Я проснулась в шесть утра. За окном было ещё темно. Мой день рождения начинался так же, как и любой другой вторник. Сначала приготовить завтрак для Данила, потом собрать в сад Мишутку, потом проверить, куплено ли мясо для заливного. Никто не сказал мне «С добрым утром». Данил храпел, отвернувшись к стене. Я поцеловала его в плечо, он отмахнулся во сне.
К девяти утра я уже нарезала салаты. На кухне пахло укропом и варёной морковкой. Телефон молчал. Мама позвонила ровно в девять пятнадцать, как всегда.
— Света, с днём рождения, дочка. Я бы приехала, но у меня температура. Ты не обижаешься?
Я сказала, что нет, конечно. Хотя на душе стало тоскливо. Мама жила в соседнем городе, два часа на электричке. Она болела уже третью неделю. Я не видела её с прошлого месяца.
Данил вышел на кухню в половине десятого. Он был в хорошем настроении. Слишком хорошем. Он чмокнул меня в щёку, заглянул в кастрюли и сказал:
— Слушай, а давай я сегодня сам встречу гостей? Ты же устанешь. Отдыхай, красавица.
Я удивилась. Данил никогда не встречал гостей. На прошлый мой день рождения он сидел в телефоне, пока я бегала с тарелками. Но я не стала спорить. Может, он наконец понял, как мне тяжело.
— Правда? — спросила я.
— Конечно. Ты же у меня королева.
Он сказал это с улыбкой, но глаза у него бегали. Я не придала значения. Надо было успеть запечь мясо и перегладить скатерть.
В двенадцать приехала Тамара Ивановна, его мать. Она вошла без стука, как всегда. С порога начала оглядывать квартиру.
— А полы когда мыла? — спросила она вместо «здравствуйте».
— Вчера вечером, — ответила я.
— Не похоже. В углу пыль.
Я промолчала. За тридцать пять лет я научилась молчать. Тамара Ивановна прошла на кухню, открыла салатницу, понюхала.
— Пересолила. Я же тебя учила, солить в конце.
Она никогда не учила меня готовить. Каждый раз, когда я что-то делала, она говорила, что это неправильно.
Следом пришла тётка Зина, сестра Тамары Ивановны. Они похожи как две клуши: одинаковые короткие стрижки, одинаковые золотые цепи на шеях, одинаковые голоса, которые режут ухо.
— О, а гостей-то сколько будет? — спросила Зина, заглядывая в зал. — А стульев хватит?
— Данил сказал, будет человек десять, — ответила я.
— Десять? А почему так мало? На день рождения надо гулять.
— У нас квартира маленькая.
— А вы бы в кафе сходили. Денег, что ли, нет?
Я сжала зубы. Деньги были. Данил зарабатывал хорошо, я тоже работала — на удалёнке, бухгалтером. Но в кафе он не хотел. Сказал: «Дома уютнее». Я не спорила. С ним всегда легче не спорить.
К часу дня я накрыла стол. Салаты, нарезка, заливное. Свекровь всё проверила и осталась недовольна:
— Скатерть мятая. Ты бы погладила.
— Я гладила.
— Плохо гладила.
Зина хмыкнула и села на диван. Она даже не предложила помочь. Они вообще никогда не помогают. Только критикуют. Я поставила на стол графин с соком и пошла переодеваться.
Платье я купила новое, красное. Данил сказал, что цвет не идёт. Но я всё равно надела. Это мой день рождения, чёрт возьми.
В два часа начали подходить гости. Сначала пришли соседи, потом подруга Ленка с мужем, потом коллега Данила, какой-то Сергей, которого я видела второй раз в жизни.
Данил всё время крутился у двери. Он встречал каждого, что-то шептал на ухо. Я сначала не обращала внимания. Потом заметила: он постоянно смотрел в телефон и выходил в коридор.
В половине третьего позвонили в дверь.
Данил вскочил как ошпаренный.
— Я открою! — крикнул он из коридора.
Я наливала чай. Зачем-то поставила чашку и пошла за ним. Просто хотела посмотреть, кто пришёл.
Коридор был тёмным. Данил не включил свет. Он стоял у двери, впуская кого-то. Я услышала женский смех.
— Проходи, не стесняйся, — сказал Данил шёпотом, но я услышала.
Женщина вошла. Высокая, в длинном плаще, с распущенными светлыми волосами. Она скинула плащ, и под ним оказалось чёрное платье с глубоким вырезом.
Данил взял её за талию.
Я замерла. Я стояла в двух метрах. Они меня не видели.
Он поцеловал её. Не в щёку. В губы. Долго. Она положила руки ему на плечи.
Я не закричала. Я не упала в обморок. Я просто смотрела. У меня в голове щёлкнуло. Как выключатель.
Она — любовница. Это точно любовница. Я поняла это по тому, как он её обнимал. Как собственник. Как меня он не обнимал уже год.
Я сделала шаг назад. Наступила на кота. Кот заорал. Данил обернулся.
— Света?
Мы смотрели друг на друга три секунды. Или три минуты. Я не знаю.
Потом я развернулась и пошла на кухню. Там стоял поднос с закусками. Я взяла его. Руки тряслись. Я вернулась в коридор.
Данил уже суетился, что-то говорил блондинке.
— Оксана, это Света, моя… это Света.
— Очень приятно, — улыбнулась блондинка. У неё был голос, как патока. Сладкий и противный.
Я смотрела на неё. Потом перевела взгляд на мужа.
— Кто это? — спросила я тихо.
— Это… подруга отца. Ну, с работы. Папина дочка от первого брака. Мы её давно не видели.
Он врал. Я знала, что он врёт. У его отца не было первого брака. У его отца была только Тамара Ивановна и любовница, которая умерла десять лет назад. И никаких детей.
Я открыла рот, чтобы сказать это вслух. Но тут из зала вышла свекровь.
— А, Оксаночка пришла! — затараторила Тамара Ивановна. — Проходи, милая, проходи. Света, чего стоишь? Помоги гостье раздеться.
— Мам, — начал Данил.
— Потом, потом. Света, ты оглохла?
Я не двигалась. Я сжимала поднос так, что пальцы побелели.
Оксана посмотрела на меня. Не как на хозяйку дома. Как на прислугу.
— Вы не против, если я пройду? — спросила она. И уже пошла.
Она прошла мимо меня в зал. Данил за ней. Свекровь за ними.
Я осталась в коридоре одна.
Кот тёрся о мои ноги. Я смотрела в стену. В голове билась одна мысль: «Он пригласил любовницу на мой день рождения. Он пригласил её в мой дом. И его мать это знает».
Поднос дрогнул. Блюдо с канапе соскользнуло и разбилось об пол с хрустом.
На шум выбежала Тамара Ивановна.
— Что за шум? Опять посуда бьётся? Света, ты как неродная. Собралась тут истерику устраивать. Испортила сюрприз. Мы хотели как лучше, а ты…
— Как лучше? — перебила я. Голос не слушался. — Вы привели его любовницу и назвали это сюрпризом?
Свекровь побледнела. Потом покраснела.
— Какая любовница? Ты что несёшь? Это Оксана, дочка Николая Петровича от первого брака. Мы её и не видели сто лет. Данил решил пригласить, чтобы тебе было приятно.
— Чтобы мне было приятно?
— Да. Ты же всегда жаловалась, что друзей мало. Вот тебе новый человек.
Я засмеялась. Это был не смех, а какая-то истерика.
Из зала вышла Оксана. Она уже взяла бокал вина и пила его как у себя дома.
— Что случилось? — спросила она скучающим голосом.
— Да вот, Света не поняла, — засуетилась свекровь. — Думает, что ты не родственница.
Оксана посмотрела на меня в упор. И улыбнулась. Но глаза у неё были холодные.
— А я думала, вы догадались, — сказала она. — Ну, прости, Свет. Давно не виделись.
Она сказала это так, как будто мы с ней учились в одной школе. Хотя я видела её первый раз в жизни.
Я смотрела на них троих. Данил стоял с каменным лицом. Свекровь изображала радушие. Оксана улыбалась.
И я поняла.
Я поняла, что они всё решили за меня. Что меня не спросят. Что я здесь лишняя.
— Я сейчас вернусь, — сказала я.
И пошла на кухню.
За спиной услышала голос свекрови:
— Ну и правильно. Выпей водички и успокойся. А то гости ждут.
Я не пошла за водой. Я села на табуретку и уставилась в окно.
За окном был день. Мой день рождения. Мне исполнилось тридцать пять лет.
Я сидела на кухне одна, а в моей гостиной муж целовал другую. И его мать помогала ему врать.
Вот такой сюрприз.
Я вытерла слёзы. Потом встала. Поправила платье.
И решила, что просто так я это не оставлю.
Я сидела на кухне десять минут. Может, пятнадцать. Я смотрела в окно и пыталась понять, что делать. В груди горело. Не обида. Злость. Такая, что зубы сводило.
Вошла Ленка, моя подруга. Она ничего не знала. Она улыбалась и несла в руках кусок торта.
— Света, ты чего? Там гости, а ты тут сидишь. Иди уже, именинница.
— Лен, — сказала я. — Ты видела ту блондинку?
— Видела. А кто это?
— Любовница моего мужа.
Ленка замерла с тортом в руке.
— Ты шутишь?
— Я видела, как он её целовал. В коридоре. Когда она пришла.
Ленка поставила торт на стол. Села рядом.
— А свекровь что?
— Свекровь сказала, что это дочка его отца от первого брака. Хотя никакого первого брака не было.
— Света, это пиздец, — сказала Ленка. — Ты уйдёшь? Я сейчас такси вызову.
— Не уйду. Я не буду убегать. Это мой дом. Мой день рождения.
— А что ты сделаешь?
Я не знала. Но знала одно: если я сейчас уйду, они выиграют. Свекровь скажет всем, что я истеричка. Данил скажет, что я всё придумала. А эта Оксана будет пить моё вино и сидеть на моём диване.
— Я вернусь за стол, — сказала я. — Но ты будь рядом.
Ленка кивнула. Она всегда была за меня. Ещё со школы.
Мы вернулись в зал.
Гости сидели на местах. Кто-то ел, кто-то пил. Свекровь командовала: «Передайте салат, соль кончилась». Данил сидел во главе стола. Рядом с ним — Оксана.
Я села напротив. Прямо перед ними.
Данил посмотрел на меня. Взгляд виноватый, но только на секунду. Потом он отвернулся.
Тамара Ивановна засуетилась.
— Ну вот, Света вернулась. А мы уже волноваться начали. Садись, садись. Выпей с нами.
Она налила мне полный бокал вина. Я не пью обычно. Но сейчас взяла.
— За именинницу! — сказал кто-то из гостей.
Все подняли бокалы. Я подняла свой. Посмотрела на Данила.
— За меня, — сказала я. — За моё терпение.
Он понял. Опустил глаза.
Оксана же ни капли не смущалась. Она отпила вино, облизала губы и взяла со стола кусочек колбасы.
— Вкусно, Свет, — сказала она. — Ты сама готовила?
— Сама.
— А я не умею готовить. Данил говорил, что ты профи.
Данил говорил. Значит, они обсуждали меня. Он рассказывал ей, что я готовлю. Что я делаю дома. Как живу.
Я сжала вилку.
Свекровь решила спасти ситуацию.
— Света, ты попробуй заливное. Хорошо получилось. Ты, главное, не скромничай. Оксана, вы тоже угощайтесь.
— Спасибо, Тамара Ивановна, — пропела Оксана. — Вы такая душевная.
Душевная. Эта стерва назвала мою свекровь душевной. А та растаяла.
Тётка Зина, которая сидела рядом со мной, ткнула меня локтем.
— А ты чего такая кислая? День рождения всё-таки.
— Устала, — сказала я.
— Устала она. А мужику каково? Он старался, гостей позвал. А ты нос воротишь.
Я посмотрела на Зину. Она жевала салат и смотрела на меня, как на врага народа.
— Зина, вы не видели, как Данил встречал гостью? — спросила я.
— Как встречал? Нормально встречал. А что?
— Ничего.
Я не стала говорить. Пока не стала.
Данил поднялся. Взял бокал.
— Дорогие гости, — начал он. — Я хочу сказать тост за свою жену. Света, ты у меня замечательная. Верная, хозяйственная. Спасибо тебе за всё.
Он запнулся на слове «верная». Я видела. Он сказал его и поперхнулся. Закашлялся.
Оксана похлопала его по спине.
— Осторожнее, Данил, — сказала она. — Не давитесь.
Она сделала это нарочно. Чтобы я видела. Чтобы все видели.
Гости зааплодировали. Кто-то крикнул «Горько».
Я не встала. Я не поцеловала мужа. Я сидела и смотрела на эту картину.
Свекровь наклонилась к Зине и что-то прошептала. Зина закивала. Потом громко сказала:
— А я вот что думаю. Света, ты бы похудеть не пробовала? Вон у тебя щёки какие. Нормальный мужик будет искать на стороне, если жена страшная.
Ленка поперхнулась чаем.
— Зина, вы чего несёте? — спросила она.
— А что? Я правду говорю. Баба должна себя в форме держать. А то распустилась, как квашня. Мужчина любит глазами.
Я смотрела на Зину. Мне хотелось вылить ей вино на голову. Но я сдержалась.
— Зина, — сказала я тихо. — А вы себя видели в зеркало?
— Что?
— Я спрашиваю, вы себя видели? Вы весите под центнер. И при этом учите меня, как быть красивой.
Зина покраснела. Свекровь вскочила.
— Света! Как ты разговариваешь со старшими?
— А как они разговаривают со мной? — спросила я. — Вы пришли в мой дом, критикуете мою внешность, мою стряпню. И при этом вы привели в мой дом…
Я не договорила. Данил перебил меня.
— Света, хватит. Ты меня позоришь.
— Я тебя позорю? Данил, ты…
— Замолчи, — сказал он. Чеканя каждое слово. — Потом поговорим. Сейчас гости.
Гости смотрели на нас. Кто-то испуганно, кто-то с интересом. Соседка, тётя Галя из сорок пятой, жевала бутерброд и не отрываясь смотрела на Оксану.
Оксана сидела спокойно. Как ни в чём не бывало. Она намазывала паштет на хлеб и улыбалась.
— Свет, ты правда очень вкусно готовишь, — сказала она. — Данил мне про твои пироги рассказывал. Я бы никогда так не смогла.
— А ты кем работаешь, Оксана? — спросила Ленка.
— Я? В салоне красоты. Мастер по ресничкам.
— Далеко от нас?
— Нет. На Ленина. Там салон «Шарм».
Я запомнила. Салон «Шарм». Улица Ленина.
— А как вы познакомились с Данилом? — спросила Ленка. Она давила. Я это видела.
Данил напрягся.
— Через отца, — быстро сказал он. — Я же говорил. Это дочка Николая Петровича.
— А отчество у неё какое? — спросила Ленка.
Оксана улыбнулась. Но в глазах мелькнуло что-то злое.
— Николаевна, — сказала она. — Оксана Николаевна.
— А почему вы не на фамилию отца? У вас фамилия какая?
— Ленка, хватит допроса, — сказал Данил. — Человек пришёл в гости, а вы её как на допросе.
— Да я просто интересуюсь.
— Много будешь интересоваться, придётся уйти.
Ленка замолчала. Но я знала, что она не отстанет. Ленка как собака. Если что-то унюхает, будет рыть до конца.
Я сидела и смотрела на Оксану. Она ела мою еду. Пили мой сок. Сидела рядом с моим мужем. И её ни капли не смущало, что я здесь.
— Оксана, — сказала я. — А дети у вас есть?
— Нет, — ответила она. — А зачем? Дети — это так сложно.
— Сложно, — согласилась я. — Но мой сын, например, любит, когда я дома.
— Мишутка, да? Данил рассказывал. Хороший мальчик. Только похож почему-то на вас, а не на него.
Это был удар. Она сказала это с улыбкой. Как будто не понимала, что говорит гадость.
Я вспомнила, что Мишутка сегодня у бабушки, моей мамы. Слава богу, он не видел этого цирка.
— Сын всегда похож на мать, — сказала я. — А на отца только уродством можно быть похожим.
Данил бросил на меня злой взгляд.
— Света, ты выпила лишнего.
— Я выпила один бокал. За три часа. Не переживай.
Свекровь снова вмешалась.
— Девочки, девочки, давайте мирно. У нас праздник. Света, ты именинница, будь добрее.
— К чему мне быть доброй, Тамара Ивановна? Чтобы вы снова меня в грязь втоптали?
— Никто тебя не топчет. Ты сама себя накручиваешь.
— Я накручиваю? Я видела, как ваш сын целовал эту женщину.
Тишина упала на стол. Гости замерли.
Оксана положила вилку.
— Света, — сказала она спокойно. — Вы меня с кем-то путаете. Данил мой друг. И только.
— Друг. Которого ты целуешь в губы.
— Это было приветствие. Мы так в Европе привыкли. Я жила во Франции два года.
Во Франции. Она жила во Франции. А я варю борщи в этой кухне.
Я засмеялась. Не выдержала.
— Во Франции, говоришь? А на Ленина в салоне реснички наращиваешь? Далеко же ты уехала от Парижа.
Ленка хихикнула. Оксана посмотрела на неё с ненавистью.
— Знаете что, — сказала Оксана. — Мне не нравится этот тон. Я пришла поздравить человека, а вы меня обвиняете в бог знает чем.
— А кто тебя звал? — спросила я. — Я тебя не звала.
— Данил позвал.
— Данил не хозяин в этом доме.
Данил встал.
— Света, прекрати. Сейчас же.
— Я не прекращу. Ты привёл в мой дом свою любовницу. В мой день рождения. И ждёшь, что я буду молчать?
Свекровь тоже встала.
— Света, если ты не успокоишься, мы уйдём.
— Уходите. Все уходите. И заберите эту… эту…
Я не договорила. Слезы навернулись на глаза. Я не хотела плакать. Я хотела быть сильной. Но они предали меня. Все предали.
Данил подошёл ко мне. Схватил за локоть.
— Выйдем, — сказал он сквозь зубы.
— Не трогай меня.
— Выйдем, я сказал.
Он вытащил меня в коридор. Сильно. Так, что на руке остался синяк.
— Слушай сюда, — сказал он шёпотом. — Ты сейчас вернёшься за стол. Будешь улыбаться. И не позорить меня перед людьми.
— Ты меня позоришь.
— Я тебя? Ты на себя посмотри. Ты как базарная баба. Оксана пришла с добром, а ты скандал устроила.
— Я устроила скандал?
— Да. И если ты не успокоишься, то пожалеешь. Квартира моя. Машина моя. И Мишку я тебе не отдам.
Я посмотрела на него. На его лицо. Я жила с этим человеком восемь лет.
— Ты угрожаешь мне?
— Предупреждаю. Иди и делай вид, что всё нормально. Потом поговорим.
Он вернулся в зал. Я осталась в коридоре.
Из зала доносился шум голосов. Свекровь что-то рассказывала про свои помидоры. Зина смеялась. Оксана вставляла слова.
Я стояла у стены и смотрела на разбитое канапе, которое лежало на полу. Никто его не убрал. Никто не предложил помочь.
В дверях появилась Ленка.
— Света, ты как?
— Нормально.
— Давай уйдём. Прямо сейчас.
— Нет, — сказала я. — Я сказала, не уйду.
— Но ты плачешь.
— Это не слёзы. Это дождь. У нас в коридоре дождь.
Ленка обняла меня.
— Я с тобой, — сказала она. — Что бы ни случилось.
Я кивнула. Вытерла лицо. Поправила платье.
— Пошли, — сказала я. — Посмотрим, что дальше будет.
Мы вернулись в зал. Я села на своё место. Взяла бокал. Посмотрела на Оксану.
Она улыбнулась мне. Такая добрая, такая милая.
— Свет, вы проходите. А я боялась, что вы обиделись.
— Я не обиделась, — сказала я. — Я просто думаю.
— О чём?
— О том, как быстро человек рушит свою жизнь. Иногда за один день.
Я подняла бокал. И выпила до дна.
Я сидела за столом и делала вид, что всё нормально. Я улыбалась. Я кивала. Я даже пошутила про погоду. Но внутри всё кипело. Каждая клетка моего тела кричала. Я смотрела на Данила и не узнавала его. Он сидел рядом с Оксаной и что-то говорил ей на ухо. Она смеялась. Он тоже. Как будто ничего не случилось. Как будто я не видела их поцелуй в коридоре.
Свекровь разливала компот. Она была в своей тарелке. Командовала, указывала, критиковала.
— Света, компот жидковат. Надо было больше сахара.
— Мам, нормальный компот, — сказал Данил.
— Нормальный, но не для гостей. Для гостей надо стараться.
Я промолчала. Я решила, что не буду больше давать им повода. Пусть думают, что я сдалась. Пусть расслабятся.
Оксана наклонилась к Данилу и что-то прошептала. Он закивал. Потом встал.
— Я сейчас, — сказал он. — Сигарету выйду.
Он вышел на балкон. Оксана осталась одна. Она оглядела стол, потом посмотрела на меня.
— Света, а вы не обижаетесь на меня?
— За что? — спросила я.
— Ну, что я пришла. Вы как-то странно на меня смотрите.
— Я смотрю на всех одинаково.
— Нет, вы смотрите с подозрением. А я человек простой. Что вижу, то пою.
— Тогда спойте мне, — сказала я. — Вы спали с моим мужем?
Тишина. Ленка замерла с вилкой во рту. Свекровь перестала жевать.
Оксана улыбнулась. Но улыбка вышла натянутой.
— Вы меня удивляете, Света. Данил хороший человек. Я бы никогда не посмела.
— Вы не ответили на вопрос.
— Я не сплю с чужими мужьями. У меня свои принципы.
— А у меня свои глаза. Я видела, как вы целовались в коридоре.
Свекровь вмешалась:
— Света, прекрати. Ты себя не контролируешь. Оксана гостья.
— Тамара Ивановна, вы видели, как ваш сын целовал её?
— Ничего я не видела. Тебе показалось.
— Мне не показалось. Я стояла в двух метрах.
— Ты переработала, Света. Дом, работа, ребёнок. У тебя стресс. Тебе надо отдохнуть.
Я посмотрела на свекровь. Она не моргнула. Ни капли стыда.
— Вы знали, — сказала я. — Вы знали, что она придёт. Вы знали, кто она на самом деле.
— Я знаю, что она дочка Николая Петровича. А ты выдумываешь.
— Как её фамилия?
— Что?
— Фамилия. Если она дочка Николая Петровича, то какая у неё фамилия?
Свекровь замешкалась. Оксана спасла её.
— Моя фамилия Ковальчук, — сказала Оксана. — Николая Петровича звали Ковальчук.
— У моего свёкра другая фамилия, — сказала я. — Он Иванов. И его отца звали Пётр. А не Николай.
Оксана замерла. Она не знала. Данил не сказал ей.
Свекровь покраснела.
— Ты что, проверяешь нас?
— Я проверяю правду. Потому что вы врёте мне в лицо.
Данил вернулся с балкона. Он почувствовал напряжение.
— Что случилось?
— Ничего, — сказала свекровь. — Света опять истерит.
— Я не истерю. Я спрашиваю, почему вы врёте про отца.
Данил посмотрел на Оксану. Та отвела взгляд.
— Света, пойдём поговорим, — сказал Данил.
— Нет. Будем говорить здесь. При всех.
— Не позорь меня.
— Ты себя позоришь. Ты привёл любовницу в дом к жене. И врёшь мне про какого-то Николая Петровича.
Гости молчали. Соседка тётя Галя вытащила телефон и начала снимать.
— Уберите, — сказал Данил. — Это не для интернета.
— А что, правду боитесь? — спросила Ленка.
— Ленка, ты вообще молчи. Не лезь не в своё дело.
— Моя подруга — моё дело. А вы, Данил, козёл.
Тётка Зина вскочила.
— Как вы смеете оскорблять моего племянника? Да вы кто такая? Нищая, пришла жрать чужой хлеб, а теперь ещё и учите нас!
Ленка встала.
— Зина, вы старая дура. Идите сядьте.
— Ах так!
Зина схватила салфетку и бросила в Ленку. Ленка поймала её и бросила обратно.
— Дамы, дамы! — закричала свекровь. — Прекратите! Вы как на базаре!
— А что вы хотели? — сказала я. — Вы пришли в мой дом, привели чужую бабу, оскорбляете меня. И ждёте, что я буду молчать?
Я встала. Я больше не могла сидеть.
— Данил, смотри мне в глаза.
Он посмотрел. Но быстро отвёл взгляд.
— Ты спишь с ней?
— Света…
— Спишь или нет?
Он молчал. Оксана сидела с каменным лицом.
— Спишь, — сказала я. — Я знаю. Но я хочу, чтобы ты сказал при всех.
— Света, давай не сейчас.
— А когда? Завтра? Через год? Когда ты её в дом приведёшь жить?
— Никого я не привожу.
— А кто это? — я показала на Оксану. — Твоя мать её привела. Ты её поцеловал. Кто она?
Данил ударил кулаком по столу.
— ХВАТИТ!
Тарелки подпрыгнули. Бокал упал и разбился.
Гости ахнули.
— Ты хочешь знать правду? — закричал Данил. — Хочешь? Пожалуйста. Да, я сплю с Оксаной. Уже полгода. И мне надоело врать.
Свекровь закрыла лицо руками. Зина охнула. Тётя Галя не опускала телефон.
Я смотрела на Данила. Я знала правду. Но слышать её вслух было больно.
— Полгода, — сказала я. — Полгода ты врал мне. Полгода ты целовал меня и шёл к ней.
— А что ты хотела? Ты стала страшной. Ты вечно уставшая. Ты не хочешь секса. Ты превратилась в домработницу.
— Потому что я работаю и тащу дом! Потому что ты не помогаешь! Потому что твоя мать каждый день звонит и говорит, что я плохая!
— Не трогай мать!
— А кто её трогает? Она сама лезет. Она всегда лезла. И ты позволял.
Оксана взяла сумочку.
— Я пойду, — сказала она. — Это не моё дело.
— Нет, стой! — закричала свекровь. — Ты не уйдёшь. Пусть она знает.
Свекровь встала. Она смотрела на меня. Глаза злые, как у змеи.
— Слушай сюда, Света. Ты никогда не была достойна моего сына. Ты из бедной семьи. Ты пришла с пустыми руками. Данил тебя вытащил из общаги. А ты что? Ты ему ребёнка родила и села на шею.
— Я работаю, — сказала я. — Я плачу за половину.
— Твоя работа — копейки. Данил содержит тебя. И он имеет право на счастье.
— На счастье с дешёвой мастером по ресницам?
Оксана обиделась.
— Я не дешёвая. Я зарабатываю сама.
— На чужих мужьях?
— Света, хватит! — закричал Данил. — Ты меня достала. Твои скандалы. Твои обвинения. Ты пилишь меня каждый день.
— Я пилю? Я просила тебя вынести мусор? Я просила тебя поиграть с сыном? Ты даже Мишутку не помнишь, когда у него день рождения!
— Не трогай сына!
— А ты его трогаешь? Ты его видел вчера? Он пришёл из сада и спросил: «Папа дома?» Я сказала: «Нет». Он заплакал.
Данил замолчал. Свекровь снова завелась.
— А ты не настраивай ребёнка против отца! Это уголовная статья!
— Какая статья? Я говорю правду. Вы хотите, чтобы я врала сыну?
— Хотим, чтобы ты заткнулась!
Я не выдержала. Я скинула скатерть со стола.
Тарелки полетели на пол. Салат, мясо, хлеб — всё вперемешку. Брызги майонеза попали на платье свекрови.
— Ты… ты! — закричала свекровь. — Ты за это заплатишь!
— Заплачу? А чем? У вас же денег нет. Вы сами на моей шее сидите. Вы в нашей квартире живёте три месяца после ремонта!
— Мы помогали вам!
— Вы мешали! Вы переставили посуду, переложили вещи, вы всё время говорили, что я не так готовлю. Вы не помогали. Вы разрушали мою семью!
Я плакала. Я не могла остановиться. Слёзы текли по щекам.
Зина подошла ко мне.
— Ты дура, Света, — сказала она. — Ты потеряешь всё. И квартиру, и сына, и мужа.
— Муж уже потерян, — сказала я. — Его нет. Там, где он сидит, пустота.
Данил подошёл ко мне. Взял за плечи.
— Света, прекрати. Мы можем всё решить.
— Что решить? Ты спишь с другой. Твоя мать её привела. Твоя тётка оскорбляет меня. Что мы будем решать?
— Мы можем остаться друзьями.
— Друзьями? Ты трахал её в нашей постели?
Он промолчал.
— Трахал, — сказала я. — Я знаю. Я чувствовала запах. Ты думал, я не чувствую?
— Света…
— Убирайся. Все убирайтесь.
Я показала на дверь.
— Это моя квартира, — сказал Данил. — Я купил её до брака.
— Нет. Мы купили её вместе. Я отдала свои накопления. Тридцать тысяч долларов.
— Это были мои деньги.
— Нет, Данил. Я перевела их со своего счёта. У меня есть выписка.
Он побледнел.
— Ты чего молчала?
— Потому что я тебя любила. Я думала, мы семья. А ты меня использовал.
Свекровь зашипела:
— Не верь ей, сынок. Она врёт.
— Тамара Ивановна, — сказала я. — Я бухгалтер. У меня все чеки. Все выписки. У меня даже договор есть.
Она замолчала.
Я посмотрела на всех. На мужа. На любовницу. На свекровь. На тётку.
— Вы думали, что я дура. Думали, что я сдамся. Думали, что я уйду с пустыми руками. Нет. Я боролась за эту семью восемь лет. Но теперь всё.
Я сняла обручальное кольцо. Положила на стол.
— Забирай, — сказала я Данилу. — Тебе оно не пригодилось. Мне тем более.
— Света, подожди.
— Что ждать? Пока ты её в наш дом приведёшь? Пока она родит тебе ребёнка? Нет.
Я пошла в спальню. Собрала рюкзак. Паспорт, деньги, телефон, зарядка, ключи от маминой квартиры.
Данил зашёл за мной.
— Ты куда?
— К сыну.
— Мишка у твоей матери. Ты туда поедешь?
— Да.
— Не пущу.
— Как ты меня остановишь?
— Я вызову полицию. Скажу, что ты меня бьёшь.
Я засмеялась.
— Кто тебе поверит? На тебе ни царапины. А вот у меня на руке синяк от твоих пальцев. Ты меня вытащил в коридор за локоть. Не помнишь?
Он посмотрел на мою руку. Синяк уже проступил. Фиолетовый, уродливый.
— Это ты сама сделала.
— Да? А камеры в подъезде? Я попрошу соседей. Они всё видели.
Данил отступил.
— Ты не уйдёшь.
— Иди к своей Оксане. Пусть она тебе ужин готовит. Пусть она терпит твою мать.
— Оксана лучше тебя.
— Тогда зачем ты меня держишь? Отпусти.
Я вышла из спальни. Прошла через зал. Гости смотрели на меня, как на привидение.
Ленка встала.
— Я с тобой.
— Нет, Лен. Оставайся. Доешь торт.
— Какой торт? Я с тобой.
Мы вышли в коридор. Я надела куртку.
Свекровь выбежала за нами.
— Света, ты пожалеешь. Ты без него пропадёшь.
— Я пропадала с ним восемь лет. Теперь хотя бы буду знать, что меня не обманывают.
Я открыла дверь.
На пороге стояла тётя Галя с телефоном.
— Я всё записала, — сказала она. — Если что, я свидетель.
— Спасибо, тёть Галя.
Я шагнула на лестничную клетку.
За спиной услышала голос Данила:
— Если выйдешь, не возвращайся!
Я обернулась.
— Не беспокойся. Я и не собиралась.
Дверь захлопнулась.
Ленка взяла меня за руку.
— Ты как?
— Плохо. Но пройдёт.
— Ты сильная, Света.
— Я не сильная. Мне просто некуда отступать.
Мы пошли вниз по лестнице. За окнами лифта слышны были крики. Свекровь орала на Данила. Оксана что-то пищала.
Я вышла на улицу. Был вечер. Холодный. Ветер дул в лицо.
— Давай я такси вызову, — сказала Ленка.
— Вызови.
Я смотрела на окна своей квартиры. На третьем этаже горел свет. Там была моя жизнь. Мои вещи. Мои надежды.
И всё это осталось там.
Телефон завибрировал. Сообщение от Данила:
«Ты сама во всём виновата. Не смей забирать сына. Я найду адвоката. Ты не увидишь Мишку никогда».
Я прочитала. Два раза. Потом убрала телефон в карман.
— Поехали, — сказала я Ленке. — К маме.
— А как же твои вещи?
— Потом. С юристом.
Мы сели в такси. Я назвала адрес.
Машина тронулась.
Я закрыла глаза.
И заплакала. Тихо. Без звука.
Водитель включил музыку. Ленка погладила меня по руке.
Мы ехали в темноту.
А где-то там, в моей квартире, моя свекровь уже мыла посуду и говорила: «Хорошо, что эта дура ушла. Теперь Оксана переедет. Она лучше».
Я не слышала. Но я знала.
Я знала всё.
Я проснулась в маминой квартире в шесть утра. Маленькая комнатка, продавленный диван, запах старых обоев и маминых пирожков. Мишутка спал рядом, раскинув руки. Ему пять лет, он ничего не понимает. Вчера я сказала ему, что мы погостим у бабушки немного дольше. Он обрадовался. У бабушки всегда вкусно пахнет и никто не кричит.
Я не спала почти всю ночь. Я думала. В голове крутились варианты. Данил прислал ещё несколько сообщений. Сначала угрожал. Потом просил прощения. Потом снова угрожал. Я не отвечала. Я знала эту тактику. Сначала он напугает, потом разжалобит, потом снова напугает. Восемь лет брака научили меня одному: с ним нельзя разговаривать, когда он в таком состоянии.
В семь утра позвонила Ленка.
— Света, ты как?
— Живая.
— Я вчера нашла кое-что. Помнишь, я говорила, что знаю одного адвоката? Он согласен встретиться сегодня в десять.
— Серьёзно?
— Да. Его зовут Андрей. Он жёсткий. Он разводил таких, как твой Данил, за неделю.
— Спасибо, Лен. Я приеду.
— Я тебя встречу.
Я положила трубку. Посмотрела на Мишутку. Он спал и улыбался во сне. Ему снилось что-то хорошее. Я не хотела разрушать его детство. Но и жить в аду я больше не могла.
Мама зашла в комнату. Она выглядела уставшей. Болезнь ещё не прошла, но она не жаловалась.
— Дочка, ты поешь.
— Мам, я не голодна.
— Ты должна есть. Ради сына.
Я съела два куска хлеба с маслом. Еда не лезла. Но я заставила себя.
В девять утра я вышла из дома. Мишутку оставила с мамой. Сказала, что по делам. Он не плакал. Он привык, что я часто ухожу. Данил редко бывал дома, и сын уже не спрашивал, где папа.
Я встретилась с Ленкой у метро. Она была бледная, с синяками под глазами.
— Ты тоже не спала?
— Какой тут сон. Я весь вечер думала, как им отомстить.
— Лен, мне не месть нужна. Мне нужна справедливость.
— Справедливость — это месть по закону. Пойдём.
Мы пришли в маленький офис на окраине. На дверях табличка «Адвокат Андрей Ковалёв. Семейные дела».
Андрею было лет сорок. Он выглядел уставшим, но внимательным. Очки в тонкой оправе, дорогой костюм, но дешёвый галстук. Такие люди знают цену деньгам.
— Садитесь, — сказал он. — Рассказывайте.
Я рассказала всё. С самого начала. Как Данил пригласил любовницу. Как свекровь врала. Как он угрожал забрать сына. Как схватил меня за руку.
Андрей слушал не перебивая. Он что-то записывал в блокнот. Потом спросил:
— У вас есть доказательства измены?
— Я видела, как они целовались. Соседка снимала на телефон.
— Соседка — это хорошо. А что-то ещё?
— Я записала разговор. Вчера. В туалете.
— Как записали?
— Диктофон на телефоне. Когда Оксана зашла ко мне в туалет, я включила запись.
Андрей улыбнулся.
— Вы умная женщина.
— Я бухгалтер. Я привыкла всё фиксировать.
— Дайте послушать.
Я достала телефон. Нашла запись. Голос Оксаны был чистым, как в студии.
«Слушай, отдай его сам. Мне надоело прятаться. И мама Данила уже в курсе, она меня сама сегодня пригласила. Сказала, что лучше я, чем такая клуша, как ты».
Андрей кивнул.
— Этого достаточно. Не для уголовного дела, но для развода и раздела имущества — вполне.
— Ещё у меня есть выписки из банка. Я перевела тридцать тысяч долларов на покупку квартиры.
— Данил утверждает, что квартира его?
— Да. Он сказал, что купил её до брака. Но я перевела деньги уже после свадьбы. У меня есть платёжки.
— Отлично. А что насчёт сына?
— Он угрожает, что заберёт Мишку.
— На каком основании?
— Ни на каком. Он пьёт. Не каждый день, но часто. Он не занимается ребёнком. Он не знает, какая у сына группа крови, какой врач, какая школа.
— Это доказуемо? Вы брали его на родительские собрания?
— Да. Я всё хожу. Он ни разу не был.
— Это хорошо. Суд встанет на вашу сторону. Но нужно подготовиться.
Андрей объяснил план. Сначала собрать все документы. Выписки из банка, чеки, скриншоты переписки, аудиозапись, показания соседки. Потом подать на развод одновременно с иском о разделе имущества и определении места жительства ребёнка.
— А как же алименты? — спросила Ленка.
— Алименты — отдельно. Но если Данил официально работает, с этим проблем не будет.
— Он работает, — сказала я. — Он получает сто тысяч в месяц.
— Хорошо. Тогда алименты будут около двадцати пяти тысяч.
Я вздохнула. Это не много. Но лучше, чем ничего.
— Сколько стоят ваши услуги? — спросила я.
— Пятьдесят тысяч. Плюс госпошлины.
У меня было сорок на карте. Ленка протянула десять.
— Это тебе, — сказала она. — Потом отдашь.
— Лен, я не могу.
— Можешь. Ты бы для меня сделала то же самое.
Я взяла деньги. Андрей написал договор. Я подписала.
— Что теперь? — спросила я.
— Теперь ждите. Я подготовлю иск. Но есть одна вещь.
— Какая?
— Вы уверены, что хотите развода?
— Более чем.
— Тогда не общайтесь с мужем. Пусть он пишет. Вы не отвечайте. Пусть он нервничает. Когда он поймёт, что вы не вернётесь, он начнёт предлагать условия. Не соглашайтесь ни на что без меня.
— Даже если предложит вернуться?
— Особенно если предложит вернуться. Это ловушка. Вы вернётесь, а через месяц он вас снова выгонит. Но уже без имущества.
Я кивнула. Андрей знал, что говорил.
Мы вышли из офиса. Ленка обняла меня.
— Всё будет хорошо, Света.
— Страшно.
— Знаю. Но ты не одна.
Я вернулась к маме. Мишутка играл с машинками на полу. Мама варила суп.
— Как дела? — спросила она.
— Нормально. Я нашла адвоката.
— Хороший?
— Говорят, хороший.
Мама посмотрела на меня.
— Ты сильная, дочка. Я всегда знала.
Я не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя разбитой. Но выбора не было.
Прошло три дня. Данил звонил каждый час. Я не брала трубку. Он писал: «Света, вернись, я всё исправлю». Через час: «Ты ещё пожалеешь». Через два: «Оксана ушла, я один». Я не верила. Я знала, что Оксана живёт у него. Мне сказала тётя Галя. Она звонила каждый день и докладывала.
— Света, эта блондинка уже перевезла свои вещи. Она ходит в твоём халате, представляешь?
Я представляла. И мне было больно. Но я не показывала.
На четвёртый день позвонила свекровь. Я удивилась. Она никогда не звонила первая.
— Света, здравствуй, — сказала она ласково. Слишком ласково.
— Здравствуйте, Тамара Ивановна.
— Как ты? Как Мишутка?
— Нормально.
— Мы скучаем. Данил места себе не находит.
— А где Оксана?
— Какая Оксана? Света, ты всё придумала. Оксана уехала. Её и не было.
— Я видела её в своём доме.
— Ты переутомилась. Тебе надо отдохнуть. Данил ждёт тебя. Возвращайся.
— Тамара Ивановна, я включила диктофон. И сейчас записываю наш разговор. Повторите, что Оксаны не было.
Свекровь замолчала. Надолго.
— Ты что, угрожаешь мне?
— Я фиксирую факты. Если вы продолжите врать, я передам запись в суд.
— В суд? Ты с ума сошла?
— Я в своём уме. В отличие от вас.
Свекровь зашипела:
— Ты никто. Ты нищая. Ты не получишь ни квартиру, ни ребёнка. Данил наймет лучшего адвоката. Он тебя уничтожит.
— Удачи, — сказала я. — Передайте привет Оксане.
Я положила трубку.
Мама смотрела на меня.
— Ты действительно записываешь?
— Да. С того дня, как Оксана зашла в туалет. Я включаю запись на любом звонке.
— Ты стала другой, дочка.
— Жизнь заставила.
Через неделю Андрей подал иск в суд. Данилу пришла повестка. Он взбесился. Он позвонил мне с неизвестного номера.
— Света, ты что творишь?
— Подаю на развод. Как и обещала.
— Ты не получишь квартиру! Я купил её до брака!
— А мои тридцать тысяч долларов? Ты забыл?
— Это были подарок! Ты подарила мне деньги!
— У меня есть платёжка и договор займа.
— Какого займа?
— Я перевела деньги как заём. Ты подписал договор. Ты забыл?
Он забыл. Потому что договора не было. Я блефовала. Но он поверил.
— Ты… ты подлая!
— Я честная. В отличие от тебя.
— Я не отдам сына!
— Суд решит. Учитывая, что ты пьёшь и живёшь с любовницей, шансы не в твою пользу.
— Это клевета!
— Это правда. И у меня есть доказательства.
Он бросил трубку.
Через час позвонил Андрей.
— Светлана, у меня новости. Данил хочет мировую.
— Какую?
— Он предлагает оставить квартиру ему, а вам отдаёт машину и выплачивает двести тысяч компенсации.
— Это смешно. Квартира стоит шесть миллионов. Машина стоит триста тысяч.
— Я ему сказал то же самое. Он предлагает ещё.
— Что именно?
— Он согласен отдать вам квартиру, если вы оставите ему сына.
— Никогда.
— Я так и ответил. Тогда будет суд.
— Пусть будет суд.
Через два дня Данил прислал сообщение: «Ты выиграла. Забирай квартиру. Но Мишка остаётся со мной на выходные».
Я написала Андрею. Он сказал, что это нормальная практика. Суд обычно оставляет ребёнка с матерью, но отцу даёт право на общение.
— Я согласна, — сказала я. — Но пусть он оплачивает мои юридические расходы.
— Это будет сложно доказать.
— Попробуйте.
Андрей попробовал. И получилось. Данил был напуган. Он боялся, что я опубликую аудиозапись с Оксаной. Он боялся, что его мать вызовут в суд как свидетельницу лжи. Он боялся, что соседка тётя Галя покажет видео.
Он согласился на все условия.
Через месяц суд состоялся. Всё прошло быстро. Данил не пришёл. Он прислал своего адвоката. Оксана тоже не пришла. Зато пришла свекровь. Она сидела в зале и сверлила меня взглядом.
Судья спросила:
— Вы, Светлана, подтверждаете, что брак распался по вашей инициативе?
— Да.
— Причина?
— Измена мужа и невозможность дальше жить вместе.
Свекровь вскочила:
— Это ложь!
Судья:
— Гражданка, вы кто?
— Я мать Данила!
— Вы не имеете права голоса без статуса стороны. Сядьте.
Свекровь села. Она кипела от злости.
Судья зачитала решение. Брак расторгнут. Квартира остаётся мне, потому что я вложила личные средства и проживаю с несовершеннолетним ребёнком. Машина остаётся Данилу, но он выплачивает мне компенсацию в размере трёхсот тысяч. Сын остаётся со мной. Данил имеет право видеть ребёнка каждые вторые выходные и половину летних каникул. Алименты — двадцать пять тысяч в месяц.
Я вышла из зала суда. Мама держала Мишутку за руку. Ленка улыбалась.
— Поздравляю, Света, ты свободна.
— Свободна, — повторила я. Слово было странным. Я не чувствовала радости. Только пустоту.
Из зала выбежала свекровь.
— Ты украла квартиру! Ты украла моего внука! Ты пожалеешь!
Мишутка испугался и заплакал.
— Бабушка, почему вы кричите?
— Потому что твоя мать — воровка!
— Тамара Ивановна, — сказала я. — Ещё одно слово, и я подам на вас за клевету. Запись у меня есть.
Она замерла. Глаза злые, бешеные, но она замолчала.
Мы ушли. Сели в такси. Мишутка спросил:
— Мама, мы теперь не будем жить с папой?
— Нет, сынок. Мы будем жить с тобой и бабушкой.
— А папа будет приходить?
— Иногда. В выходные.
— А тётя Оксана?
Я замолчала. Он знал. Он всё знал. Дети видят больше, чем мы думаем.
— Тётя Оксана больше не придёт, — сказала я.
— Хорошо, — сказал Мишутка. — Она плохо пахнет.
Мы засмеялись. Даже мама.
Через два дня я вернулась в свою квартиру. Ключи мне отдал Данил через адвоката. Сам он не пришёл.
Я открыла дверь.
В квартире было пусто. Он вывез всё. Мебель, технику, посуду, мои книги, мои фотографии. Даже занавески снял.
Остался только диван, на котором спал кот. И кот. Кота он не забрал.
Я прошла в спальню. На полу валялась моя старая футболка. И детский носок Мишутки.
Я села на пол. И заплакала. На этот раз долго.
Кот подошёл ко мне. Потёрся о ногу.
Я взяла его на руки.
— Остались мы с тобой, Васька. И Мишутка. И мама. А больше никого.
Кот мяукнул. Я достала телефон. Написала Ленке: «Квартира пустая. Но я дома».
Она ответила: «Покупаем новую мебель. Я с тобой».
Я встала. Вытерла слёзы. Посмотрела в окно.
За окном было утро. Мой день рождения прошёл. Жизнь началась заново.
Я открыла ноутбук. Написала заявление на работу. Нужно было зарабатывать. Я бухгалтер. Я справлюсь.
В дверь позвонили. Я открыла. На пороге стояла Ленка с тортом.
— С первым днём новой жизни, Света.
— С первым днём, — сказала я.
Мы зашли в пустую квартиру. Сели на диван. Кот улёгся между нами.
— Знаешь, — сказала Ленка. — Я горжусь тобой.
— Я сама собой горжусь. Хотя страшно было.
— А что дальше?
— Дальше? Жить. Растить сына. Никогда больше не позволять никому с собой так обращаться.
— А если Данил вернётся?
— Не вернётся. Он уже с Оксаной. Пусть теперь она терпит его мать.
Мы засмеялись.
Я отрезала кусок торта. Вкус был сладким. Настоящим. Не таким, как в тот день, когда я сидела за столом с ненавистными гостями.
Я смотрела на пустые стены. И представляла, как поставлю новые шкафы. Как повешу новые занавески. Как куплю новый ковёр. Ничего, что от старой жизни. Я построю новую. Своими руками.
Телефон пиликнул. Сообщение от Данила.
«Я тебя ненавижу. Ты разрушила мою жизнь».
Я удалила сообщение. Заблокировала номер.
Потом написала маме: «Всё хорошо. Мы справимся».
Мама ответила: «Всегда знала, что ты сильная. Целую».
Я выключила телефон.
Ленка доедала торт.
— Хочешь, помогу тебе обои клеить в выходные?
— Хочу.
— Тогда договорились.
Мы сидели в пустой квартире. Без мебели. Без мужа. Без свекрови. Без любовницы.
Но мы были не одни.
Кот мурлыкал. Ленка болтала про новости. За окном светило солнце.
Мой день рождения прошёл.
Но жизнь продолжалась.
И я знала: самое страшное позади.
«Она думала, что знает его… пока не начала жить с ним»