друзья-артисты. Мы решили сделать здесь арт-пространство. А что? Вы же говорили — квартира должна приносить пользу людям! Кстати, Медведь у нас поживет недельку, у него депрессия. Вы не против? Он иногда по ночам воет, но вы же привычная!
— Ира… ты в уме? — просипела свекровь, глядя, как «художник» небрежно вытирает руки о её любимую кружевную салфетку (купленную мной в фикс-прайсе специально для этого случая).
— А что не так? — я сделала максимально невинные глаза. — Мы теперь как вы! Всех пускаем, всем рады. Вчера вон сантехник заходил, мы ему разрешили в вашей ванне полежать, а то у него дома воду отключили. Такой душевный человек!
Элеонора Марковна посмотрела на свекровь как на умалишенную.
— Клава, ты говорила, у тебя сын — приличный человек, а тут притон какой-то. Пойду я, пожалуй. Это позор.
Свекровь стояла пунцовая. В этот момент «Медведь» проснулся и зычным голосом спросил:
— Слышь, хозяйка, а когда обед? Мамаша твоя приготовит?
Клавдия Петровна вылетела из квартиры быстрее, чем пробка из бутылки.
Финал большой игры
Вечером того же дня Вадик пришел домой. Он был подозрительно тихим. На столе перед ним лежали ключи. Тот самый «запасной комплект».
— Мама заходила? — осторожно спросила я, ставя перед ним тарелку с нормальным ужином.
— Забегала. Минуты на три. Бросила ключи на тумбочку в подъезде, сказала, что у нас «энергетика испортилась» и она больше сюда ни ногой, пока мы «всех медведей не выгоним». Ир, ты что там устроила?
Я села напротив и улыбнулась.
— Я просто устроила ей зеркальное отражение её же доброты, милый. Ты же сам говорил — она общительная. Вот я и добавила ей общения.
Вадим посмотрел на ключи, потом на меня. По его лицу медленно расползлась ухмылка.
— Знаешь, а Медведь мне потом звонил. Сказал, что у Клавдии Петровны в этот момент были глаза больше, чем у его маски.
С тех пор в нашей квартире воцарилась тишина. Клавдия Петровна теперь всегда звонит за три дня до визита и робко спрашивает:
— Ирочка, а у вас сегодня… никого постороннего нет?
— Никого, мамочка, — отвечаю я. — Только мы.
И это «только мы» — самое прекрасное, что случилось с нашей ипотекой.
– Десять миллионов? Отлично! Купим дом, а Антону поможем встать на ноги! – заявил Иван, решая за нас обоих.