— Таня, ты опять купила этот дорогой кофе? — Максим стоял у открытого шкафа, держа в руках пачку зёрен.
Татьяна обернулась от плиты, где жарила яичницу.
— Да, а что?
— Мы же говорили — надо экономить. Зачем переплачивать? Обычный растворимый ничем не хуже.
Она перевернула яйцо и глубоко вдохнула, сдерживая раздражение.
— Макс, это триста рублей. Пачки хватает на две недели.
— Триста здесь, триста там — а потом удивляемся, куда деньги уходят, — он поставил пачку обратно в шкаф и достал растворимый. — Вот это экономнее.
Татьяна промолчала. Спорить с утра не хотелось — впереди рабочий день, совещание в девять, куча отчётов.
Она работала бухгалтером в строительной фирме — зарплата неплохая, стабильная. Макс последний год официально числился «в поиске работы». Сначала говорил, что ищет что-то достойное, потом — что рынок труда в кризисе, потом просто перестал объяснять.
— Ты сегодня планируешь куда-то съездить по объявлениям? — осторожно спросила она, выкладывая яичницу на тарелки.
— Посмотрю, — буркнул он, уткнувшись в телефон. — Пока ничего стоящего нет.
«Ничего стоящего» — его любимая фраза. Год назад уволился со средней должности менеджера, решив, что достоин большего. С тех пор каждое предложение было «не того уровня», «маленькая зарплата» или «неудобный график».
Татьяна доела завтрак, быстро накрасилась, схватила сумку.
— Пока, я побежала.
— Угу, — Максим даже не поднял глаз.
В офисе её уже ждала Лена, коллега и единственная подруга на работе.
— Привет! Как твой безработный принц?
— Лен, не начинай с утра, — Татьяна повесила куртку и включила компьютер.
— Таня, ну сколько можно? Год уже! Он хоть что-то делает по дому?
— Иногда посуду моет.
— Иногда посуду, — Лена закатила глаза. — А ты пашешь с утра до вечера и ещё дома готовишь, стираешь, убираешь. Супер раскладка.
— Ему правда тяжело найти работу…
— Таня, — Лена наклонилась ближе, — ему не тяжело. Ему удобно. Зачем работать, если ты всё обеспечиваешь?
Татьяна хотела возразить, но внутри понимала: подруга права. С каждым месяцем Максим всё меньше искал работу и всё больше обживался в роли домоседа.
Вечером она вернулась домой около семи. В квартире было тихо. Максим сидел на диване с ноутбуком на коленях — играл в какую-то онлайн-игру.
— Привет, — она поставила сумку на пол. — Ужин будешь?
— Давай что-нибудь закажем, — не отрываясь от экрана, сказал он.
— Макс, мы вчера заказывали. Доставка дорогая.
— Ну так приготовь тогда, — он пожал плечами.
Татьяна прошла на кухню. Раковина была полна грязной посуды — его завтрак, обед, перекусы. Она молча засучила рукава и принялась мыть.
Через полчаса ужин был готов. Они сели за стол. Максим попробовал гречку с котлетами и поморщился.
— Суховато. В следующий раз добавь больше подливы.
— Хорошо, — тихо ответила она.
— И вообще, может, запишешься на какие-нибудь кулинарные курсы? А то готовишь каждый раз одно и то же.
Татьяна замерла с вилкой на полпути ко рту.
— Кулинарные курсы?
— Ну да. Разнообразие нужно. А то скучно.
— Макс, я работаю до семи вечера. Когда мне на курсы ходить?
— По выходным можно, — он пожал плечами. — Была бы желание.
Она сжала вилку. Внутри закипало, но она снова промолчала.
Прошла неделя. Татьяне выдали зарплату — сорок пять тысяч. Она пришла домой, разложила деньги на столе: квартплата, продукты, интернет, телефон.
Максим заглянул через плечо.
— Много как-то на продукты закладываешь.
— Пятнадцать тысяч на месяц. Это нормально.
— Можно уложиться в десять, если с умом покупать.
— Макс, мы вдвоём едим. Пятнадцать — это адекватная сумма.
— Ты просто не умеешь экономить, — он покачал головой. — Вот я бы на десять уложился.
— Ты бы уложился? — Татьяна медленно повернулась к нему. — Ты когда последний раз за продуктами ходил?
— При чём тут это? Я говорю про принцип.
— Про принцип, — она усмехнулась. — Хорошо. Вот тебе десять тысяч, составь список, съезди в магазин, закупись на месяц.
Максим нахмурился.
— Не понял сарказма.
— Никакого сарказма. Если ты знаешь, как экономить — покажи.
— Таня, я не об этом. Просто говорю — можно тратить меньше.
— На мои деньги, которые я зарабатываю? — голос её стал жёстче.
— На наши деньги, — поправил он. — Мы семья.
— Семья, где один работает, а второй играет в танки и критикует котлеты.
Максим резко встал.
— То есть ты мне теперь в лицо говоришь, что я бездельник?
— Я говорю, что ты год не работаешь.
— Потому что нет нормальных вакансий!
— Макс, за год можно найти хоть что-то!
— Что-то! — он повысил голос. — Ты хочешь, чтобы я пошёл грузчиком? Курьером?
— Я хочу, чтобы ты хоть что-то делал! — крикнула Татьяна. — Вместо того чтобы сидеть дома и указывать мне, как тратить деньги!
Он схватил куртку и вышел, хлопнув дверью.
Татьяна опустилась на стул, закрыла лицо руками. Сердце колотилось, в горле стоял комок.
Максим вернулся поздно ночью, лёг на диван, даже не зайдя в спальню. Утром они не разговаривали.
Следующие две недели прошли в холодном молчании. Татьяна ходила на работу, готовила, убирала. Максим сидел за компьютером, изредка выходил погулять.
Однажды вечером она вернулась и увидела на столе открытку — приглашение на день рождения к Лене.
— Это в субботу? — спросил Максим.
— Да.
— Пойдём вместе?
— Можешь не идти, если не хочешь.
— Схожу, — он пожал плечами. — А подарок купишь?
Татьяна нахмурилась.
— Думаю, да.
— Только не трать много. Максимум тысячу.
Она медленно обернулась.
— Прости, что?
— Ну зачем переплачивать? Тысячи достаточно.
— Лена моя лучшая подруга. Я хочу купить ей нормальный подарок.
— Нормальный можно и за тысячу найти, — Максим включил телевизор. — Не понимаю, зачем бросаться деньгами.
— Макс, — Татьяна подошла и выключила телевизор. — Ты понимаешь, что это мои деньги?
— Опять завела шарманку, — он раздражённо вздохнул.
— Не шарманка! Это правда! Я зарабатываю, я трачу! И ты не имеешь права указывать мне!
— Я просто даю совет!
— Советы дают, когда просят! — голос её дрожал от гнева. — А ты командуешь! Какой кофе покупать, сколько тратить на продукты, какой подарок дарить!
— Потому что ты не умеешь распоряжаться деньгами!
— А ты умеешь? — она шагнула ближе. — Ты, который год не работает? Ты мне будешь рассказывать про деньги?
Максим вскочил с дивана.
— Да пошла ты!
Он схватил куртку и снова ушёл, хлопнув дверью.
Татьяна стояла посреди комнаты, тяжело дыша. Внутри всё кипело. Она достала телефон, набрала Лену.
— Алло?
— Лен, можно к тебе приехать?
— Конечно! Что случилось?
— Сейчас расскажу.
Через полчаса она сидела на кухне у подруги с кружкой чая.
— Он указывает мне, на что тратить деньги, — Татьяна смотрела в окно. — При этом сам год не работает.
— Таня, ты понимаешь, что это ненормально?
— Понимаю. Но не знаю, что делать.
— А поговорить серьёзно пробовала?
— Пробовала. Он считает, что я преувеличиваю. Что он просто даёт советы.
Лена покачала головой.
— Это не советы. Это манипуляция. Он сидит на твоей шее и ещё командует.
— Я знаю, — Татьяна вытерла выступившие слёзы. — Но я его люблю. Мне кажется, если он найдёт работу — всё наладится.
— Таня, — Лена взяла её за руку, — он не ищет работу. Ему удобно так жить.
— Но год назад он был другим! Работал, был активным, весёлым…
— Год назад ты не содержала его полностью. Как только ты стала всё тянуть — он расслабился.
Татьяна молчала, глядя в чай. Внутри она знала: подруга права. Но признать это было страшно.
Она вернулась домой поздно. Максим спал на диване. Она тихо прошла в спальню, легла, уставившись в потолок.
Утром он вёл себя так, будто ничего не случилось. Заварил кофе (растворимый), поинтересовался, что на ужин.
— Не знаю ещё, — ответила Татьяна.
— Может, плов? Давно не готовила.
Она посмотрела на него — на это знакомое лицо, небритое, с помятой физиономией после сна. Когда-то она влюбилась в него за энергию, за планы, за огонь в глазах. Куда всё это делось?
— Макс, нам нужно поговорить.
— О чём? — он отпил кофе.
— О нас. О ситуации.
— Опять про деньги? — он поморщился.
— Про всё. Про то, что ты год не работаешь. Про то, что я всё тяну одна. Про то, что ты при этом указываешь мне, как жить.
— Таня, мы это уже обсуждали…
— Нет, не обсуждали! Ты каждый раз уходишь или переводишь тему!
Максим тяжело вздохнул.
— Ладно. Говори. Что ты хочешь?
— Я хочу, чтобы ты нашёл работу. Любую. Хоть что-то.
— Я ищу.
— Нет, не ищешь! Ты целыми днями сидишь в танках!
— Я отдыхаю между поисками!
— Макс, — она села напротив, — давай честно. Ты хочешь работать?
Он отвёл взгляд.
— Хочу. Просто… устал искать. Везде отказывают или предлагают копейки.
— Копейки — это сколько?
— Ну, двадцать-тридцать тысяч.
— Это нормальные деньги для начала!
— Для начала! — он повысил голос. — А я не начинающий! Я специалист с опытом!
— С опытом годичной безработицы!
Максим резко встал.
— Знаешь что? Мне надоело оправдываться! Да, я не работаю! Да, ты содержишь семью! Спасибо тебе огромное! Святая мученица!
— Я не прошу благодарности! Я прошу, чтобы ты перестал указывать мне, как тратить мои деньги!
— Наши деньги!
— Мои! — крикнула она. — Потому что зарабатываю их я! Одна!
Повисла тишина. Максим стоял, сжав кулаки, красный от гнева. Татьяна сидела, чувствуя, как по щекам текут слёзы.
— Если тебе так тяжело меня содержать — скажи прямо, — процедил он.
— Мне тяжело не содержать. Мне тяжело, что ты не ценишь это. Что считаешь само собой разумеющимся.
— Я ценю…
— Нет! — она вытерла слёзы. — Ты требуешь! Требуешь ужины, чистую квартиру, выглаженные рубашки! И при этом указываешь, какой кофе покупать!
— Господи, опять этот кофе!
— Да не в кофе дело! — Татьяна встала. — Дело в том, что я устала! Устала быть одной! Устала тянуть всё на себе!
Максим схватил куртку.
— Поговорим, когда успокоишься.
— Макс, стой…
Но дверь уже хлопнула.
Татьяна опустилась на стул, уронила голову на руки. Плечи тряслись от рыданий.
Вечером позвонила мама.
— Танечка, как дела?
— Нормально, мам, — соврала она.
— Ты плакала? Голос какой-то…
— Простыла немного.
— Врёшь, — мама вздохнула. — Максим опять?
Татьяна молчала.
— Доченька, — голос мамы стал мягче, — сколько можно терпеть?
— Мам, я его люблю…
— Любовь — это не повод позволять садиться себе на шею. Он год не работает, Таня. Год!
— Ему тяжело найти…
— Ему удобно не искать, — жёстко сказала мама. — И ты это прекрасно знаешь.
Татьяна закрыла глаза.
— Что мне делать?
— Поставь ультиматум. Или он находит работу за месяц, или съезжает.
— Мам, мы же семья…
— Какая семья? Где один пашет, а второй лежит на диване? Это не семья, Таня. Это прислуга и барин.
После разговора Татьяна долго сидела на кухне. Мама права. Но как это сделать? Как поставить ультиматум человеку, которого любишь?
Максим вернулся за полночь, пьяный. Свалился на диван и захрапел.
Утром она разбудила его.
— Макс, вставай. Нам нужно серьёзно поговорить.
Он застонал, закрыл лицо подушкой.
— Потом…
— Сейчас, — твёрдо сказала она.
Он нехотя сел, потирая лицо.
— Чего тебе?
— Я даю тебе месяц.
— На что?
— Найти работу. Любую. Если через месяц ты не выйдешь хотя бы на одну смену — ты съезжаешь.
Максим уставился на неё.
— Ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Таня, это же глупо! За месяц можно не успеть…
— Год не успел. Месяца хватит, чтобы хотя бы начать.
— А если я не найду ничего достойного?
— Тогда иди не достойным, — она скрестила руки на груди. — Курьером, грузчиком, охранником — мне всё равно. Главное — работай.
Максим нервно засмеялся.
— Ты шутишь.
— Нет.
Он встал, подошёл ближе.
— Таня, ну брось. Мы же взрослые люди. Зачем эти ультиматумы?
— Затем, что иначе ты не услышишь.
— Послушай, я правда ищу работу…
— Месяц, Макс. У тебя месяц.
Она ушла на работу, оставив его стоять посреди комнаты.
Первую неделю он игнорировал ультиматум. Сидел за компьютером, играл, смотрел сериалы. Татьяна молчала, считая дни.
На вторую неделю он начал делать вид, что ищет. Листал сайты с вакансиями, иногда звонил.
— Видишь, я стараюсь, — говорил он.
Татьяна кивала, но внутри понимала: это показуха.
На третью неделю он устроился курьером. Отработал два дня и уволился.
— Там ужасные условия! — оправдывался он. — Начальник хам, зарплата копеечная!
— Ты продержался два дня, — тихо сказала Татьяна.
— Потому что невозможно там работать!
— Или потому что не хочешь?
Он развернулся и ушёл в комнату, хлопнув дверью.
Четвёртая неделя подходила к концу. Татьяна пришла с работы и положила на стол календарь.
— Послезавтра истекает месяц.
Максим лежал на диване.
— Ну и что?
— Что ты планируешь делать?
Он повернулся к ней.
— Слушай, хватит этого театра. Я устроюсь, просто нужно больше времени.
— Времени было достаточно.
— Таня, ты реально собираешься меня выгонять? — в его голосе появилась насмешка.
— Да.
Он сел, внимательно посмотрел на неё.
— Ты блефуешь.
— Нет.
— Ты меня любишь. Не выгонишь.
Татьяна почувствовала, как внутри что-то окончательно ломается.
— Я люблю. Но уважать себя люблю больше.
— Громкие слова, — он усмехнулся. — Посмотрим.
На следующий день она позвонила слесарю и поменяла замок.
Максима не было дома — ушёл к другу. Когда он вернулся вечером, ключ не подошёл.
Он позвонил в дверь. Татьяна открыла, оставив цепочку.
— Что за фигня? — он показал ключ. — Почему не открывается?
— Я поменяла замок.
— Зачем?!
— Твои вещи в коридоре. Забирай.
Максим побледнел.
— Ты… ты серьёзно?
— Абсолютно.
— Таня, открой дверь. Немедленно!
— Нет.
— Таня, прекрати! Это глупо! Открой!
— Месяц закончился. Ты не нашёл работу. Собирай вещи и уходи.
— Да ты охренела?! — он начал стучать в дверь. — Это моя квартира тоже!
— Съёмная квартира, — спокойно ответила она. — Договор на меня. Я плачу. Ты здесь больше не живёшь.
— Таня, открой дверь, сейчас же!
— Прощай, Макс.
Она закрыла дверь. Максим ещё минут десять колотил, кричал, угрожал. Потом затих.
Татьяна села на пол в коридоре, обняла колени. Слёзы катились по щекам — горькие, но какие-то освобождающие.
Через полчаса в дверь снова позвонили. Тише, неуверенно.
— Таня… — голос Максима звучал жалобно. — Ну прости. Открой. Я найду работу, честно. Вот прямо завтра пойду.
Она молчала.
— Таня, ну пожалуйста. Мне некуда идти…
— К другу, к которому ходил, — тихо сказала она.
— У него нельзя остаться… Таня, ну что ты делаешь? Мы же столько вместе прожили!
— Год из которых я была прислугой и банкоматом.
— Это не так! Я тебя люблю!
— Если бы любил — уважал бы.
— Я уважаю!
— Тогда забери вещи и уйди с достоинством.
Долгая пауза. Потом — шорох. Он забирал сумки.
— Пожалеешь, — бросил он напоследок. — Никто тебя, кроме меня, не нужен.
Дверь лифта хлопнула.
Татьяна встала, прошла в комнату. Села на кровать. Квартира была абсолютно тихой.
Впервые за год — по-настоящему тихой.
Прошла неделя. Максим звонил, писал сообщения — то угрожал, то умолял, то обвинял. Татьяна заблокировала его номер.
Лена зашла в гости с вином и пиццей.
— Ну, как ты?
— Нормально, — Татьяна налила вино в бокалы. — Странно. Тихо. Но… легче.
— Горжусь тобой, — Лена подняла бокал. — Это было непросто.
— Очень непросто, — Татьяна отпила вино. — Но правильно.
— Он ещё выходит на связь?
— Заблокировала.
— Молодец. И что дальше?
Татьяна посмотрела в окно. За стеклом сверкали огни города.
— Дальше — живу. Для себя. Покупаю тот кофе, который хочу. Трачу столько, сколько считаю нужным. И никто мне не указывает.
Лена улыбнулась.
— За свободу?
— За свободу, — Татьяна чокнулась с ней.
Через месяц она узнала, что Максим устроился менеджером. Нашёл работу за две недели после того, как она его выгнала.
Значит, мог. Просто не хотел.
Она не злилась. Просто поняла: некоторые люди меняются только тогда, когда теряют комфорт.
А она больше не собиралась быть чьим-то комфортом.
Вечером она сидела на балконе с чашкой дорогого кофе — того самого, зернового, ароматного. Город шумел внизу, ветер трепал волосы.
Было немного одиноко. Но это была честная одиночество — без упрёков, без претензий, без чужих указаний.
И впервые за долгое время Татьяна чувствовала себя по-настоящему свободной
— Знаешь что, милый ты мой?! Ты бы для начала сам деньги в дом приносить начал, а потом уже что-то про мою зарплату говори